Из серии «Женщина-огонь»
В съёмной однушке пахло гречневой кашей и старыми книгами — запах, который Вадим возил за собой из экспедиции в экспедицию. Здесь, среди картонных коробок и временной мебели, этот аромат казался единственным якорем стабильности. Катюша, вымазав рот маслом, старательно рисовала в альбоме что-то похожее на большую кляксу с ногами.
В дверь позвонили настойчиво, но без агрессии. Вадим вытер руки полотенцем и открыл. На пороге стояла Галина Петровна. Она выглядела постаревшей за последний месяц, но держалась прямо, как стержень в курганной кладке.
— Проходи, Галина Петровна. Чай будешь? Травяной, сам собирал на Алтае.
— Буду, Вадик. И покрепче чего-нибудь, если есть.
Тёща прошла на кухню, стараясь не наступать на раскиданные игрушки. Она никогда не упрекала зятя за беспорядок. В отличие от своей дочери, Галина Петровна понимала разницу между грязью и рабочим процессом. Пока Вадим заваривал сбор, женщина достала из сумки пухлый конверт и положила на липкий от детского сока стол.
— Я всё решила, Вадим.
— Что решили? — он поставил перед ней чашку, от которой пахло чабрецом и степью.
— Тамара... Она не моя дочь больше. То есть, по крови — да, но по духу... Я узнала. Про аборт узнала, про ту болезнь. Врачи сказали, у неё пусто будет теперь. Навсегда.
Книги автора на ЛитРес
Галина Петровна говорила сухо, рубя фразы. Её голос был глухим, словно из-под земли.
— Она замуж вышла, ты знаешь. Игорь этот... скользкий тип. У него своего ничего нет, приживалка. Живут в моей двушке, жируют. Ремонт сделали хай-тековский, всё белое, стерильное, как в операционной. А внучка моя, — она кивнула в сторону комнаты, где сопела Катя, — по чужим углам скитается.
— Мы справляемся, — нахмурился Вадим. — Я грант скоро получу, снимем двушку.
Вадим не любил жаловаться. Его работа — этнография — научила его терпению. Он мог неделями жить в палатке, питаться консервами и терпеть укусы мошкары ради одной находки. Но предательство жены, которая вычеркнула из жизни собственную дочь, было не укусом комара. Это был удар ножом в спину, рана от которого гнила два года.
— Не надо грантов ждать, — Галина Петровна придвинула конверт. — Это дарственная. Квартира на Ленинском теперь Катина. Ты — опекун. Я всё оформила через нотариуса, копии в реестре. Это собственность моей внучки.
Вадим замер. Квартира на Ленинском стоила целое состояние, но дело было не в деньгах. Там сейчас жила Тамара со своим новым мужем.
— Они не уйдут, Галина Петровна. Тамара вцепится зубами.
— А ты вырви, — тёща подняла на него тяжёлый взгляд. — Ты мужик, Вадим. Я их предупреждала, просила по-хорошему съехать, дать им время. Они меня послали. Игорь мой... новый родственник... сказал, что я выжила из ума старуха.
Вадим взял конверт. Бумага жгла пальцы.
— Я не хочу войны, Галина Петровна. Полиция, суды — это грязь.
— А не будет судов. Квартира ваша. Документы на руках. Приди и возьми своё. Тамара не ожидает. Она думает, ты интеллигент, тюфяк, что будешь унижаться и просить. А ты не проси. Требуй.
В соседней комнате Катя засмеялась, разговаривая с куклой. Этот звук словно переключил тумблер в голове Вадима.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Я разберусь. Спасибо, мама.
***
Институт этнографии встретил Вадима гулкой тишиной коридоров и запахом нафталина. Здесь, среди стеллажей с прялками, резными наличниками и шаманскими бубнами, он обычно чувствовал себя дома. Но сегодня древние артефакты казались просто старым хламом.
Он сидел за своим столом, перебирая полевые записи, но буквы расплывались. В голове крутилась одна мысль: его дочь спит на продавленном диване в съёмной квартире, пока женщина, родившая её и выбросившая как ненужную вещь, наслаждается комфортом в квартире, которое ей не принадлежит.
В кабинет заглянула Полина, коллега по кафедре.
— Вадим Сергеевич, ты сегодня сам не свой. Случилось чего? У меня вечером смена заканчивается, могу Катюшку к себе забрать, пускай с моими оболтусами поиграет. Ты же знаешь, они её любят.
Полина часто выручала. Она была простой, надёжной, без "облачных" амбиций, земной женщиной, которая одна тянула двоих сыновей.
— Спасибо, Полин. Забери. Мне сегодня нужно... одно дело уладить. Грязное дело.
— С бывшей? — догадалась она.
— С ней. И с её прицепом.
Вадим встал. Он был высоким, жилистым мужчиной. Годы экспедиций, перетаскивание оборудования, работа лопатой и киркой сделали его тело жёстким, как морёный дуб. Он редко пользовался силой, предпочитая слово, но сейчас слова казались шелухой.
Он вспомнил последний разговор с Тамарой. Её холодный, презрительный тон: "Вадим, ты застрял в прошлом веке. Мне нужно развитие, технологии, будущее. А ты копаешься в гнилушках. И Катя твоя... она меня тяготит. Это ошибка. Я исправила ошибку, отписала её тебе. Что тебе ещё надо?"
Тогда он смолчал. Просто забрал дочь и ушёл. Смолчал, потому что был ошарашен. Теперь шок прошёл.
Он достал из ящика стола связку ключей, которые Галина Петровна отдала ему вместе с документами. Это были ключи от той самой квартиры. Теща предусмотрительно не отдала свой комплект дочери, когда пустила их пожить.
— Полин, если я задержусь... уложи Катюху.
— Не переживай. Иди. Разорви их там, — неожиданно жёстко сказала добрая Полина. — За Катьку.
Вадим кивнул. Он не собирался никого разрывать. Он просто собирался вернуть своё. Но где-то глубоко внутри проснулся тот Вадим, который однажды в тайге отогнал медведя одним лишь криком и горящей веткой. Страха не было. Было лишь желание очистить территорию.
***
Дверь открылась бесшумно — хорошие петли. Вадим шагнул в прихожую. Квартира действительно изменилась. Исчезли уютные ковры и старые картины Галины Петровны. Теперь здесь царил стерильный минимализм: серые стены, хромированные детали, холодный свет диодов. На вешалке висело бежевое пальто Тамары и модная кожаная куртка, явно мужская.
Из гостиной доносился смех и звон бокалов.
— Игорёша, ну ты скажешь тоже! — голос Тамары звучал неестественно высоко, жеманно. — Давай закажем суши, мне лень готовить.
Вадим прошел в комнату, не разуваясь. Грохот его тяжёлых ботинок по дорогому ламинату заставил пару на диване вздрогнуть.
Тамара сидела с ногами на диване, в шёлковом халате. Рядком, вальяжно развалившись, сидел он — Игорь. Новый муж. Лощёный, с аккуратной бородкой, в узких джинсах и дорогой футболке. Его лицо выражало крайнюю степень самодовольства, которое мгновенно сменилось недоумением.
— Ты как сюда вошел? — Тамара вскочила, запахивая халат. — У тебя нет ключей!
— Были у мамы, теперь у меня, — спокойно ответил Вадим, бросая связку на стеклянный столик. — А теперь собирайте вещи. Оба.
Игорь лениво поднялся. Он был чуть ниже Вадима, но плотнее — явно завсегдатай фитнес-клубов, где качают мышцы, чтобы красиво смотреться в зеркале, а не чтобы работать.
— Слышь, друг, — протянул Игорь, кривя губы в усмешке. — Ты берега не попутал? Это частная собственность. Выметайся, пока я охрану не вызвал.
— Вызывай, — Вадим достал из кармана сложенный документ. — Дарственная. Собственник — Екатерина Вадимовна, моя дочь. Я — ее законный опекун. У вас нет ни прописки, ни права аренды. Вы здесь никто. Гости, которые засиделись.
Тамара побледнела. Она выхватила бумагу, пробежала глазами по строчкам.
— Мать... Она не могла! Эта старая карга! — взвизгнула она. — Это подлог! Ты её заставил!
— Она сама пришла. Потому что поняла, что у неё одна внучка. И больше не будет.
Игорь подошел ближе. От него пахло парфюмом и перегаром.
— Слушай сюда, этнограф, — процедил он, тыча пальцем Вадиму в грудь. — Мне плевать на твои бумажки. Мы отсюда никуда не поедем. Эта хата нам удобна, до работы близко. А ты вали к своей мамаше или в лес, где ты там обитаешь. И сучку свою мелкую забери, пока я не разозлился. Ей тут не место, испортит нам ремонт своими фломастерами.
Это было ошибкой. Назвать Катю "сучкой". Вадим почувствовал, как внутри лопнула тугая пружина. Весь мир сузился до наглого лица Игоря.
***
Вадим не стал спорить. Он просто действовал. Злость, копившаяся годами, нашла выход, но это не была истерика. Это была холодная, расчетливая сила.
Он перехватил палец Игоря, вывернул его с хрустом, заставив того взвыть и согнуться. В следующую секунду Вадим схватил "нового мужа" за грудки, скомкав модную футболку, и рывком поднял. Игорь, несмотря на свои спортзальные мышцы, оказался легким, словно наполненным воздухом, а не силой.
— Ты что делаешь, псих?! — заорала Тамара, вцепившись Вадиму в рукав.
Вадим стряхнул её как назойливую муху.
— Я сказал: вон! — Голос Вадима заполнил комнату, отражаясь от пустых серых стен. Это был рык, от которого, казалось, завибрировали стекла.
Он потащил Игоря в коридор. Тот пытался упираться, махал руками, ударил Вадима по плечу, но это было всё равно что бить скалу. Вадим впечатал его в стену прихожей, от чего с вешалки посыпались куртки.
— Ты угрожаешь моей дочери? — тихо, но страшно спросил Вадим, приблизив лицо к лицу Игоря. — Ты, пустое место?
— Отпусти, я полицию... — прохрипел Игорь, в глазах которого плескался животный ужас. Он не ожидал. Он привык, что проблемы решаются разговорами, деньгами или связями. Он не был готов к грубой, первобытной силе.
Вадим рванул входную дверь.
— Пошел вон!
Он вышвырнул Игоря на лестничную площадку. Тот не удержался на ногах, покатился по ступеням пролета, запутавшись в собственных конечностях.
Вадим вернулся в квартиру. Тамара стояла посреди гостиной, дрожа всем телом. В её глазах не было раскаяния, только страх и ненависть.
— Ты чудовище... — прошептала она. — Ты же интеллигентный человек...
— Был, — отрезал Вадим. — Пока вы не тронули мою семью. У тебя десять минут. Всё, что останется здесь через десять минут, полетит на помойку.
— Ты не посмеешь! Это мои вещи! Моя техника! Сервера!
— Время пошло.
Она увидела его глаза. В них больше не было того любящего мужа, который когда-то носил её на руках. Там был чужой, опасный человек. Тамара судорожно начала хватать ноутбук, сумку, кидать туда какие-то мелочи.
— А теперь освободи мою квартиру! — прижимая невидимую дочку к груди (образ Кати стоял у него перед глазами), потребовал Вадим.
В этот момент в открытую дверь ввалился Игорь. Вид у него был жалкий: футболка разорвана, нос разбит, из губы текла кровь. За его спиной маячили двое соседей — крепкие мужики, вышедшие на шум. Но они не вмешивались, с интересом наблюдая за "концертом".
— Ты за это ответишь! — взвизгнул Игорь, но подойти побоялся. — Я тебя засужу!
— Вали отсюда, клоун, — вдруг сказал один из соседей, дядя Миша, отставной военный. — Вадим дело говорит. Достали вы своим ремонтом и музыкой по ночам. И баба твоя стерва, на мать сколько раз орала в подъезде.
Игорь огляделся. Поддержки не было. Его "статусность" слетела вместе с спесью. Он был жалок.
— Тамара, пошли! — крикнул он, сплевывая кровь. — Мы тут не останемся!
Тамара, схватив ворох одежды в охапку, выбежала за ним, даже не взглянув на Вадима. Она выглядела как беженка из собственного рая. А Игорь... Игорь уже семенил вниз, бросив её одну с тяжелой сумкой. Вадим смотрел им вслед с верхней площадки. Они бежали. Как крысы.
***
Спустя три дня квартира выглядела иначе. Холодный хай-тек все еще резал глаз, но атмосфера изменилась. Вадим выкинул весь хлам, оставленный бывшими жильцами: какие-то провода, коробки от гаджетов, забытую косметику. Он открыл окна настежь, выветривая запах чужих духов и предательства.
В дверь позвонили. На этот раз это был радостный звонок — три коротких.
Катя вбежала в квартиру первой, держа в руках нового плюшевого медведя. За ней степенно вошла Галина Петровна.
— Ух ты! Папа, это наш дом? — девочка закружилась в центре большой комнаты.
— Наш, Катенок. Твой.
— А где та тетя?
— Уехала. Далеко.
Галина Петровна прошла по квартире, осматривая владения. Она остановилась у окна, глядя на двор. Без сожаления, без тоски.
— Звонила мне... Твоя бывшая, — сказала она спокойно. — Плакалась. Игорь этот её бросил на следующий же день. Оказывается, он думал, что квартира на ней записана. А как узнал, что она "голодранка" с проблемами по женской части, так сразу любовь прошла. Уволили её, кстати, говорят, какой-то проект завалила на нервах.
— Мне всё равно, — честно ответил Вадим. Он подошел к дочери и подхватил её на руки.
— Знаю, — кивнула тёща. — Спасибо тебе, сынок. Что не сдрейфил. Что отстоял.
— Бабуля, смотри, тут эхо! — закричала Катя. — А-а-а!
— А-а-а! — ответили стены. Но теперь это было доброе эхо.
Вадим смотрел на них — на свою бывшую тёщу и дочку. Чужой по документам человек стал самым родным. Он не чувствовал торжества, не чувствовал радости мести. Только глубокое, спокойное удовлетворение. Как после долгой, изнурительной экспедиции, когда наконец находишь то, что искал, очищаешь находку от грязи и понимаешь — вот оно. Настоящее.
Игорь и Тамара думали, что миром правят наглость и цифровые технологии. Но Вадим знал древнюю истину: миром правит тот, кто готов защищать свою пещеру и свое потомство зубами и когтями. И в этой простой истине он был сильнее любого "облачного" инженера.
Катя подбежала к нему, обняла за ногу:
— Пап, а мы тут навсегда?
— Навсегда, малыш.
Галина Петровна улыбнулась, доставая из сумки домашние пирожки. В воздухе запахло сдобой, окончательно изгоняя стерильный дух прошлого.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»