Глава 1
Сергей ужинал молча, стараясь не думать о Тоне, но всё же ему предстояло как-то начать с женой разговор.
- Что в письме-то было? – поинтересовалась Татьяна безучастно.
- Танюх, тяни не тяни, а говорить придётся…- он тяжело вздохнул и отложил ложку в сторону.
- О чём это ты?
- Да о письме том самом.
Жена с удивлением поглядела на мужа. Бредит он что ли?
- Тань, ты только не перебивай ладно, мне тебе надо сказать такое, что всю нашу жизнь поменяет, - собираясь мыслями, произнёс Сергей.
- Да что ж её поменять-то может? – фыркнула Татьяна. – Говори уж.
- У меня есть дочь, её зовут Ксения. Ей пять лет, - выпалил Сергей.
Казалось, Татьяна не сразу поняла смысл слов Сергея. Она подняла на него глаза, нахмурилась, затем выдохнула.
- Это что, шутка какая-то? Сереж, мне вот не смешно, я устала, мне еще надо белье догладить, а тебе всё лишь бы посмеяться.
- Ох, Тань, не до шуток мне! Может, нальёшь чего покрепче щей-то, а?
- Хорош тебе на сегодня уже! Быстро говори, что там в письме и что за ерунду ты говоришь. Какая дочь? Откуда ей взяться?
Опустив голову, он стал рассказывать про Камышин.
Другая жена бы зарядила мужу скалкой после признания в измене, но Татьяна сидела ровно, будто бы равнодушная и безучастная. И взгляд у неё был потухший. Вроде как всегда, но ещё более уставший и безразличный.
- Тань, скажи что-нибудь, - он будто бы испугался её равнодушия.
- Лучше ты мне скажи - тебя Антонина зовет к себе дочь воспитывать?
- Никуда она меня не зовёт. Умерла она! А дочь осталась. Вот отец Тонькин и говорит, мол, забирай дочку, не то в детский дом пойдёт.
- Так… И что?
- А вот так! Не будет моя дочь по детским домам шастать при живом-то отце.
- Так ты собрался туда ехать? Ты сюда её привезти хочешь? - она была ошарашена, но понимала, что он поедет, и что привезет... - У нас здесь сыновья, как мы объясним?
- Как-нибудь подберу слова. Я поеду за дочерью, и она будет жить здесь, в квартире, которую дали моему отцу, - упрямо заявил Сергей.
- Воспитывать её будешь сам, - хмуро ответила Таня, - на меня даже не надейся.
***
Через два дня Сергей отправился в Камышин. Нелёгким был его разговор с Кириллом Гавриловичем, да и к дочке он не знал, как подойти. Девчушка испуганно глядела на отца и всё время молчала.
- Смотри, Серёга, узнаю, что девчонке плохо у тебя, найду и кости переломаю. Не смотри, что больной и сил уж нет.
- Не переживайте, Кирилл Гаврилович, я не обижу малую.
- А жена твоя не станет противиться?
- Мы поговорили с ней... Хорошо все будет.
Не стал Сергей говорить, что жена ушла спать в комнату к сыновьям и не разговаривает с ним.
- А сыновья обижать девчонку не станут?
- Не станут, Кирилл Гаврилович.
- Ну ступай тогда с Богом, Серёга, не подведи. Натворил ты делов в своё время, теперь пора расхлёбывать.
Взял Сергей дочку за руку и отправился в обратный путь. Ксюша послушно следовала за отцом, не перечила. Но на все вопросы отвечала односложно, от еды и питья отказывалась.
Уверен был Сергей, что не обидит его жена девчонку, рано или поздно примет. И не уйдет она от него, некуда Тане идти-то...
Вот только, встретив мужа на пороге за руку с Ксюшей, Татьяна поздоровалась с ними кивком головы. Ни слова больше не сказала она девочке и взглядом её не удостоила. Мальчишки были полюбезнее, но играть с сестрой желания не изъявили.
- Мам, я пить хочу, - попросил Ваня, - дай чаю!
- И я – поддакнул Стёпка.
Мать хмуро кивнула и налила детям чай. Ксюша смотрела на ребят и молчала.
- Тань, налей-ка и нам с Ксюшкой чайку! – воскликнул Сергей, затем обратился к дочке, спрашивая, хочет ли она пить. Девочка кивнула.
- Руки есть, сам и нальёшь, - отрезала Татьяна, - а у меня дел полно.
- Тебе что, жалко?
- Я предупреждала, - процедила она сквозь зубы, - вот теперь как хочешь, так и поступай.
Не так легко было Татьяне сдерживать своё обещание. Она неприязненно относилась к девочке, хотя Ксения была послушной и воспитанной. И всё же так явно и демонстративно обделять ребёнка, пусть и чужого, ей было трудно. Но обида на мужа так съедала женщину, что она просто не могла принять его дочь от другой женщины.
Что обижало её сильнее – измена или та лёгкость, с которой Сергей решил повесить на ней свою дочь? А, может быть, она обижалась на эгоизм мужа и то, что он много лет не замечал её усталости, но требовал улыбки на лице? Этого Татьяна не знала.
***
Шли дни, недели, но она продолжала упрямо стоять на своём, хоть и было нелегко. Сергей злился и дулся, но был вынужден сам заниматься дочерью. Он водил её и забирал из детского сада, стирал и гладил девочке одежду. Справлялся отец не всегда хорошо, и порой у Татьяны чесались руки самой отгладить детское платьице. Но при мысли о том, что она будет заботиться о дочери мужа от любовницы, ей становилось плохо.
Сергей перестал заходить к соседу по вечерам, не было у него на это времени.
Как-то раз он заметил, как Ксения грустно глядит в окно. Отец подошёл поближе и понял, что она наблюдает за братьями.
- А ты чего не идёшь на улицу?
- Боюсь одна.
- Да как же одна, когда у тебя братья есть?
- Они не захотят со мной играть.
Сергей замолчал. Он и сам понимал, что его дети между собой вовсе не дружны. Степка с Ванькой Ксюшу не обижали, но и общаться с ней не хотели – смущались, сторонились, даже не разговаривали.
- А ну-ка собирайся, - воскликнул он и подмигнул дочурке, - пойдём на улицу играть.
Отец помог дочери одеться, взял мяч и вывел девочку во двор. Он окликнул сыновей и предложил поиграть в футбол, правда без ворот. Мальчишки тут же согласились, и получилось две команды – Степа с Ванькой и Ксюша с отцом. И оказалось, что девочка довольно лихо бьёт по мячу!
Ребятня наигралась, всем было очень весело. Сергей с удовольствием заметил, что его дети общались между собой.
- Ну а теперь домой, - весело сказал он, - ужин, наверное, уже готов.
Дети наперегонки побежали домой, и даже Ксюша помчалась за ними. Татьяна удивилась, услышав шум-гам в прихожей. Стёпа о чём то, захлёбываясь, рассказывал Ксюше, а та весело смеялась. Заметив неприветливый взгляд мачехи, девочка замолчала.
- Мойте руки и садитесь ужинать, - сухо произнесла Таня, положив тушёную капусту с тефтелями на тарелки своим сыновьям. На мгновение она застыла, будто в замешательстве, ведь рядом сидела Ксюша.
- Мам, а Ксюшке положи! – воскликнул Степан, орудуя ложкой.
- Ксень, мама тебе сейчас положит! – весело произнёс Иван и последовал примеру брата.
В этот момент Татьяну посетило необычное чувство. Ксюша, как всегда, сидела тихо и ничего не просила. Вероятно, она ждала, что придёт отец и накормить её ужином. И Таня поняла, что вовсе и не против позаботиться сейчас об этой милой, послушной девочке. Только она потянулась за тарелкой для Ксюши, как на кухне появился Сергей.
- Сейчас, Ксюха, папка тебя накормит! – весело воскликнул он.
Таня вдруг поняла, что нелепо выглядит в этой ситуации. И перед девчушкой, и перед собственными сыновьями. Она признавалась самой себе, что больше хлопот ей доставляет игнорировать девочку.
- "Мне надо было разводиться с мужем, когда я узнала об измене и ребёнке от другой женщины, - подумала она, - а раз я не смогла, то ни к чему весь этот цирк".
Таня глядела на троих детей, которые болтали, с удовольствием уминая тефтели, и вдруг ощутила желание улыбнуться. Уголки её губ будто бы сами поднялись вверх.
- Ты улыбаешься, - в изумлении прошептал Сергей, - что с тобой?
Татьяна покачала головой и тут же спрятала улыбку. Да, так ей было куда привычнее. А ночью она плакала. Тихо, чтобы не слышали сыновья. Она сломалась, но не могла она больше быть равнодушной к несчастной девочке, потерявшей мать.
На следующий день Тане предстояло работать в вечернюю смену. Она зашла в магазин детской одежды, чтобы купить белую рубашку для Степана. Неожиданно для самой себя, женщина остановилась возле цветастых платьиц.
"Какое чудо, - подумала она, глядя на ярко-розовое платье с нежными голубыми и белыми бутонами, - очень красивое".
Татьяна почувствовала непреодолимое желание купить это платье. Она попросила продавщицу показать ей размер на пятилетнюю девочку и кивнула.
- Да, я его беру, - произнесла Таня, - мне ещё нужно белые колготки и гольфы для девочки.
Через полчаса она вышла из магазина и поняла, что опаздывает на работу. Слишком уж задержалась , выбирая одежду для детей, и теперь у неё в руках была большая сумка. К слову сказать, рубашку для Степана Татьяна так и не купила.
***
Прошло несколько месяцев, и Татьяна уже машинально говорила, что у неё трое детей. К Ксюше она начала чувствовать особую нежность и теплоту. Однажды в разговоре с коллегой Ниной, которая была в курсе семейных перипетий в доме Ивиных, Таня обмолвилась, что любить чужого ребёнка для неё оказалось совсем легко.
- Я и сама не хотела привязываться к ней, - призналась она, - но это само получилось. Она хвостиком за мной ходит, лезет помогать, хоть и неумело. А вечером сядет рядышком, прижмется и дремлет. Как мне быть равнодушной. Мои мальчишки не такие. У нас никогда с ними не было ни поцелуев, ни объятий. Даже когда совсем уж маленькие были.
- А как сейчас Сергей себя ведёт? Обрадовался, что скинул дочь на тебя и взялся за старое?
Таня покачала головой. С молчаливого одобрения мужа она взяла на себя заботу о Ксюше. Но, видимо, за несколько месяцев, когда он был постоянно с ней, что-то в нём поменялось.
- Он и с мальчишками больше занимается, - призналась Татьяна, - Ваньке с уроками помогает. Посуду может помыть. Редко правда, но моет.
- Ну хоть так, - усмехнулась Нина, - а между вами-то как?
Татьяна пожала плечами. Она и сама не знала, что ответить. Вроде как со временем даже сблизило их появление Ксюши – появилось больше общих тем, да и помогать ей стал Сергей. Но что-то всё равно было безвозвратно утрачено. Не было доверия.
- Утрачено… Из-за его измены? – тихо спросила Нина.
- Наверное да, - кивнула Таня, - а может быть из-за того, что много лет он не видел, что я давно уже не чувствовала себя живой. Требовал улыбаться, когда я падала с ног от усталости, не понимая, что мне помощь нужна.
***
Ксюша называла свою мачеху тётей Таней. Наверное, она успела полюбить её, но пока не признавалась в этом себе. Но при этом всегда слушалась её и старалась угодить.
Тётя Таня совсем не была похожа на весёлую, ласковую маму Ксении, но она заботилась о девочке и почти не ругала её.
Татьяна много раз ловила себя на мысли, что не может побранить Ксюшу. Она, конечно, была покладистой и почти не озорничала, но случалось, могла что-то разбить или порвать одежду. За такую оплошность Стёпка и Ванька тут же схлопотали бы от матери нагоняй. А вот отругать Ксюшу Татьяна не могла – сердце сжималось от жалости и ещё какого-то другого, странного чувства.
Женщина заметила, что стала реже ругать и наказывать мальчишек. Это же ведь как-то несправедливо было бы – родных гонять, а Ксюше прощать оплошности. Вот так незаметно Татьяна перестала быть суровой матерью. Она признавалась самой себе, что в том заслуга нежной, ласковой, тихой Ксении.
Если бы девочку спросили, когда она поняла, что любит тётю Таню почти также сильно как родную мать, она могла бы назвать даже точное число. Это было то самое первое сентября, когда Ксюша пошла в школу.
Она вышла из класса одна и направилась домой. Ксения и сама потом не могла вспомнить, в какой момент и откуда появилась крупная, злая собака. Она зарычала, когда девочка оказалась рядом, Ксюша испугалась и побежала наутёк. Вот только делать этого было нельзя. Злющий пёс помчался за ней. Со страху Ксения забралась на старый сарай, там и осталась сидеть.
Собака какое-то время ещё побродила рядом и убежала. А Ксюша так и осталась сидеть на крыше. Она замёрзла и проголодалась, но спуститься сама не могла. Смотрела вниз и недоумевала, как же умудрилась так высоко залезть.
В тот день Татьяна работала в первую смену. Возвращаясь с работы, она купила торт, чтобы отпраздновать с детьми 1 сентября. Как же она напугалась, когда поняла, что приемная дочь ещё не возвращалась со школы!
На поиски Ксюши мать взяла с собой сыновей, которые уже резвились с друзьями на улице. Они разделились и стали искать девочку.
- Ксюша, Ксюша, доченька! – кричала обезумевшая от тревоги Татьяна. И в какой-то момент услышала детский плач.
- Мама! Мамочка! – звал испуганный голос.
То ли Ксюша увидела свою мачеху, и от волнения она назвала её мамой, то ли девочка просто от страха звала свою родную мать. Однако, увидев Татьяну, она разрыдалась от облегчения.
- Ох, как же ты туда, Ксюшенька, – запричитала Таня, - я сейчас мальчишек позову, вместе тебя снимем. Ты только не прыгай сама, подожди немного.
Когда Ксения была уже на земле, все трое обнимали и целовали её. У девочки уже высохли слёзы, а Татьяна все плакала и шептала тихонько "доченька моя, доченька".
ЭПИЛОГ
Нельзя сказать, что Ивины всё время жили дружной семьёй без ругани и ссор. Всякое у них бывало, особенно между Татьяной и Сергеем. Но дети между собой очень тесно дружили и тепло относятся к друг другу до сих пор. Все уже немолоды, у них есть дети и внуки.
Эту историю поведала Наталья, дочь Степана. Она же узнала обо всём от деда, бабушки и тёти Ксении. Наталья рассказала, что на её памяти отношения бабы Тани и деда Серёжи были хорошими, тёплыми. Но таковыми они стали только с появлением внуков.
Супругам было по пятьдесят лет, когда у них появилась дача. Обоим нравилось проводить там время. Сергей построил дом и баню, а Татьяна с удовольствием занималась грядками. Наверное, с того времени их семейную жизнь можно уже было назвать по-настоящему счастливой.
Однажды Наталья спросила у бабушки, простила ли она измену деду. Баба Таня тогда улыбнулась и сказала, что простила, ведь иначе б не было у неё любимой доченьки Ксюши.
Спасибо за прочтение. Другие истории можно прочитать по ссылкам ниже: