Дебет и кредит домашнего очага
В квартире стояла та звенящая тишина, которая обычно предшествует либо грандиозному празднику, либо катастрофе. Юля сидела за широким столом, положив руки перед собой. Она не плакала, не ломала пальцы, не бегала по комнате. Ее поза была статичной, словно у статуи Фемиды, только вместо весов перед ней лежал плотный конверт из крафтовой бумаги.
Юля работала контрактным управляющим в строительной фирме. Её мир был соткан из четких формулировок, неустоек, дедлайнов и спецификаций. В этом мире не было места фразам «я думал», «показалось» или «примерно». Было только «соответствует» и «не соответствует».
Сегодня днём сделка по продаже её автомобиля, верной «Тойоты», подаренной когда-то отцом, завершилась. Покупатель, дотошный мужчина в очках, передал наличные. Юля, с присущей ей педантичностью, пересчитала купюры дважды — в машине и сразу по приходу домой. Сумма была круглой, весомой, предназначенной для первоначального взноса за новый кроссовер, который они с мужем планировали выбрать в выходные.
Книги автора на ЛитРес
Она положила деньги в ящик стола. Павел видел это. Павел улыбался, говорил что-то о том, что она молодец, и что теперь они заживут ещё лучше. А потом он ушёл «по делам», а она легла отдохнуть. Проснувшись от тревожного чувства, Юля первым делом открыла ящик. Пересчитала.
Не хватало ста пятидесяти тысяч.
Звук открываемой входной двери разрезал тишину. Павел вошёл в квартиру, насвистывая какой-то популярный мотив. От него пахло улицей и едва уловимо — чужими, сладкими духами, которые он, вероятно, списал бы на «клиенток в сервисе». Он прошёл в гостиную, сияя, словно начищенный самовар.
— О, ты уже встала? А я думал пиццу заказать, отметить твою сделку! — воскликнул он, подходя к ней.
Юля подняла на него взгляд. В её глазах не было тепла, к которому он привык за пять лет брака. Там был холодный блеск хирургической лампы.
— Где деньги? Не твои, а мои, — поинтересовалась Юля у довольного мужа. Голос её звучал ровно, без интонационных перепадов.
Павел замер. Улыбка на его лице дрогнула, превращаясь в неуклюжую гримасу.
— Какие деньги, Юль? Ты о чём?
— В конверте было полтора миллиона. Сейчас там миллион триста пятьдесят. Я спала два часа. В квартире были только мы. Ключи только у нас. Замок не взломан. Где сто пятьдесят тысяч, Павел?
Он попытался изобразить возмущение. Это была плохая актерская игра, достойная дешевого сериала. Он всплеснул руками, шагнул назад, словно оскорбленная невинность.
— Ты что, меня обвиняешь? Собственного мужа? Может, ты сама ошиблась? Пересчитала неправильно! Или этот твой покупатель тебя обдурил, а ты и не заметила!
— Я не ошибаюсь в цифрах. Это моя профессия. И покупатель отдал всё до копейки. Я пересчитывала при тебе.
— Ну значит, потратила и забыла! Женская память, она такая… — он попытался перевести всё в шутку, но под её рентгеновским взглядом осёкся.
Юля встала. Она не кричала, не била посуду. Её гнев был другим. Она поняла всё мгновенно. Его бегающие глаза, попытка нападения вместо защиты, нелепые оправдания. Это было предательство. Низкое, грязное, бытовое воровство у собственной жены.
— У тебя есть срок до завтрашнего вечера, — произнесла она, чеканя каждое слово, как параграф договора. — Либо ты возвращаешь полную сумму, либо ты собираешь вещи и покидаешь эту квартиру. Расторжение брака будет оформлено следом.
— Ты с ума сошла?! Из-за каких-то бумажек?! — взвизгнул Павел. — Ты меня выгоняешь? Я здесь прописан… то есть, живу!
— Квартира куплена мной до брака. Ты здесь гость, нарушивший правила проживания. Время пошло. Вор!
Она села обратно и открыла ноутбук, демонстративно игнорируя его присутствие. Павел постоял минуту, а затем, хлопнув дверью, выбежал из комнаты.
Запах растворителя и лака
В огромном боксе пахло химией — едкой смесью растворителя, грунтовки и автомобильного лака. Этот запах въелся в кожу Павла, стал его второй натурой. Обычно здесь, среди разобранных бамперов и шлифовальных машинок, он чувствовал себя королем. Но сегодня стены давили.
Он нервно ходил вокруг свежевыкрашенного капота «БМВ», постоянно проверяя телефон.
Он взял эти деньги не просто так. Ему нужно было срочно закрыть долг… нет, не долг. Скорее, исполнить каприз. Оксанка, жена его лучшего друга Максима, требовала новый смартфон и оплату какого-то курса по саморазвитию. Она умела просить так, что отказать было невозможно: с намеками, с лёгкими угрозами рассказать всё Максу. Павел запутался. Он думал, что незаметно возьмет деньги, потом перехватит где-то, «шабашку» сделает, и внесет обратно. Он не ожидал, что Юля полезет в конверт так сразу.
К боксу подошел Максим. Высокий, широкоплечий, с открытым лицом человека, который привык доверять людям.
— Здорово, братан! — Максим хлопнул Павла по плечу. — Чего такой кислый? Краска потекла?
Павел вздрогнул. Видеть Максима было невыносимо стыдно, но страх перед Юлей был сильнее совести.
— Да нет, Макс… Тут такое дело. Дома проблемы. Юлька машину продала, деньги положила… а я, дурак, взял немного. Надо было срочно… одному человеку помочь. А она заметила. Скандал закатила, выгоняет.
Максим нахмурился.
— Ты взял деньги без спроса? Ну ты даешь, Пашка. Зачем?
— Да в долги влез по глупости, не хотел её расстраивать, — соврал Павел, глядя в пол. — Макс, выручай. Займи сто пятьдесят. Я отдам, клянусь! Как только клиент за «Мерседес» расплатится. Мне просто нужно ей сейчас показать, что деньги на месте, иначе она меня сожрет. Она ж бешеная стала.
Максим покачал головой, достал телефон.
— Эх, Пашка… Нельзя так с женой. Юлька у тебя строгая, но справедливая. Ладно, переведу сейчас. Но смотри, верни как обещал. Мне самому Оксанке надо на подарок отложить, у неё скоро день рождения.
При упоминании Оксаны у Павла внутри всё сжалось в ледяной ком. Если бы Максим знал, куда на самом деле ушли деньги Павла и кому предназначалась та сумма, которую он сейчас занимает у друга… Круг лжи замкнулся.
— Спасибо, брат. Ты настоящий друг. Век не забуду, — пробормотал Павел, видя, как на экране появляется уведомление о зачислении средств.
Теперь нужно было снять наличные и бросить их в лицо Юле. Пусть подавится. Он докажет, что ничего не брал. Скажет, что просто переложил, чтобы проверить её реакцию, или что взял на хранение. Что угодно. Главное — вернуть статус-кво.
Он чувствовал себя канатоходцем над пропастью, который уверен, что ветер стихнет сам собой. Какая же это была ошибка — считать Юлю предсказуемой. Он думал, она покричит и успокоится. Но её ледяной тон пугал больше, чем любая истерика.
Обитель слепой любви
Павел сидел на кухне в квартире матери. Галина Дмитриевна, женщина грузная, с вечно обиженным выражением лица, металась между плитой и столом, прижимая руки к груди.
— Нет, ты только подумай! — возмущалась она, наливая сыну чай. — Обвинить тебя в воровстве! Родного мужа! Да как у неё язык повернулся? Я всегда говорила, Пашенька, эта Юля тебе не пара. Высокомерная, сухая, как вобла. Никакого уважения к мужчине.
— Мам, она сказала, что выгонит меня, если я не верну деньги, — жаловался Павел, макая печенье в чай. Ему нужно было подкрепление. Деньги у него уже были (спасибо Максиму), но ему нужна была моральная индульгенция.
— Пусть только попробует! Это и твой дом! Сколько ты туда вложил! Полочку прибил, обои клеил! — Галина Дмитриевна завелась не на шутку. — А может, она сама эти деньги спрятала? Специально! Чтобы тебя подставить! Чтобы найти повод развестись и оставить тебя ни с чем! Ты об этом не думал?
Павел замер. Эта мысль ему понравилась. Она была спасительной. Конечно! Это всё заговор.
— Она очень хитрая, мам. У неё всё по контрактам.
— Вот именно! Аферистка! — подхватила мать. — Сама взяла, шубу себе небось купила или на счет перевела тайный, а на тебя — всех собак. Бедный мой мальчик. Связался со змеей.
— Она требует вернуть. Я занял у Макса, чтобы отдать ей и закрыть рот.
— Зря! — всплеснула руками Галина Дмитриевна. — Не надо было ничего отдавать! Этим ты признал вину! Нужно было стоять на своём: не брал, и всё тут! Пусть бы полицию вызывала, дура набитая. Кто бы ей поверил?
— Я хочу, чтобы она успокоилась. Верну деньги, и пусть ей станет стыдно.
— Стыдно ей не станет, сынок. У таких, как она, совести нет. Но ты прав, отдай ей эти бумажки, брось прямо в лицо! И скажи, что я тоже с ней поговорю. Я ей устрою "веселую жизнь". Ишь, выдумала, мужа вором выставлять!
Павел слушал мать, и уверенность возвращалась к нему. Действительно, чего он испугался? Он мужчина, добытчик (почти). Ну, оступился, с кем не бывает. Но Юля перегнула палку. Такое унижение терпеть нельзя. Он вернет деньги, но теперь уже он будет диктовать условия. Он заставит её извиняться за подозрения.
Расчетный час
Вечер следующего дня. Юля сидела в том же кресле, читая книгу. На самом деле она не читала ни строчки. Она ждала. Её мозг работал как компьютер, прокручивая варианты развития событий.
Павел вошёл с видом триумфатора. Он с грохотом бросил на стол пачку купюр, перетянутую резинкой.
— Вот! — заявил он громко. — Пересчитывай! Твои драгоценные деньги.
Юля медленно отложила книгу. Взглянула на деньги, потом на мужа.
— Ты нашел их? — спросила она спокойно.
— Я их не терял! — нагло заявил Павел. — Я их взял… на сохранение. Хотел проверить надежность места. А ты сразу в истерику, сразу грязью поливать. Не ожидал от тебя, Юля. Такой мелочности.
— На сохранение, — повторила она. — Интересная версия. А почему "хранилище" вернуло их только после угрозы выселения? И почему купюры другим номиналом? В конверте были пятитысячные, а тут, я вижу, и тысячные мелькают.
Павел покраснел, но тут же пошёл в атаку:
— Какая разница?! Деньги те же! Сумма та же! Ты получила своё? Получила! Теперь извинись.
— За что?
— За клевету! За то, что унижала меня! За то, что угрожала выгнать! Мы семья или ООО "Рога и копыта"?
Юля встала. Она подошла к столу, взяла пачку денег и небрежно бросила её в ящик.
— Мы больше не семья, Павел. Мы — контрагенты, расторгнувшие договор.
— В смысле? — Павел опешил. — Я же вернул!
— Возврат похищенного не отменяет факта хищения, — отрезала она. — Я дала тебе шанс вернуть деньги, чтобы закрыть финансовый вопрос. Ты его закрыл. Теперь я закрываю жилищный вопрос. Твои вещи уже собраны. Они в коридоре.
— Ты не имеешь права! — заорал он. — Я никуда не пойду! Мама была права, ты это всё подстроила!
— Твоя мама может думать что угодно, — Юля посмотрела на часы. — У тебя десять минут. Потом я вызываю наряд, чтобы удалить с моей жилой площади постороннего гражданина, который дебоширит. Документы на квартиру и паспорт я подготовила.
В этот момент зазвонил телефон Павла. Это была Галина Дмитриевна. Он включил громкую связь, надеясь на поддержку.
— Паша! Ну что, ты отдал этой горгоне деньги? — визгливый голос свекрови наполнил комнату.
— Отдал, мам! А она все равно меня выгоняет! Вещи собрала!
— Ах ты дрянь такая! — голос из трубки перешел на ультразвук. — Юлька, ты меня слышишь? Ты что творишь? Сама деньги украла, сына моего обобрала, а теперь на улицу? Бог все видит! Ты захлебнешься своей жадностью! Мы в суд подадим! Мы тебя ославим на весь город!
Юля подошла к телефону и спокойно произнесла:
— Галина Дмитриевна, я бы на вашем месте сейчас меньше кричала и больше думала, где разместить вашего сына. У вас однушка, будет тесновато. А по поводу суда... Я сохранила переписку Павла, которую нашла на нашем общем компьютере, пока он искал деньги. Думаю, суду, а особенно некоторым общим знакомым, будет интересно узнать, на кого Павел тратил семейный бюджет. Всего доброго.
Она сбросила вызов. Павел стоял бледный как полотно.
— Какую переписку? — прошептал он.
— Уходи, Паша. Просто уходи. Ключи на тумбочку.
Её спокойствие было страшнее любого скандала. Это была стена, которую он не мог пробить ни жалостью, ни агрессией. Это был финал.
Чужие стены
Прошло две недели. Павел снимал крохотную студию. Деньги на аренду пришлось снова просить у матери, так как зарплата ушла на частичное погашение долга. В квартире пахло сыростью и чужой жизнью.
Он сидел на диване, обхватив голову руками. Жизнь рухнула мгновенно. Юля подала на развод. С работы пришлось взять отгулы, потому что руки дрожали, и он не мог держать краскопульт.
Он всё ещё не понимал, как это случилось. Почему она была так жестока? Ну ошибся, ну вернул же! Зачем рушить семью?
Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Может, Юля? Одумалась? Пришла мириться?
Павел бросился открывать. Щелкнул замком, распахнул дверь.
На пороге стояла Оксана. Но не та цветущая, ухоженная красавица, которую он знал. Её макияж потек, волосы были растрепаны, а в руках она сжимала две раздутые спортивные сумки.
— Оксан? Ты чего здесь? — опешил Павел.
Она молча прошла мимо него, задела плечом, бросила сумки на пол. Из одной вывалилась косметика и какая-то кофта.
— Макс выгнал меня, — сказала она глухо, поворачиваясь к нему. В её глазах горела злость.
— Как... выгнал? Почему?
— Потому что твоя жена, твоя святая Юлечка прислала ему всё! Выписки, скрины, даже фото чеков на тот телефон, который ты мне купил на украденные деньги! Она всё раскопала, Паша! Всё!
Юля знала. Она всё это время знала, не просто про деньги, а про Оксану. И она молчала. Она дала ему возможность унизиться, занять денег у самого Максима, вернуть их, а потом... нанесла удар. Холодный, расчетливый удар, который уничтожил всё.
— Она скинула Максу инфу на следующий день после того, как ты ушел, — продолжала Оксана, подходя к нему вплотную. — Макс подал на развод. Карты заблокировал. Мне некуда идти.
— И... и что теперь? — пролепетал Павел.
Оксана криво усмехнулась.
— Как что, милый? Ты хотел быть со мной? Ты жаловался, что жена тебя не понимает? Поздравляю. Мечты сбываются. Теперь ты будешь меня содержать. Мне нужно жилье, еда и деньги. Ты же виноват в том, что я осталась на улице. Ты меня подставил своей тупостью и неосторожностью.
— Но у меня нет денег... Я сам в долгах... Эту квартиру я еле оплатил...
— Значит, найдешь, — прошипела она, толкая его в грудь. — Работай в две смены. Продай почку. Мне плевать. Если бы не ты, я бы жила припеваючи с Максом. Теперь это твой крест.
Она по-хозяйски села на диван, пнула ногой сумку и потребовала:
— Сходи за вином. И закажи что-нибудь поесть. В холодильнике у тебя наверняка мышь повесилась.
Павел смотрел на женщину, ради которой он рискнул всем. Сейчас он не видел в ней ни красоты, ни загадки. Только наглость, жадность и пустоту. Точно такую же, какая была внутри него.
Он вспомнил спокойный, уверенный взгляд Юли. Её чистый дом. Её надежность. И понял, какую чудовищную глупость совершил. Юля не просто выгнала его. Она срежиссировала его наказание. Она знала, что Оксана придет к нему, когда лишится кормушки. Она свела двух предателей в одной тесной клетке, чтобы они сожрали друг друга.
— Ну, чего стоишь? — рявкнула Оксана. — Бегом!
Павел натянул куртку и вышел в холодный подъезд. Ему хотелось выть, но он лишь покорно побрел к лифту. Он получил то, что заслужил. И даже больше.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»