Александр Васильев родился на Чистых прудах, а рос на Колыме, куда послали по распределению отца. В его рассказе о строганине прозвучала фраза, вызвавшая интерес читателей: "В результате смешного случая в распоряжении отца оказалась кооперативная трехкомнатная квартира на Флотской улице". Что ж, автор поясняет, как это было.
Отпуск раз в три года
Как известно, работавшие тогда на Колыме зачастую брали отпуск один раз в три года. Это давало большие преимущества. Во-первых, поскольку у многих отпуск этот был двухмесячный, получалось сразу полгода. Во-вторых, естественно, и отпускные выплачивались одномоментно за этот срок. А, в-третьих, полагался ещё и бесплатный проезд туда-обратно в любую точку СССР. Короче, слишком много плюсов.
Правда, тут имелся небольшой оттенок надувательства со стороны государства. Обычный колымчанин с пухлой пачкой денег ехал куда-нибудь в Сочи, Ялту или Пятигорск-Кисловодск, за месяц всё прогуливал и довольный возвращался опять на работу ещё на три года. Но это было уже личное дело каждого, никто ни к кому никаких претензий не имел.
Остановиться у друга
Мой отец примерно так обычно и поступал. С учетом к тому времени стажа на Крайнем Севере зарплата его была больше 400 рублей, почти как у академика, так что и отпускные за шесть месяцев получались очень приличные. И вот как-то в середине 1960-х едет он очередной раз "на юга", естественно, через Москву, тогда других вариантов не было, и как обычно останавливается на день-другой у своего ближайшего друга ещё по учебе в Тимирязевской академии Александра Александровича С.
С С. связано много историй, упомяну сейчас лишь одну. В студенчестве они с отцом дали слово назвать сыновей в честь друг друга. И мой отец честно выполнил свое обещание, назвав меня Александром. Но когда сын родился у С., он тоже назвал его Александром и, извиняясь, пояснил, что на на этом настоял его отец, чтобы не прерывать семейную традицию Александров Александровичей.
Чтоб не промотать деньги
Так вот, к этому времени С. занимал какую-то хорошую должность в ВАСХНИЛ, будучи крупнейшим специалистом в стране по сахарному тростнику, в связи с чем часто бывал в командировках на Кубе и вообще пользовался большим авторитетом. И вот Александр Александрович говорит моему отцу:
- Юра, ты всё равно все деньги промотаешь за месяц вне зависимости от их количества. А у нас на Флотской улице строится кооператив, и у меня есть возможность тебя туда пристроить. Оставь мне около двух тысяч, тебе нормально на отдых остального хватит, а если меньше пропьешь, то только полезнее для здоровья будет. Но зато у тебя появится в Москве трехкомнатная квартира.
Отец от квартиры в ужасе отказывался
Отец по началу в ужасе отказался. Это же, говорит, брать на себя обязательства по ежемесячным выплатам, а мало ли что со мной может произойти, да и квартирой же надо как-то заниматься, присматривать за ней и всё такое, а мне эта головная боль как-то не очень...
Но С. был очень решителен и категоричен. Это всё, говорит, беру на себя. Квартиру сдам, оплата за неё как раз и пойдет в счет ежемесячных взносов, я за всем присмотрю, а ты в конце концов получишь уже выплаченную готовую недвижимость в столице.
Короче, и уговорил, и практически все свои обещания выполнил. Отцу действительно оставшихся денег на стандартный месяц у теплого моря хватило, он вернулся на работу в Магадан и практически забыл о той квартире, которой стал заниматься С.
Жильцы прихватили двери с собой
Прошло уже около десяти лет. Отец - в основном, под влиянием своей второй жены, замечательной умнейшей женщины Валерии Ивановны - собрался немного угомониться и переехать в столицу. И тут вспомнил, что у него есть там практически выплаченная кооперативная квартира. И попросил меня, к тому времени уже вполне себе студента-москвича, связаться с С. и прояснить обстановку.
Я добросовестно всё выполнил и выяснил следующее. Квартиру все эти годы Александр Александрович сдавал большой, дружной, очень многочисленной, но довольно тихой цыганской семье, почти табору. И когда сказал товарищам цыганам, что хозяин возвращается и надо съезжать, они без малейших возражений снялись с места. Однако, видимо, по традиции и привычке, взяли с собой всё, что смогли унести. И когда я приехал, то обнаружил, что в квартире нет вообще ничего, вплоть до сантехники, паркета и даже входной двери.
Пришлось сказать отцу, чтобы он немного повременил с переездом, пока я всё приведу в порядок. С чем я через какое-то время вполне успешно справился, но это уже совсем другая история.
Подробности: северные льготы и блат
Чтобы история с квартирой не казалось уж совсем фантастической, поясню.
В самом конце 1940-х - начале 1950-х отец учился в Тимирязевской академии, тогда и женился на моей матери и прописался в квартире её семьи. Когда в 1954 году, после выпуска, он поехал по распределению работать в совхоз "Дукча" на Колымской трассе, то уже имел "северную бронь" как человек с московской пропиской. (Кроме того, изначально московская прописка была и у его второй жены, Валерии Ивановны). Плюс статус "работник Крайнего Севера и приравненных к ним регионов". Все это давало очень большие преимущества при покупке кооперативной квартиры, что было прямо указано в соответствующих официальных документах. Ну, и блат, конечно, тоже имел место, о чем я откровенно упомянул.
Другие воспоминания автора: