1940 год.
Надя сидела на лавочке, наблюдая за Верой и Матвеем. Они смеялись, держась за руки, а в их глазах плескалось счастье. Счастье, которое Надя никогда не сможет разделить с ними.
- Как же они подходят друг к другу, словно листочек к листочку, – прозвучал тихий голос рядом. Надя вздрогнула и обернулась - позади неё стояла соседка баба Шура с вилами в руках. - А пара какая красивая! Свадебку гулять пора бы уж, а то целый год за ручку держатся, а гулянку не устраивают.
- А куда им торопиться? - прошептала Надя, отводя взгляд.
- А мне вот показалось, что есть куда, - баба Шура подозрительно посмотрела на девушку. - Как бы беда не случилось, как бы завистники не вмешались... Ой, а ведь может у кого-то мудрости не хватить, да от глупости своей непоправимое тот человек совершит.
Надя промолчала. Мудрость – это то, чего ей сейчас отчаянно не хватало. Она любила Матвея. Любила давно и безответно, но Матвей выбрал Веру, даже не догадываясь о её чувствах. Она могла бы сказать ему, и даже как-то решилась на этот шаг.
Надя помнила тот день, примерно год назад, когда пошла к Матвею на поле, но увидела картину, которая её потрясла до глубины души: Матвей держал Веру за руку, а та смущенно улыбалась.
Увидев её, подружка подбежала к ней и, краснея от смущения, произнесла:
- Меня Матвей на танцы пригласил. Ой, Надюха, я пойду. Мне он так нравится.
Надя побледнела - любовь к Матвею была её единственной тайной от подруги, она вообще никому и никогда не говорила об этих чувствах. А теперь он Верочку гулять зовет, с ней на танцы пойдет. Надя едва сдержала слёзы, ведь не будь Верочка её подругой, что-то да придумала бы, непременно бы боролась за него.
И Надя, стиснув зубы, наблюдала за их счастьем, стараясь не выдать своей боли. Она могла бы побороться за Матвея, но он любил Веру и девушка не могла этого отрицать.
Только одно было страшно - когда-то она не выдержит и выдаст себя.
Вот и сейчас, глядя на счастливую Веру, Надя встала, взяла платок в руки и, накинув его на плечи, громко крикнула:
- Я домой пошла, надо еще младших покормить.
- Наденька, до завтра! - махнула ей рукой Вера, повернувшись вновь к Матвею. Слезы застилали глаза, она не хотела оборачиваться и смотреть на эту парочку, что стояла у колодца. Так больно, что аж дышать было трудно.
А наутро в поле Вера бежала к Наде с радостной улыбкой.
- Надюха, что скажу тебе сейчас! Ой, аж самой не верится!
- Что такое? - собирая вилами скошеное сено, равнодушно спросила Надя. Вера, всегда такая веселая и жизнерадостная, порой простой пустяк за событие великое воспринимает.
- Замуж я выхожу, замуж! Вчера, когда ты ушла, мы еще погуляли с Матвеем, а потом он меня до дому проводил и знаешь, что?
- Что?
- Говорит: хватит нам, Верунь, за ручку гулять. Давай, говорит, жениться будем. А я что? Я только с радостью.
Надя чуть не рухнула на землю, она едва удержала себя, но Вера даже не заметила, как кровь отхлынула от её лица.
****
Через полтора месяца играли свадьбу. За день до события Надя слегла дома с животом - у неё от переживаний тошнота началась и рези. Мать перепуганная была, всё за фельдшером порывалась побежать, но Надя её остановила.
- Не надо, мамочка, само пройдет.
- Не нравишься ты мне, Надежда. Уж сколько времени как в воду опущенная ходишь, что же с тобой такое?
- Всё хорошо, мама. Всё хорошо.
- Как же ты завтра на свадьбу пойдешь? Может быть дома останешься?
- Нет, мама, я пойду, - Надя села на кровати и слеза потекла по её щеке. - Пойду. Плясать там буду, веселиться, и никто ничего не узнает.
- Что не узнает-то, Надюша?
Она промолчала, но тут мать вскочила и прижала руки к лицу.
- Надька! Ты что же, в Матвейку влюбилася? Надюха, да ты что? А я всю голову сломала, что же творится с тобой. Ты словно сама не своя. Вон, Верунька платьем похвасталась, а ты после её ухода в слёзы. Это как же так вышло?
- Вот так и вышло, мама... Я влюбилась в него, но он меня не замечал. А когда я решилась в чувствах моих признаться, он уже на Веру внимания обратил. Знаешь, мама, как они смотрят друг на друга? Куда уж мне промеж ними лезть?
- Девочка моя, - Наталья присела рядом с дочерью и обняла её. - Если так больно тебе, так отчего с Веркой дружишь? Отчего за счастье своё не борешься?
- Мама, а как бороться, если он любит её, а на меня даже не смотрит? Как рушить ту любовь, что между ними? Разве же они виноваты? Разве же Вера знала о моих чувствах? Сама я виновата, мне и нести этот крест. А они пусть счастливы будут. Только вот... Я не знаю, как мне в себе разобраться - и люблю Верочку, словно сестру, а порой ненавижу её так, что даже смерти желать охота, правда, я у Бога прощения прошу за те мысли, пусть и говорят, что его нет, а боязно как-то...
Наталья покачала головой. Бедная её девочка...
***
К утру Надя собралась силами и вместе со всеми приглашенными гостями стояла во дворе невесты и ждала молодых с регистрации брака в сельском совете. Она призвала всё свое самообладание, чтобы держать лицо, чтобы никто ничего не понял. Но всё же не дождалась конца гулянки, ушла в самом разгаре, сославшись на боль в животе. Надя не лукавила, переживания будто съедали её изнутри.
А на следующий день Вера пришла к ней сама. Она вошла в дом, села на кровать и тихо произнесла:
- Значит, мне не показалось?
- О чем ты, Верочка?
- Ты любишь Матвея, так ведь?
- Вздор! Как я могу любить жениха своей подруги?
- Помнишь тот день, когда я сказала тебе о том, что Матвей позвал меня замуж? Я болтала без умолку, а сама за тобой наблюдала. Я замечала твои взгляды на него, но думала, что мне всё кажется. А в тот день я увидела, как ты побледнела, как сжались твои руки, аж косточки на пальцах побелели. Тебя в пот потом кинуло, глаза смотрели так, словно ты в пропасть упала...
- Вера, что изменят мои слова, если я скажу, что так и есть?
- Ничего не изменят. Матвей мой, и это так. Он любит меня, а я его. Вчера, когда ты ушла со свадьбы, я лишний раз убедилась в своих догадках. Я пришла лишь об одном спросить: почему ты молчала?
- А зачем было говорить? Ни к чему это... - Надя пожала плечами и опустила глаза.
- Надя, я люблю тебя, как сестру, - Вера встала с кровати, где сидела её подруга. - Мы всегда были близки с тобой, но... Я не буду жертвовать своим счастьем и не хочу быть как на пороховой бочке, оттого просьба у меня будет к тебе...
- Проси, - кивнула Надя.
- Ты не приходи к нам, ладно? Меньше будешь видеть наше счастье, так и тебе легче будет...
1941
Мирная жизнь рухнула в одночасье, когда началась Великая Отечественная война. Матвея призвали на фронт, и он отбыл в конце июня, оставив дома беременную жену.
Надя, узнав о призыве Матвея, почувствовала странное, болезненное желание тоже отправиться на фронт. Она понимала, что вряд ли они будут в одной части или в одном направлении, но девушка не находила себе места. Она знала, что Вера день и ночь плачет в подушку, несмотря на ругань матери, что она ребенка может не уберечь.
Ей же было не легче - она то и дело сталкивалась с Верочкой, которая ходила по деревне с округлившимся животом. Это было больно и невыносимо. Но так же было больно просто сидеть и ждать.
- Я тоже пойду, – сказала она матери в конце августа.
- Куда же ты пойдешь? - удивилась Наталья.
- На фронт, мама. Думаешь, там женщины не нужны? Повара, санитарки, связистки, а может быть вообще, в снайпершы пойду.
- Надя, ты с ума сошла? Это же война! – воскликнула мать, хватая ее за руки. - Это же не бабье дело, мужицкое.
- Слышала, вчера баба Шура жаловалась, что её внучка, которой только весной восемнадцать исполнилось, на фронт попросилась? А я чем хуже её и других девчат?
Августовским ранним утром Наденька покинула родное село. Она прошла мимо дома Веры, но не увидела её во дворе. Как же хотелось сказать ей "прощай" или "прости". Несмотря на это странное соперничество, она очень сильно по ней скучала.
Она могла бы зайти к ней в дом, но не сумела себя пересились. Вскинув за плечи мешок, Надя побрела по дороге к лесу, за которым расположилась небольшая станция.
ПРОДОЛЖЕНИЕ