Отношения. Женский взгляд

Три звонка за одно утро – и ни один не начинался со слов «Как дела, мама?» Я положила трубку, отодвинула от края стола. Костя звонил первым, в семь тридцать, голос хриплый, торопливый. «Мам, выручи – Егора к зубному на девять, Лена на работе, я на совещании, запись пропадёт»...

Автобус не пришёл. Я простояла на остановке сорок минут – в резиновых сапогах, с пакетом антоновки для внучки и расписанием, распечатанным на жёлтой бумаге. Рейс на Курган ходил дважды в неделю, по вторникам и пятницам...

Фартук висел на крючке у входа в цех – белый, с вышитыми инициалами Е.П. Уголок подвернулся, будто кто-то задел его плечом в спешке. Только задевать было уже некому. Три дня назад мы похоронили отца. Шестьдесят...

Чашку я всегда держала обеими руками. Даже когда чай остывал до комнатной температуры – пальцы обхватывали тонкий фарфор, и что-то внутри выравнивалось. Сервиз подарила свекровь на свадьбу. Шесть чашек, шесть блюдец, сахарница с крышкой в форме бутона...

Каждый рейс начинался со счёта. Минуты до отправления, номера мест, количество комплектов белья. За восемь лет на маршруте Москва – Кострома я считала всё и давно перестала замечать, что считаю. Так дышат – не задумываясь...

Я наливала чай и считала. Каждый вечер – белую чашку себе, голубую Римме – и считала. К началу марта набежало больше семисот дней. Именно столько моя младшая сестра жила в моей двухкомнатной квартире. Бесплатно...

Она пришла в шесть утра, за десять минут до открытия. Стояла у двери в тёмном пальто до пят, с авоськой, из которой торчал свёрнутый пакет. Я отперла замок, впустила первых покупателей – и она вошла вместе с ними, но не взяла корзину...

В октябре, когда Зоя в третий раз за неделю позвонила с одной и той же просьбой, я сдалась. – Лекция в Доме учёных. Про историю Москвы. Тебе же нравилась история, – сказала сестра таким тоном, каким уговаривают ребёнка доесть кашу...

Имя на обложке я увидела не сразу. Сначала пальцы привычно содрали целлофановую обёртку, разгладили корешок, перевернули книгу – проверить тираж и выходные данные. И уже потом взгляд зацепился за два слова на титульной странице...

Я открыла дверь и сразу поняла – что-то не так. Свет в прихожей был другим. Не мягкий приглушённый полумрак, к которому привыкаешь за три года. Яркий, пёстрый, оранжево-зелёный – будто кто-то перекрасил воздух в моей гостиной...

Чайник щёлкнул, и в кухне стало тихо. Полина сидела за столом перед чашкой с остывшим чаем и слушала, как трубы в стене перестали гудеть. Десять вечера. В правом кармане махрового халата лежал диктофон – маленький, серебристый, с царапиной на углу корпуса...

Тимур сказал это при всех. Мы стояли в фойе городской галереи, возле длинного стола с канапе и шампанским. Компания мужа – «СтройПроект» – спонсировала выставку молодых художников, и по этому поводу созвали фуршет...