– Накопим — и сразу в ЗАГС.
Я услышала эту фразу в августе две тысячи двадцать третьего. Геннадию было сорок семь. Мне — сорок четыре. Взрослые люди. Оба после развода, оба знаем цену словам. Или мне так казалось.
Мы съехались через полгода знакомства. Его квартира, двушка в спальном районе. Я продала свою однушку, деньги положила на счёт. На наш общий счёт. «На свадьбу», — сказал Геннадий. — «Чтобы всё как у людей. Ресторан, платье, кольца нормальные. Не хочу тебе дешёвку дарить».
Я растаяла. Мужчина думает о будущем. Мужчина хочет сделать красиво. Мужчина копит.
Три года я верила в эти слова.
Первый звоночек прозвенел через восемь месяцев совместной жизни. Геннадий пришёл с работы с коробкой. Большой, чёрной, с надписью «Sony».
– Смотри, что взял! PlayStation 5. Лимитированная серия.
Я стояла у плиты. Борщ кипел. Руки сами выключили газ.
– Сколько?
– Да ерунда. Восемьдесят пять тысяч. С играми, с геймпадом вторым. Будем вместе играть!
Восемьдесят пять тысяч. Я посмотрела на свою руку. Безымянный палец — пустой. Три месяца назад смотрела кольца в ювелирном. Простенькое, с маленьким камушком. Сорок пять тысяч. Показала Геннадию фото.
«Дорого пока, — сказал он тогда. — Вот накопим побольше — возьмём нормальное. Не хочу тебе ерунду дарить».
Сорок пять тысяч — дорого. Восемьдесят пять — ерунда.
– Ты серьёзно? — я старалась говорить спокойно. — Восемьдесят пять тысяч — на приставку?
Он даже не понял.
– Мариш, ну это же разные деньги! Это с зарплаты, а на свадьбу мы отдельно копим. Не смешивай.
Не смешивай. Хорошо. Я не смешала.
В тот вечер я достала телефон и открыла калькулятор. Посчитала, сколько трачу на продукты. Двенадцать тысяч в месяц. Коммуналка — ещё восемь. Бытовая химия, мелочи — пара тысяч. Получалось около двадцати тысяч в месяц. С меня. На общий быт.
Геннадий платил ипотеку. Своя квартира, свой долг — логично. Но всё остальное — моё. Я записала цифру в заметки. Просто так. На память.
***
Через год он пришёл с новостью.
Но не все мужья так благородны с деньгами: Тесть попрекал меня тем, что «дал денег на свадьбу» 10 лет назад. Я пересчитал ту сумму с
– Мариш, я машину присмотрел. Кроссовер. Удобно будет — на дачу, в магазин, тебя возить.
Я обрадовалась. Правда обрадовалась. У меня прав нет, но мысль о том, что он думает обо мне — грела.
– Какую?
– Хорошую. Два миллиона восемьсот. Но я в кредит возьму, не переживай. С наших денег ни копейки.
С наших денег. Общий счёт. Тот самый, «на свадьбу».
Я кивнула. Машина — это практично. Это для семьи. Мы же будем семьёй. Официально.
Когда он привёз документы, я заглянула в ПТС. Просто так. Женское любопытство.
Собственник — Астахов Геннадий Павлович.
Только он.
– Гена, а почему я не вписана?
Он отмахнулся.
– Ты же не водишь. Зачем тебе? Это формальность.
Формальность. Два миллиона восемьсот тысяч — формальность. А сорок пять тысяч на кольцо — серьёзное вложение, нужно подождать.
Я не стала спорить. Открыла заметки в телефоне. Добавила строчку. Двадцать тысяч в месяц, умножить на двадцать месяцев — четыреста тысяч. Моих денег. На общий быт. Пока он копит на машину для себя.
В ту ночь я не спала до трёх. Лежала, смотрела в потолок. Геннадий рядом похрапывал. Новая игра на приставке утомила — играл до полуночи. Взрослый мужчина, пятьдесят лет, стреляет в пиксельных монстров.
А я считала годы. Сорок пять мне исполнилось в марте. Сколько ещё ждать? До пятидесяти? До шестидесяти? Когда он накопит на «нормальную свадьбу»?
***
Третий год начался с праздника. День рождения Геннадия. Пятьдесят лет — юбилей. Он позвал друзей, восемь человек. Я три дня готовила. Оливье, холодец, курица в духовке, торт сама пекла. Потратила четырнадцать тысяч на продукты. Из своих.
Гости расселись. Выпили за юбиляра. Тосты пошли по кругу. И тут Лёша, друг Геннадия с института, спрашивает:
– Ген, а вы когда свадьбу-то? Три года живёте. Пора уже!
Кстати, совместное жилье — отдельная история: "Давай я буду жить у тебя — зачем платить за две квартиры" — предложил ухажёр на третьем с
Я замерла с бокалом в руке. Тишина за столом. Восемь пар глаз на нас.
Геннадий засмеялся. Легко так, беззаботно.
– Да зачем штамп в паспорте? Мы и так хорошо живём. Марина, скажи!
Он повернулся ко мне. Улыбался. Ждал, что поддержу.
У меня внутри что-то оборвалось. Три года. Три года я слышала «накопим — и в ЗАГС». Три года верила. А он при всех, при восьми свидетелях, говорит — «зачем штамп».
Руки задрожали. Я поставила бокал. Аккуратно, чтобы не расплескать.
– Извините.
Встала и вышла на кухню. Закрыла дверь. Прислонилась спиной к холодильнику. Дышать было трудно.
Через минуту вошёл Геннадий. Лицо обиженное.
– Ты чего? Гостей бросила!
– Ты сказал «зачем штамп».
– И что? Это же шутка!
– Три года, Гена. Три года ты обещаешь жениться. А тут — «зачем штамп». При всех.
Он закатил глаза.
– Мариш, не начинай. Юбилей всё-таки.
Юбилей. Его юбилей. Который я оплатила и приготовила. Четырнадцать тысяч и три дня у плиты.
Я вернулась за стол. Молчала весь вечер. Улыбалась когда нужно. Подливала гостям. Убирала посуду.
Ночью, когда все разошлись, он сказал:
– Ладно, не дуйся. Поедем в Таиланд в феврале. Развеемся. И там, может, кольцо найдём. Там дешевле.
В Таиланд. Триста восемьдесят тысяч на двоих. Билеты, отель, экскурсии. Это он уже посчитал. На кольцо за сорок пять — денег нет. На Таиланд за триста восемьдесят — пожалуйста.
Я кивнула. Сил спорить не было.
***
Февраль пришёл быстро. За неделю до вылета я напомнила:
– Гена, ты кольцо-то посмотрел?
Он сидел на диване. Джойстик в руках, на экране какая-то гонка.
– Мариш, в Таиланде посмотрим. Там золото дешевле.
– Ты три года это говоришь.
Он поставил игру на паузу. Посмотрел на меня. Раздражённо.
– Что ты начинаешь? Дорого сейчас. Золото выросло. Вот подкопим ещё немного — и купим нормальное. Я же хочу тебе не пластмассу подарить.
Дорого. Сейчас. Подкопим.
Я стояла посреди комнаты. В руках — его рубашка. Гладила для поездки. Три года я глажу его рубашки. Три года готовлю. Три года плачу за продукты, коммуналку, бытовую химию. А он копит на машины, приставки, отпуска. Для себя.
Рубашка выпала из рук.
– Сколько, Гена?
– Чего сколько?
– Сколько ты потратил за три года. На себя.
Он усмехнулся.
– Ты чего, бухгалтер?
– Давай посчитаем.
Я достала телефон. Открыла калькулятор. Тот самый, который три года назад завела.
– PlayStation — восемьдесят пять тысяч. Игры к ней — тысяч тридцать за три года. Машина — два миллиона восемьсот. Таиланд — триста восемьдесят. Сколько получается?
Геннадий смотрел на меня. Лицо побледнело.
– Мариш, ты чего?
– Три миллиона двести девяносто пять тысяч. Округлим — три миллиона триста. За три года.
Я положила телефон на стол. Экраном вверх. Цифры светились.
– Кольцо стоит сорок пять тысяч. Свадьба скромная — тысяч двести. Итого — двести пятьдесят. На свадьбу хватило бы тринадцать раз, Гена. Тринадцать.
Он молчал. Джойстик выпал из рук, упал на пол.
– Ты три года мне врал. «Накопим». «Потом». «Дорого». А сам — три миллиона на себя.
Голос не дрожал. Странно, но мне было спокойно. Ясно как никогда.
– Мариш, это разные деньги...
– Разные. Твои — на твои хотелки. Мои — на общий быт. Двадцать тысяч в месяц, тридцать шесть месяцев. Семьсот двадцать тысяч я потратила на то, чтобы ты приходил в чистую квартиру с горячим ужином. А ты — три миллиона на игрушки.
Я пошла в спальню. Достала чемодан. Начала складывать вещи.
– Ты куда?!
– К Лене поживу.
– Мариш, погоди! Давай поговорим!
– Три года говорили.
Через два часа я вызвала такси. Геннадий ходил следом, хватал за руки, обещал. «Вернёмся из Таиланда — сразу в ювелирный». «Я не понимал, как это важно». «Давай не рубить с плеча».
Я застегнула чемодан. Посмотрела на него.
– В Таиланд поезжай один. Или найди, с кем. Мою часть денег я заберу с общего счёта.
Его лицо перекосилось.
– Какую часть?
– Ту, что я вложила. Помнишь, я однушку продала? Два миллиона. Они на счету. Забираю.
– Это наши общие деньги!
– На свадьбу. Свадьбы не будет — возвращаю себе.
Такси гуднуло под окном. Я взяла чемодан.
– Мариш, ты понимаешь, что делаешь?! Три года вместе — и вот так?!
Я остановилась у двери. Повернулась.
– Три года ты обещал жениться. Три года я ждала. Хватит.
Дверь закрылась за мной.
***
В субботу он позвонил. Я не взяла. Написал — «надо поговорить, приезжай». Не ответила.
В воскресенье приехал к Лене. Она не пустила на порог.
– Марина не хочет тебя видеть.
– Это не твоё дело!
– Её дело — моё дело. Иди, Гена.
Он ушёл. Лена вернулась в комнату, посмотрела на меня.
– Может, зря ты так? При его друзьях-то не надо было считать.
Я пила чай. Горячий, сладкий. Три ложки сахара — давно себе не позволяла.
– Три года он при мне обещал. Пусть при всех услышат правду.
Лена помолчала.
– Жёстко.
– Может быть.
В понедельник на счёт пришли деньги. Два миллиона — моя часть. Геннадий перевёл. Без звонка, без сообщения.
Я сидела на кровати в Лениной квартире и смотрела на экран телефона. Шесть цифр. Два миллиона. Три года моей жизни.
Слёз не было. Странно — думала, буду плакать. А вместо этого — пустота. И облегчение. Будто сняли с плеч мешок с камнями.
***
Прошло два месяца. Сняла квартиру, однушку рядом с работой. Пятнадцать минут пешком — никаких маршруток, никаких пробок. Геннадий возил меня на машине, но ждать его после смены приходилось по часу. Он задерживался, заезжал куда-то «на минутку», я стояла у подъезда.
Теперь — сама себе хозяйка.
Общие знакомые рассказывают: Геннадий обижен. Говорит, что я «психанула из-за ерунды». Что он «всё равно собирался жениться». Что я «не дала ему шанса».
Три года — это был шанс. Тысяча дней.
В Таиланд он поехал. С Олей из соседнего отдела. Ей двадцать девять. Ей он тоже, наверное, обещает. «Вот накопим — и в ЗАГС».
Мне сорок семь. Я больше ждать не хочу.
На прошлой неделе купила себе кольцо. Серебряное, с маленьким топазом. Восемь тысяч. Ношу на правой руке. Не обручальное — просто красивое. Просто для себя.
Иногда ночью думаю — может, зря я тогда? Может, надо было поговорить по-другому? Не при друзьях, не с калькулятором?
А потом вспоминаю: три года разговоров. Три года обещаний. Три миллиона его денег — на его хотелки. Сорок пять тысяч на кольцо — «дорого».
Перегнула я тогда, при всех? Или правильно сделала?
Золотая коллекция: