Отношения. Женский взгляд

– В следующем году точно поедем, – сказал Борис и почесал затылок. Он всегда так делал, когда обещал что-то, во что сам не верил. Я знала эту привычку. Восемь лет знала. – Ты говорил это в прошлом году. – Ну в этом не получилось. Юбилей у мамы. Не мог же я отказать? Не мог. Конечно не мог. Шестьдесят лет свекрови — это святое. А моя мечта увидеть море — это подождёт. Ещё год. Мы сидели на кухне. За окном — ноябрь, серое небо, голые деревья. Я смотрела на заставку телефона — лазурная вода, белый песок, пальмы...

Дверь открылась, когда я выходила из душа. Я стояла в коридоре в халате, с мокрыми волосами, без косметики. Суббота, девять утра. Виталий уехал за продуктами, Соня ещё спала. В дверях — Надежда Фёдоровна. С пакетом в руках. Ключи болтаются на пальце. – О, Региночка! А я думала — вы ещё спите. Она вошла, не дожидаясь приглашения. Сняла туфли, надела свои тапочки — те самые, которые хранились у нас в шкафу уже двенадцать лет. – Я пирог принесла. С капустой. Виталик любит. – Спасибо. Но мы не ждали...

– Гена, я хочу завтра не готовить. Он поднял глаза от телевизора. Смотрел футбол — «Спартак» с кем-то играл. Важный матч, судя по тому, как он орал последний час. – В смысле — не готовить? – В прямом. Выходной. Один день без готовки. Он моргнул. Как будто я сказала что-то на китайском. – А кто готовить будет? Я стояла в дверях кухни. Руки в муке — пирожки лепила. Воскресенье, три часа дня. С восьми утра на ногах: завтрак, обед, теперь вот пирожки к ужину. Как всегда. – Никто, Гена. Один день — никто...

– Насть, поможешь? Инна стояла у моего стола. Улыбалась. Той самой улыбкой — открытой, располагающей. За которую её все любили. – С чем? – Проект для «Горизонта». Виктор Сергеевич поручил мне, но там работы — на троих. А сроки жёсткие. Четыре месяца. Я посмотрела на неё. Инна — звезда отдела. Три года в компании, а уже ведёт ключевых клиентов. Умеет себя подать, умеет говорить, умеет нравиться. Я здесь пять лет. Делаю работу. Молча. – Что нужно? – Аналитику. Презентацию. Ты же лучше всех в цифрах...

Звонок в дверь раздался в половине седьмого вечера. Я как раз стояла у плиты, помешивала гречку и думала о том, что завтра надо сдать квартальный отчёт. Отложила ложку, вытерла руки о полотенце. За дверью стоял молодой парень в синей куртке с логотипом службы доставки. В руках он держал картонную коробку – обычную, коричневую, обтянутую скотчем. – Доставка для Громовой, – сказал он, глядя в телефон. Я машинально кивнула. Громова – это моя девичья фамилия. После развода я вернула её, хотя двадцать лет носила фамилию мужа...

– Наталья, задержитесь. Голос Андрея Викторовича догнал меня у двери. Я уже надела пальто. Уже взяла сумку. До конца рабочего дня оставалось четыре минуты. Я обернулась. Он сидел за своим столом в дорогом пиджаке, который носил даже летом. Смотрел на свои часы — золотые, швейцарские, он любил о них рассказывать. Потом поднял глаза на меня. – Отчёт по кампании нужен к утру. Завтра в девять презентация совету директоров. Я почувствовала, как сумка стала тяжелее. – Андрей Викторович, сейчас без трёх минут шесть...

Я пришла с работы — и сразу поняла. Тихо. Слишком тихо. Обычно телевизор, музыка, его голос — «Привет, малыш!». Сегодня — ничего. – Гена? Пусто. Прошла в комнату. Шкаф открыт. Его половина — пустая. Вешалки болтаются. Ванная — ни бритвы, ни его зубной щётки. Кухня — записка на столе. Листок из блокнота. Его почерк — крупный, размашистый. «Эля, прости. Так будет лучше. Для нас обоих. Я не справляюсь. Ты заслуживаешь лучшего. Не ищи меня. Г.» Я читала. Перечитывала. «Так будет лучше». Для кого лучше? Я достала телефон...

– Дети поживут у вас. Мне сейчас не до них. Римма стояла в дверях. За её спиной – трое: Максим двенадцать лет, Аня восемь, Костик пять. С рюкзаками, с пакетами, с растерянными глазами. – В смысле – поживут? – Ну, я же развожусь. Квартиру делим. Мне некуда их деть. – Римма, мы не обсуждали это. – А что обсуждать? Ты же семья. Поможешь. Она развернулась и пошла к лифту. Дети остались стоять в прихожей. – Римма! Подожди! Двери лифта закрылись. Я смотрела на троих чужих детей в своей квартире. Сорок пять квадратных метров, двушка, мои двое в комнате...

Два пакета. Наталья Петровна вошла в прихожую с двумя подарочными пакетами. Большими, блестящими, с бантами. В одном что-то угадывалось квадратное — коробка. В другом — тоже коробка, поменьше. Два пакета. Трое детей. Я стояла в дверях кухни и смотрела, как свекровь раздевается. Дорогое пальто, шарф кашемировый, сапоги на каблуке. Украшения — кольца, серьги, цепочка. Всё подобрано, всё идеально. – С Новым годом! – громко сказала она. – Где мои внуки? Мои внуки. Не «дети». Внуки. Катя выбежала первая — девять лет, косички, платье нарядное...

Трекинг показывал: «Доставлено». Я обновила страницу. Ещё раз. Ещё. «Доставлено. 7 марта, 14:23. Получено». Но коробки не было. Ни у двери, ни у соседей, ни в почтовом ящике. Семьдесят восемь тысяч рублей. Новый телефон — копила три месяца. Ждала неделю. И вот — «доставлено». А телефона нет. Я позвонила в службу доставки. – Здравствуйте, заказ номер... – Минуту. – Щелчки клавиш. – Заказ доставлен. Сегодня в четырнадцать двадцать три. – Мне не доставлен. Я дома не была. – Курьер отметил — передано соседке...

Я увидела её, когда выходила из машины у ресторана. Белое платье. Кружево. Лёгкий шлейф. На секунду я подумала — показалось. Солнце слепит, нервы, волнение. Не может же кто-то прийти на чужую свадьбу в белом. Не показалось. Она стояла рядом с Костей — братом Ильи. Платиновый блонд, длинные ноги, улыбка на миллион. И платье — белое, как у меня. Только короче. И с декольте глубже. – Это кто? – спросила я у Ильи. Он проследил за моим взглядом. Нахмурился. – Не знаю. Костя кого-то привёл. – В белом? – Я...

Я пришла домой и увидела свекровь в нашей спальне. Она стояла у шкафа — дверцы открыты, вещи сдвинуты. – О, Ева! А я плед искала. Родион говорил — у вас есть запасной. Плед. В нашем шкафу. Где лежит моё бельё, документы, личные вещи. – Лариса Григорьевна, можно было позвонить. – Зачем звонить? Я же мама. У меня ключи есть. Ключи. Да, есть. С первого дня брака. «На всякий случай». – Плед в кладовке. На верхней полке. – А, ну ладно. Я тут посмотрела — не нашла. Зато нашла интересное. Она указала на полку...