Здесь автор, Евгения Васильевна, рассказывает о своей младшей сестре Вере и ее муже - бабушке и дедушке Сергея Проскурина, а потом и он сам берет слово. Ссылки на начало - под статьей.
Семейная жизнь Веры
После своего замужества я поехала в Харьков, чтобы забрать свою младшую сестру Веру к себе, но она уже была сосватана.
Охала, ахала, какой у нее жених - и красивый, и богатый. Один сын у родителей, а остальные две дочки. Ну, те дочки дали ей жару. Полное хозяйство у них - коровы, свиньи… Сразу и окунули ее. А Вера молоденькая была, никогда ничего тяжелого и грязного не делала.
В то время муж ее, Николай Васильевич, даже вина не пил, но был грубый, ревновал безо всякой причины, а сам в этом отношении был очень неразборчивый. А вот отец у мужа ее был хороший. Как-то после того, как зять побил Веру, он его взял за грудки и встряхнул: "Подлец ты, - говорит, - я состарился, а мать никогда пальцем не тронул". Жилось Вере очень тяжело, а вот бросить его она не хотела, как я ей не доказывала.
Первый мальчик, Вовочка, у них умер - упал с коляски, потом призналась золовка. Потом была дочка Надя и трое хлопцев.
Вера из эвакуации приехала раньше Николая Васильевича, работала поваром на Южном (поселок в Харьковской области), в доме отдыха. Готовила она вкусно, да и сейчас не забыла.
Приехал Николай Васильевич, опять за старое, настоял, чтобы она бросила работать и сидела дома. Хотя в то время они очень нуждались.
Теперь Николай Васильевич давно ушел на пенсию.
О себе и о Москве
...Пора кончать мою писанину. О себе что хочу сказать. Жизнь в Москве, куда я переехала в 1960-х за сыном Борей, наладилась. Жить тут хорошо и приятно, но Москва любит деньги, и их нужно много.
Квартира в Москве хорошая, на седьмом этаже. Два лифта, так что трудностей не представляет, если один и не работает. Редко, очень редко приходилось подыматься по лестнице - это когда по какой-то причине нет света. На лестницах чистота - надо отдать справедливость.
Соседи у нас хорошие. На этаже по семь квартир. Но в Москве люди живут сами по себе. Может, это и к лучшему, не знаю. Но я привыкла общаться, где бы я ни жила - мне все соседи хорошие - конфликтов с ними никаких не имею, и себя не ставлю лучше и выше других.
"Записки бабушки" Евгения Васильевна начала писать, поддавшись уговорам внучки Зои. В них описывается жизнь семьи еще до революции, во время гражданской войны и позже. Перепечатанные "Записки" Зоя отдала двоюродному брату - Сергею Проскурину. Тот переплел и заодно много нового узнал о своей родне - в частности о бабушке Вере и дедушке Коле.
Сергей Проскурин
Дед - железнодорожник и циркач
О моем дедушке Коле (Николай Васильевич Дрокин), помимо упомянутого в "Записках", я знаю, что его отец был среди основателей поселка Южный и работал в Управлении Южной ж.д. О нем есть документы в музее поселка, где я, к сожалению, не был, а теперь уж, скорее всего, и не буду.
Донос
Мой дед был призван на войну в 1914 году, для чего ему приписали лишний год. (Он потом всем говорил, что на самом деле на один год моложе.) Первая мировая для него плавно перешла в гражданскую, на которой он воевал за красных в составе Первой конной армии Буденного, потом несколько лет боролся с бандитизмом в частях НКВД.
Впоследствии, когда он ушел со службы, это ему очень помогло.
На него написали донос и его арестовали. Оказалось, что следователь, к которому попало его дело, знал деда еще по гражданской, и потом по службе в НКВД. Он показал ему донос, но закрыл подпись.
- Узнаешь почерк? - спросил его следователь.
- Что-то знакомое, - ответил дед, - но сразу не скажу.
- Хорошо, иди, - сказал следователь. - А если узнаешь или вспомнишь, кто, - дай знать.
Придя домой, дед достал домовую книгу. После того как его уплотнили, то есть подселили в его дом жильцов, он был обязан вести домовую книгу, где их регистрировал. Просматривая ее, он вдруг узнал почерк доносчика. Сообщать дед не стал, но через пару недель квартирант съехал.
Эвакуация в Казахстан
Когда началась война, деду из-за службы в НКВД дали ордер на эвакуацию. Ему объяснили, что нацисты всех коммунистов и комиссаров расстреливают в первую очередь.
Собирались второпях, не разбирая, что ценное, что нет. Да и бабушка никогда не отличалась деловитостью и практичностью. Добирались долго, но в конце концов добрались до Казахстана. По-моему, это место называлось Заилийское Алатау.
Самое начало войны. Еще никто не знает, сколько она продлится. Эвакуированных в этих местах очень много. Люди практичные выменивают привезенные с собой ценности на мешки с рисом и луком, а моя бабушка Вера, увидев на рынке фазанов, променяла свои ценности на них. Она так любила фазанов, что не смогла удержаться!
Естественно, ценности быстро кончились, а есть что-то было надо. Деда сделали бригадиром в колхозе, а его детей погнали на рисовые чеки, в том числе и мою маму.
Полутонов у деда не существовало
Сколько я его помню, он всегда знал, что хорошо, а что плохо. Для него из всех цветов существовали только два - белый и черный. Полутонов не было.
Дед никогда не курил, пить стал только после войны.
Ему довелось послужить и во Вторую мировую. Когда воевали с басмачами на советско-иранской границе, его призвали для ухода за лошадьми, вспомнив о его службе в коннице Буденного. Орденов и медалей там не вручали, но поощряли золотыми часами, золотым портсигаром. Все это он всегда носил с собой и потерял после войны, когда в сильном подпитии, в праздник, возвращался из Харькова в поселок Южный. Его ограбили и сбросили с моста в пруд. Повезло, что было мелко и голова оказалась на кочке.
Страна воюет, а ты будешь в постели валяться?
На склоне лет мама нередко рассказывала, как отец ее обижал. Когда она заболела, простояв на рисовых чеках по колено в воде, когда уже было холодно, и у нее была температура под 40, отец все равно выгонял ее на работу.
- Страна воюет, - говорил он, - а ты будешь в постели валяться?! Иди на работу!
Поэтому, как только появилась возможность, мама завербовалась в геолого-разведочную партию на должность маркшейдера и покинула свою семью. Там она и познакомилась с моим отцом.
Эпилог
В 2013 году я повез своего младшего сына Павла в бывший поселок Южный, а ныне город Пивденное под Харьковом. В дом деда заходить не стал - там сейчас живет младший мамин брат, дед Шура. Он уже очень старый, и мне не хотелось его беспокоить и вынуждать суетиться.
Главной целью моей поездки было посетить могилы дедушки и бабушки. С большим трудом и только благодаря Пашке нам удалось их найти на старом, заросшем лесом кладбище.
Начало: