Часть 1. Архитектура наглости
Надежда сидела за широким столом из массива дуба, вчитываясь в бренд-бук, который ей прислали дизайнеры для нового городского парка. Её работа заключалась в создании смыслов. Городской бренд — это не просто логотипчик на столбе, это атмосфера, это то, как люди чувствуют себя в пространстве. Она любила порядок, чёткость линий и, прежде всего, своё личное пространство. Её домашний кабинет был её крепостью: стеллажи с книгами по урбанистике, пробковая доска с мудбордами, идеальная тишина.
В замке, лязгая, провернулся ключ. Надежда поморщилась. Этот звук всегда выбивал её из потока мыслей. Это вернулся Руслан. В последнее время запах лака и древесной пыли, который он приносил с собой, стал её раздражать больше обычного. Не потому что он был рабочим человеком — она уважала его мастерство укладчика паркета, — а потому что этот запах стал ассоциироваться с его вечно бегающими глазами и какой-то липкой, непонятной тревогой.
Руслан вошёл в кабинет, не постучавшись. Он был в рабочей одежде, на штанине белело пятно от грунтовки. Он нервно теребил замок молнии на куртке.
— Надь, надо поговорить. Серьёзно, — начал он.
Надежда медленно сняла очки в толстой оправе и повернулась к нему.
— Я слушаю. Что-то случилось с поставкой дуба? Или опять заказчик кинул на деньги, потому что ты не оформил договор, как я советовала?
— Нет, с работой всё норм. Тут дело семейное. В общем... завтра приезжает Алина.
— Алина? — Надежда нахмурилась, перебирая в памяти бесчисленную родню мужа. — Это та, которая дочь твоего дяди Бориса? Которая на свадьбе пыталась увести ведущего?
— Она самая. Дочь дяди Бори. Ты же знаешь, как дядя для меня много сделал. Он мне станки купил, он мне первую бригаду подогнал. Я ему по гроб жизни обязан.
— И? — Надежда почувствовала холодок. — Пусть приезжает. Гостиницы в городе работают круглосуточно. Могу скинуть пару промокодов, у нас партнёрка с сетями.
— Нет, Надь. Гостиница — это дорого и бездушно. Она поживёт у нас. Недолго. Годик, может, полтора. Пока на ноги не встанет.
Книги автора на ЛитРес
Надежда рассмеялась. Коротко, сухо.
— Шутка не зашла. Руслан, у нас двухкомнатная квартира. Спальня и мой кабинет. Где, позволь спросить, она будет "вставать на ноги"? На коврике в прихожей?
Руслан набрал воздуха в грудь, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпалил:
— Она займёт эту комнату.
Повисла тишина. Такая плотная, что можно было услышать, как гудит кулер в ноутбуке Надежды.
— Требуешь ОСВОБОДИТЬ комнату для гостей? Ты в своём уме? — зло спросила Надежда мужа. — Это мой кабинет. Здесь моя работа. Здесь мой доход, который, кстати, в два раза превышает твой в сезон дождей.
— Надя, не начинай! — Руслан вдруг перешёл на визг, его лицо пошло красными пятнами. — Это временно! Перенесёшь ноут в спальню или на кухню. Что тебе стоит? Алина... Дядя Боря просил. А слово дяди Бори — закон!
— Закон? — Надежда встала. Она была невысокой, но сейчас казалась выше мужа. — Для тебя, может, и закон. А для меня закон — это право собственности и личные границы. НЕТ.
— Ты не понимаешь! — Руслан ударил ладонью по косяку двери. — Ты не имеешь права отказывать моей семье! Ты эгоистка! Зажралась на своих госзаказах!
Надежда удивлённо приподняла бровь. Обычно она пыталась сглаживать углы, искать компромиссы. Но не сегодня.
— Слышь, паркетчик, — её голос стал тихим и злым, — ты рамсы не попутал? Ты сейчас стоишь в квартире, купленной на деньги, которые мне оставила бабушка, и пытаешься выселить меня из моей же комнаты ради какой-то левой девицы, которая решила поиграть в столичную жизнь?
— Мы семья! А в семье всё общее! — заорал Руслан, пытаясь задавить её голосом. — И если ты сейчас заартачишься, я...
— Что ты? — Надежда шагнула к нему, и в её глазах сверкнуло что-то такое, от чего Руслан невольно отшатнулся. — Заплачешь? Уйдёшь к маме?
Часть 2. Клановая осада
На следующий день атака продолжилась. Руслан ушёл рано, хлопнув дверью так, что с полки упала ваза (к счастью, не разбилась, а лишь глухо ударилась о ковёр). Около полудня телефон Надежды ожил. На экране высветилось: "Свёкор Валерий Петрович".
Надежда глубоко вздохнула, натягивая на лицо дежурную маску вежливости, хотя внутри всё кипело.
— Да, Валерий Петрович.
— Наденька, здравствуй, дочка, — голос свёкра был сладким, как перезрелая дыня, но с гнильцой внутри. — Тут Русланчик звонил, расстроенный такой. Говорит, ты нашу Алинку принимать не хочешь?
— Не имею возможности, Валерий Петрович. Квартира — не резиновая, а мой кабинет — не ночлежка.
— Ох, как грубо, Надя. "Ночлежка". Это же родная кровь! Брат моего брата, Борис, он же святой человек. Он Руслану столько помог! Неужели тебе жалко угла для девочки? Она тихая, как мышка. Будет тебе подружкой.
— У меня есть подруги. И у меня есть работа. Алина взрослая женщина, ей двадцать пять лет. Пусть снимает квартиру.
— Какая ты меркантильная... — голос свёкра мгновенно изменился, став жёстким и скрипучим. — Всё о деньгах да о комфорте. А о душе? О долге? Ты в семью вошла, должна уважать наши традиции. У нас принято помогать!
— У вас принято садиться на шею и ноги свешивать, — отрезала Надежда. — Я работаю над проектом городского масштаба. Мне нужна тишина. Если Алина переступит порог с чемоданами, я выставлю их на лестницу.
— Ты пожалеешь, Надя. Ты очень пожалеешь. Земля круглая. Борис — человек влиятельный. Он может и кислород перекрыть твоему брендингу...
— Угрожаете? — Надежда рассмеялась. — А вот это уже интересно. Попробуйте. Только учтите, Валерий Петрович, я не девочка-припевочка. Я знаю, как писать жалобы в прокуратуру, даже если они не касаются криминала, а просто портят жизнь мелким пакостникам. Всего доброго.
Она сбросила вызов. Они думали, что она проглотит это. Что она, как "хорошая жена", подвинется, ужмётся, стерпит. Они не ожидали, что бренд-менеджер, которая согласовывала проекты с самыми душными чиновниками мэрии, умеет кусаться.
Вечером, когда Руслан вернулся, он был не один. С ним была она. Алина.
Девица в леопардовой шубе из искусственного меха, с губами, накачанными до состояния, когда они живут отдельной жизнью от лица, ввалилась в прихожую, таща за собой огромный розовый чемодан на колёсиках.
— Здрасьте! — бросила она, не глядя на Надежду, и сразу стала озираться. — О, ничё так ремонт. Бедненько, но чистенько. Русик, где мои хоромы?
Надежда стояла в дверях кухни. В ней не было ни капли той покорности, которую ожидал увидеть муж.
— "Хоромы" за порогом, — сказала она громко и четко. ПРОВАЛИВАЙ.
— Надя! — взвизгнул Руслан, его лицо перекосило. — Ты что творишь?! Алина моя сестра! Она останется здесь!
— Я сказала — нет.
— Ты не понимаешь, дура! — Руслан вдруг подскочил к ней, брызгая слюной. — Дядя Боря меня уроет, если я её не устрою! Он мне дал денег! Много денег! Я ему должен!
Часть 3. Цена предательства. Гнилой фундамент
— Ах, вот оно что... — Надежда не отступила ни на шаг, наоборот, подалась вперёд, почти касаясь носом носа мужа. Ее голос стал звенящим. — Деньги? А мне ты говорил, что "поднимаешь бизнес с колен" своими силами. Что сам всего добился. Значит, ты просто прихвостень своего дядюшки?
— Я не прихвостень! Он помог мне! И теперь я должен отплатить добром! А ты... ты просто жадная стерва!
— Инвестиции? — Надежда хищно улыбнулась. — Так вот куда девалась твоя "прибыль" за последние два года? Ты отдавал долги? А я-то думала, почему мы живём на мою зарплату, а ты только завтраками кормишь.
— Не твоё дело! — рявкнул Руслан. — Комната освобождается. Сейчас же. Алина, проходи, не слушай эту истеричку.
Алина, чавкая жвачкой, попыталась протиснуться мимо Надежды к кабинету.
— Эй, тётя, подвинься. Русик сказал — можно, значит можно. Ты тут кто вообще? Жена не стена, подвинется.
И тут Надежда взорвалась. Она схватила розовый чемодан Алины за ручку и с силой толкнула его обратно к двери. Чемодан налетел на ноги Руслана, тот взвыл.
— СТОЯТЬ! — заорала Надежда так, что стены, казалось, завибрировали. — Ты, кукла надутая, ты реально думаешь, что можешь войти в мой дом, оскорбить меня и занять мою комнату? Да ты берега попутала, детка! А ты, Руслан... ты просто жалкий трус! Ты продал комфорт своей жены, предал доверие, чтобы выслужиться перед дядей? Да пошёл ты к чёрту со своим дядей!
Руслан опешил. Он привык, что Надежда интеллигентная, спокойная, рассудительная. Он ожидал увещеваний, слёз, тихих просьб. Но не этого цунами злости.
— Ты... ты не смеешь... — пролепетал он.
— Смею! ЕЩЁ КАК СМЕЮ! — Надежда развернулась и пошла на него. — Это МОЯ квартира! Ты здесь прописан, но собственник — Я! И если ты, крыса тыльная, сейчас же не выведешь этот цирк шапито из моего дома, я вызову наряд и заявлю о незаконном проникновении! И мне плевать, что ты муж!
Алина испуганно попятилась.
— Русик, она бешеная... Ты говорил, она покладистая...
— Заткнись! — рявкнул на неё Руслан, потом перевёл взгляд на жену. В его глазах читался животный страх. Не перед женой, а перед тем, что скажет дядя Боря. — Надь, не дури. Дядя Боря... он не простой человек. Он приедет. Он разберётся. Тебе мало не покажется.
— Пусть приезжает! — выплюнула Надежда. — Пусть хоть сам Папа Римский приезжает! Я в своём доме хозяйка! ВЫМЕТАЙТЕСЬ!
Часть 4. Истерика на грани искусства
Надежда метнулась в прихожую, схватила куртку Алины, висевшую на вешалке, и швырнула её на пол.
— Убирай свои шмотки! Живо!
— Ты больная! — Алина взвизгнула, пытаясь поднять свою шубку. — Руслан, сделай что-нибудь! Врежь ей!
Руслан сжал кулаки. Его лицо стало багровым. Он шагнул к Надежде, занося руку.
— Заткнись, стерва, и знай своё место!
Надежда не моргнула. Она смотрела прямо ему в глаза, и в её взгляде было столько презрения, что он мог бы сгореть на месте.
— Только попробуй, — прошипела она. — Только тронь. Я тебя уничтожу. Я тебя так засужу, я тебя по всем инстанциям протащу, ты у меня не паркет класть будешь, а баланду хлебать! Я подниму все свои связи в мэрии, я твоего дядю Борю с его "бизнесом" под такой микроскоп подведу, что он сам сбежит!
Руслан замер. Его рука дрогнула и опустилась. Он никогда не видел её такой. Это была не просто злость, это была сила. Дикая, необузданная сила женщины, защищающей своё гнездо от паразитов.
— Ты... ты блефуешь, — прошептал он, но уверенности в голосе не было.
В этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво. Три коротких, один длинный.
Руслан побледнел.
— Это он. Это дядя Боря. Я ему смс кинул, когда ты начала орать. Всё, Надя. Тебе конец.
Надежда поправила растрёпанные волосы, одернула блузку. Её грудь ходила ходуном, сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. Было только желание покончить с этим фарсом раз и навсегда.
— Открывай, — сказала она ледяным тоном. — Познакомимся с твоим кукловодом.
Руслан открыл дверь. На пороге стоял грузный мужчина лет шестидесяти, в дорогом пальто, с тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. За ним маячил его "водитель-охранник", шкаф размером два на два.
— Что за шум, а драки нет? — голос дяди Бори рокотал басом. — Алинка, чего в коридоре жмёшься? Руслан, почему гостья не размещена?
Алина тут же заскулила, бросившись к отцу:
— Папа! Она меня выгоняет! Она мою шубу на пол кинула! Она бешеная! Сказала, что мы никто!
Дядя Борис медленно перевёл взгляд на Надежду. Он оценивал её, как оценивают лошадь на ярмарке или конкурента на переговорах.
— Надежда, так? — он прошёл в квартиру, не разуваясь, оставляя грязные следы на паркете, который так старательно натирал Руслан. — Слышал о тебе. Бренд-менеджер. Креативная. Чё ж ты, креативная, простых понятий не знаешь? Уважение к старшим, помощь родне?
— Уважение нужно заслужить, Борис... как вас по батюшке? — Надежда смотрела на него в упор, не мигая. — А наглость в моём доме не поощряется. Забирайте свою дочь и своего племянника. И уходите.
— Ого, — Борис усмехнулся, но глаза оставались холодными. — Характер. Люблю характер. Но ты, девочка, не путай берега. Руслан мне должен пять лямов. Он сказал, что вложил их в эту квартиру. Так что треть здесь — моя. И моя дочь будет жить на моих метрах. Поняла?
Надежда замерла. Затем медленно повернула голову к Руслану. Тот вжался в стену, стараясь слиться с обоями.
— Что он сказал? — переспросила она тихо. — Вложил в квартиру?
— Ну да, — подтвердил Борис. — Три года назад. Сказал, ипотеку закрыть надо, ремонт сделать. Я дал. Без расписки, по-родственному.
— Руслан, — голос Надежды стал ласковым и страшным одновременно. — Квартиру я купила два года назад. Наследство. Плюс мои накопления. Ни копейки твоих денег, и уж тем более денег твоего дяди, в ней нет. Ты куда деньги дел, урод?
Часть 5. Крах иллюзий и справедливая кара
В прихожей повисла гробовая тишина. Даже Алина перестала хныкать. Борис медленно повернулся к племяннику. Его лицо начало наливаться тяжёлой, свекольной кровью.
— Руслан? — вкрадчиво спросил дядя. — Ты мне сказал, что квартира общая. Что ты в доле. Что деньги пошли на покупку.
— Дядя Боря, я... я хотел... понимаете, там тема была, — Руслан начал заикаться, пот градом катился по его лицу. — Я вложил в... в крип... нет, в акции... одной компании... они прогорели... я хотел отыграться... я думал, Надя не узнает...
— Ты мне врал три года? — Борис шагнул к племяннику. — Ты брал у меня деньги якобы на жильё, а сам их просрал? И теперь ты притащил мою дочь сюда, чтобы прикрыть свою жопу, надеясь, что жена проглотит?
— Я... я всё отдам! Надя богатая, у неё заказы!
Надежда расхохоталась. Она смеялась зло, истерично, до слёз.
— Боря, или как вас там, забирайте этот мусор! — она ткнула пальцем в Руслана. — Никаких долей у него нет. Квартира моя по договору и по документам купли-продажи, оформленным до брака. Он вам врал. Он альфонс и лжец. И знаете что? Мне вас даже не жаль. Вы вырастили это ничтожество.
Борис молчал минуту. Он смотрел то на трясущегося Руслана, то на разъярённую Надежду. Вдруг он хмыкнул. В его взгляде появилось что-то похожее на уважение. Не к племяннику, нет. К этой маленькой женщине, которая только что, по сути, уничтожила его финансовую схему, но сделала это с таким достоинством и злостью, что возразить было нечего.
— Алина, собирай манатки, — буркнул Борис.
— Папа! Но я хотела...
— ЗАКРОЙ РОТ! — рявкнул дядя так, что стёкла задрожали. — В машину. Быстро.
Алина подхватила чемодан и вылетела из квартиры. Борис подошёл к Надежде.
— Извини за грязь, — кивнул он на свои следы. — Хозяйка ты правильная. Злая, но правильная. А вот с мужем тебе не повезло.
Он повернулся к Руслану.
— Ты, крысёныш, — голос Бориса звучал тихо, как похоронный звон. — Ты меня кинул. Ты мою дочь пытался использовать как щит. Ты жену свою подставил. Завтра в 8 утра у меня в офисе. Будем решать, как ты будешь отрабатывать долг. И учти, станки я забираю. Бригаду распускаю. Будешь руками работать. Долго. Очень долго.
— Дядя... — проскулил Руслан.
— Вон отсюда, — сказал Борис. — И чтобы я тебя сегодня не видел.
Борис вышел.
Надежда осталась стоять посреди прихожей. Она смотрела на мужа, который ползал у её ног, пытаясь схватить её за руку.
— Наденька, прости! Я всё исправлю! Мы семья! Не выгоняй, мне некуда идти! Дядя меня убьёт!
Надежда отдёрнула ногу, словно прикоснулась к слизню. Вся её истерика, вся её злость вдруг испарились.
— У тебя есть 10 минут, чтобы собрать вещи, — сказала она спокойно. — Ключи на тумбочку.
— Но куда я пойду?!
— Попробуй к папе. Или к Алине в "хоромы". Мне всё равно. УБИРАЙСЯ.
Она открыла дверь нараспашку и стояла, пока он, суетливо запихивая вещи в спортивную сумку, не исчез в подъезде. Потом она захлопнула дверь, закрыла все замки.
В кабинете было тихо. Пахло лаком и чужими духами, но это выветрится. Главное — пространство было чистым.
***
Неожиданная концовка
Через месяц Надежда получила букет цветов. Огромный, роскошный букет белых роз прямо в офис. Без записки.
А вечером ей позвонили.
— Надежда Евгеньевна? — голос в трубке был знаком. Тот самый "водитель-шкаф" дяди Бориса.
— Да?
— Борис Аркадьевич просил передать, что долг Руслана пересчитан.
— Мне это не интересно, мы разводимся.
— Дослушайте. Руслан пытался заложить вашу квартиру по поддельным документам вчера. Какому-то мужику. Борис Аркадьевич сделку перехватил. Документы у нас. Руслан... скажем так, отправлен на вахту в северные регионы. Очень дальние. Лет на пять, отрабатывать.
Надежда молчала.
— И ещё, — продолжил голос. — Борис Аркадьевич предлагает вам контракт. Ему понравился ваш... напор. Ему нужен ребрендинг строительного холдинга. Платит втройне от рынка. Он сказал: "С такой бабой лучше дружить, чем воевать". Что скажете?
Надежда подошла к окну. Внизу суетился город, который она пыталась сделать красивее. Руслан, эта маленькая, лживая деталь ее жизни, исчез, перемолотый жерновами собственной жадности и глупости. А она... она получила признание от врага, просто потому что посмела оскалить зубы.
— Скажите Борису Аркадьевичу, — медленно произнесла Надежда, глядя на свое отражение в стекле, — что я не работаю с родственниками бывших мужей. Это вопрос гигиены. И пусть не шлёт больше цветы. У меня аллергия на дешевые попытки подкупа.
Она нажала отбой. Руслан где-то на севере, в холоде и грязи, будет класть половую доску в бараках, думая о том, как однажды он недооценил женщину, которая просто хотела тишины в своём кабинете. Он так и не понял, что разрушило его жизнь не долг, а то, что он посчитал гнев жены слабостью, а не оружием.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на ДЗЕН
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»