Часть 1. Герметизация чувств
Лида вернулась домой затемно. Работа педагога-организатора внешне казалась сплошным праздником: шарики, фанфары, сценарии юбилеев и детских квестов. Но изнутри это была мясорубка нервов. Сегодня она разруливала истерику заказчицы, которой не понравился оттенок скатертей, а потом успокаивала аниматора, застрявшего в костюме трансформера.
Втянув носом воздух в прихожей, Лида поморщилась. Пахло рыбой, уксусом и чем-то металлическим. Родион был дома. Её муж работал главным технологом на консервном заводе. Человек, который молился на автоклавы и закаточные машинки. Его мир был прост и стерилен: всё должно быть упаковано, стерилизовано и иметь длительный срок хранения. Эмоции он считал чем-то вроде бактерий, вызывающих брожение.
— Ты поздно, — бросил Родион, не отрываясь от ноутбука. Он сидел за кухонным столом, заваленным схемами и какими-то жестяными крышками.
— У нас отчётный концерт на носу, Родь. Я же говорила, — Лида опустилась на стул. Живот, уже заметно округлившийся (пятый месяц, как-никак), мешал устроиться удобно. — Есть что поесть?
— В холодильнике килька в томате. Экспериментальная партия. Попробуй, там новый купаж специй, — он даже не повернулся.
Книги автора на ЛитРес
Лида вздохнула. Она знала этот тон. Родион опять «оптимизировал». Это слово было его фетишем. Он оптимизировал расходы на еду, на одежду, теперь вот добрался до семейного уюта. Квартира, в которой они жили, была просторной, трёхкомнатной, с лепниной на потолке и дубовым паркетом. Она досталась семье мужа от его бабушки, Зинаиды Петровны, которая, к счастью, была ещё жива, но жила на даче, оставив «молодым» простор.
— Родя, мне нельзя кильку, у меня изжога, — тихо сказала Лида, наливая воду. — И нам надо поговорить про детскую. Там нужно обои переклеить, плесень в углу пошла.
Родион резко захлопнул крышку ноутбука. Его лицо, обычно гладкое и невыразительное, как варёное яйцо, исказилось гримасой раздражения.
— Какая детская, Лида? Ты вообще не врубаешься в ситуацию? Отцу кредит под залог производства не дают. Нам нужен рывок. Трамплин! А мы сидим на этих квадратных метрах, как собаки на сене.
— Это дом твоей бабушки, а не сено, — возразила Лида.
— Бабушка старая, ей всё равно. А отец — голова. У него бизнес-план. Ты вот, шарики надуваешь, а мы реальный сектор экономики поднимаем.
Лида промолчала. Интуиция, обострённая беременностью, подсказывала: воздух в квартире сгущается, как желатин в холодце.
Часть 2. Токсичный маринад
На следующий день, в субботу, в квартиру заявился свёкор. Григорий Ильич был мужчиной грузным, шумным и беспардонным. Он вошёл, не разуваясь, прошагал по натёртому Лидой паркету в грязных ботинках и плюхнулся в кресло в гостиной.
— Ну что, молодёжь! — гаркнул он, вытирая сальные губы тыльной стороной ладони. — Пора быка за рога брать. Валерка, мой кореш, уже клиента нашёл. Жирного, как осётр. Готов взять хату не глядя, под офис, за наличку.
Валерий, друг свёкра, присутствовал виртуально — его голос периодически квакал из смартфона Григория, лежащего на столе.
— Всё схвачено, Гриша, — вещал динамик. — Нотариус свой, оформим как дарственную от бабки на Родиона, а потом сразу куплю-продажу бахнем. Налогов МЕНЬШЕ будет.
Лида стояла в дверях с подносом, на котором дребезжали чашки.
— Какую продажу? — спросила она. — Вы о чём? Мы здесь живём. Здесь будет жить наш ребёнок.
Григорий Ильич посмотрел на неё как на пустое место.
— Лидок, не гунди. Ты баба, твоё дело — борщи варить, а не в мужские дела лезть. Мы с Родькой решили: квартиру продаём, деньги пускаем в новый цех по переработке краба. Это золотая жила! А вам с Родионом возьмём однушку в новостройке. Зато своё, новое, без этого запаха нафталина.
— Однушку? — переспросила Лида. — На окраине? У нас ребёнок будет через четыре месяца. Родиону до работы оттуда три часа езды.
— Ничего, на машине доедет, — отмахнулся свёкор. — А ты вообще в декрете будешь сидеть, тебе какая разница, в какое окно смотреть? Главное — капитал! Семья должна богатеть.
Родион поддакивал отцу, преданно заглядывая ему в рот.
— Лида, ты не понимаешь стратегии. Мы сейчас ужмёмся, а через пять лет купим коттедж.
— Вы хотите продать квартиру Зинаиды Петровны? Она знает? — Лида поставила поднос на край стола.
— Мать? Да она уже в маразме, ничего не соображает, — фыркнул Григорий. — Я её единственный сын, я лучше знаю, что для неё благо. Деньги пойдут в семью. А квартира стоит мёртвым грузом.
Лида посмотрела на мужа. В его глазах не было ни любви, ни заботы — только калькулятор.
— Я не согласна, — твёрдо сказала она.
— А тебя никто и не спрашивает, — усмехнулся свёкор. — Ты тут никто. Прописана у мамочки своей, вот и не вякай.
Часть 3. Стерилизация совести
Неделю Лиду обрабатывали. Это был психологический прессинг, сравнимый с пыткой. Родион перестал разговаривать, лишь цедил сквозь зубы замечания о том, что она «тормозит прогресс» и «думает только о себе». Свёкор звонил каждый вечер и орал в трубку так, что было слышно без громкой связи.
— Ты чо, Родька, бабу свою построить не можешь? — ревел Григорий. — Время — деньги! Валерка клиента долго держать не будет.
В четверг вечером Родион пришёл домой с бутылкой коньяка. Он был пьян и агрессивен той липкой, гадкой агрессией, которая свойственна трусам, получившим власть.
Лида сидела на диване и перебирала детские вещи, которые отдала ей сестра. Маленькие боди, чепчики — всё это казалось сейчас таким хрупким на фоне надвигающегося бульдозера жадности.
Родион встал посреди комнаты, покачиваясь.
— Короче, так, — начал он, и язык его слегка заплетался. — Завтра приедут риелторы, будут фоткать хату. Ты должна всё убрать. Все эти свои тряпки, — он пнул пакет с детскими вещами.
— Родя, ты пьян. Иди спать.
— Я не пьян, я решителен! — взвизгнул он. — Отец прав. Ты тянешь меня на дно. Я хочу развиваться, быть бизнесменом, а ты хочешь сидеть в этом музее и плодить нищету!
— Нищету? — Лида медленно поднялась. — Твоя зарплата и мои подработки позволяют нам жить нормально. Зачем тебе эта авантюра с крабами? Это же идея фикс твоего отца, он уже прогорел три раза!
— МОЛЧАТЬ! — рявкнул Родион. — Кто ты такая, чтобы судить моего отца? Ты — никто. Пустое место. Знаешь что? Собирай манатки.
Лида замерла.
— Что?
— Что слышала. Вали к своей матери. Или к сестре. Куда хочешь. Квартиру надо освободить.
И тут прозвучала та самая фраза, ставшая детонатором.
— Что значит ОСВОБОДИ квартиру? Я ведь твоя жена! — заявила Лида мужу, чувствуя, как внутри неё что-то обрывается. Тонкая струна терпения, на которой держался этот брак, лопнула с оглушительным звоном.
— Жена должна поддерживать мужа, а не быть гирей на ногах! — Родион подошёл вплотную, дыша перегаром. — Ты мешаешь сделке. Уматывай. Родишь — тогда посмотрим. Может, и пущу обратно в новую однушку. Если вести себя будешь хорошо. А пока — ВОН ОТСЮДА! Завтра чтобы духу твоего не было!
Часть 4. Взрыв автоклава
В этот момент в Лиде умерла скромная учительница, организатор детских праздников и покорная жена. Вместо слёз, которых ожидал Родион, вместо мольбы «Родичка, не гони», произошло нечто страшное.
Лицо Лиды стало белым, как мел. Глаза расширились, и в них плескалась такая тьма, что Родион невольно отшатнулся.
— Вон, говоришь? — тихо переспросила она. Голос был низким, горловым.
— Да… ну, то есть, пока сделка… — начал мямлить Родион, теряя уверенность.
— АХ ТЫ ТВАРЬ ДРОЖАЩАЯ! — завопила Лида.
Это был не фальцет, не визг. Это был рёв раненой львицы. Она схватила со стола тяжёлую папку с документами (теми самыми сценариями) и с размаху ударила ею по столу. БАХ!
— ТЫ, УЩЕРБНЫЙ МАМЕНЬКИН СЫНОК, РЕШИЛ МЕНЯ ВЫГНАТЬ? МЕНЯ?! МАТЬ ТВОЕГО РЕБЁНКА?!
Родион вжался в стену. Он никогда не видел Лиду такой. Она всегда была «зайкой», «солнышком», сглаживала углы. А сейчас перед ним стояла фурия.
— Ты думаешь, я буду плакать? Умолять? — Лида наступала на него, и Родион реально, физически чувствовал жар, исходящий от неё. — Да я тебя в порошок сотру, консервщик недоделанный! Ты решил продать то, что тебе не принадлежит? Ты решил выбросить меня на улицу ради хотелок своего папаши-алкаша и его друга-уголовника?
— Не смей называть отца… — вякнул Родион.
— ЗАТКНИСЬ! — Лида схватила его за грудки рубашки. Ей было всё равно, что он сильнее. Её злость давала ей силу титана. Она тряхнула его так, что голова мужа мотнулась. — Твой отец — паразит! И ты такой же! Инфантил, который не может шагу ступить без указки папочки! Ты не мужчина! Ты — брак производства! Отходы!
— Лида, ты истеричка, тебе надо успокоиться… — пролепетал он, пытаясь отцепить её руки.
— Я ТЕБЕ УСТРОЮ УСПОКОИТЕЛЬНОЕ! — орала она ему прямо в лицо. — ТЫ ХОТЕЛ ВОЙНЫ? ТЫ ЕЁ ПОЛУЧИШЬ! Я СДЕЛАЮ ТАК, ЧТО ТЫ ЗАБУДЕШЬ СВОЁ ИМЯ! ТЫ ДУМАЛ, Я БЕЗЗАЩИТНАЯ ОВЕЧКА? НЕТ! Я — СТРАШНЫЙ СОН ТВОЕЙ НИКЧЁМНОЙ ЖИЗНИ!
Родион был в ступоре. Он ожидал женских слёз, собирания чемоданов, драматичного ухода к тёще. Он не был готов к тому, что жертва превратится в хищника. Его матрица сломалась. Злость Лиды была настолько искренней, густой и осязаемой, что он почувствовал себя маленьким нашкодившим мальчиком.
— Уходи сейчас же, — прошипела она, оттолкнув его. — Вали к папаше. Спать с тобой в одной квартире я больше не буду. Вон!
— Но это моя квартира… — попытался он вернуть позиции.
— МЫ ЕЩЁ ПОСМОТРИМ, ЧЬЯ ОНА! ВЫМЕТАЙСЯ, ПОКА Я НЕ ВЫЗВАЛА САНИТАРОВ! Я СКАЗАЛА — ВОН!
Лида схватила его куртку с вешалки и швырнула в лицо. Родион, растерянный, сломленный этим напором, ретировался. Он выскочил на лестничную клетку, бормоча проклятия. «Психопатка. Гормоны. Ничего, отец разберётся».
Часть 5. Детоксикация реальности
Утро следующего дня началось не с кофе, а со звонка в дверь. Лида не спала всю ночь. Адреналин от скандала улёгся.
Она открыла дверь. На пороге стояли: Григорий Ильич (красный, как помидор), Родион (прячущий глаза), за их спинами маячил какой-то скользкий тип с папкой — видимо, тот самый Валера или риелтор. Но самым неожиданным было появление ещё двух людей.
С другой стороны лестничной площадки подошли Галина Сергеевна (мать Родиона, которую муж и сын давно задвинули в тень) и… бабушка Зинаида Петровна. Бабушка опиралась на трость, но выглядела бодрее, чем все мужчины вместе взятые.
— Ну, открывай, — рявкнул свекор. — Привели покупателя. И бабку притащили, чтоб доверенность подтвердила. Лидка, собирай вещи, я тебе такси вызвал.
Лида стояла в дверях. Страха не было. Было только презрение.
— Никто никуда не поедет, — спокойно сказала она.
— Ты опять? — взревел Григорий и попытался оттолкнуть её, чтобы войти.
— А ну, руки убрал! — раздался властный голос Зинаиды Петровны. Старушка, несмотря на возраст, ловко перегородила сыну путь тростью.
— Мать, не мешай. Мы дело делаем, — отмахнулся Григорий. — Иди в машину, там тепло.
— Гриша, ты идиот, — констатировала Зинаида Петровна. — И сын твой — кретин. Я терпела ваши выходки, пока вы бизнес свой мутили на даче. Но когда вы решили беременную девку на улицу выгнать — это край.
— Ба, не начинай, — заныл Родион. — Нам нужны деньги. Мы потом купим…
— Ничего вы не купите, — перебила его Галина Сергеевна. Свекровь подошла к Лиде и встала рядом, плечом к плечу. — Хватит с меня вашего патриархата доморощенного. Я всю жизнь терпела, а Лиду в обиду не дам.
— Вы чего, бабский бунт устроили? — осклабился «риелтор» Валера. — Папаша, документы на квартиру у вас? Подпись бабули есть?
Григорий Ильич достал какую-то бумажку.
— Вот! Генеральная доверенность, три года назад делали! Мать подписывала!
Зинаида Петровна рассмеялась. Сухим, скрипучим смехом.
— Гриша, у той доверенности срок истёк полгода назад. А новую я отозвала. Но это не главное.
Она посмотрела на Лиду и кивнула. Лида сходила в комнату и вернулась с той самой папкой, которой вчера дубасила по столу. Достала документ с гербовой печатью.
— Читайте, — Лида сунула бумагу под нос мужу. — Вслух.
Родион, щурясь, начал читать:
— «Договор дарения… Я, Зинаида Петровна Ковалева… дарю квартиру по адресу… своей внучке…» — он запнулся. — Какой внучке? У тебя нет внучек.
— Читай дальше, бестолочь, — подсказала Зинаида. — «…жене моего внука, Лидии Александровне, и будущему ребёнку в равных долях».
Повисла тишина. Такая плотная.
— Что? — просипел Григорий. — Ты квартиру… ей отдала? Чужой девке? А как же мы? Кровь родная?
— Родная кровь, Гриша, не станет выгонять беременную жену на улицу ради банки крабов. Вы с Родионом — гниль. А Лида — единственный человек, который мне звонит не только в день пенсии. И правнука моего она носит. Так что квартира теперь её. Юридически. Сделка зарегистрирована в Росреестре месяц назад.
Риелтор Валера тихо свистнул.
— Опа. Попадос, Гришаня. Квартира не ваша. Я пас. Без лохов и жизнь плоха, но тут лохи — это вы.
Он развернулся и быстро зашагал вниз по лестнице.
Родион стоял, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Его мир рухнул. Квартиры нет. Денег нет. Сделка сорвалась.
— Лида… — он сделал шаг к ней. — Лидусь, ну ты чего… Это же мы… Семья. Ну погорячились. Батя надавил…
Лида посмотрела на него с холодной брезгливостью.
— Семья? Ты вчера меня выгонял. Ты сына своего будущего выгонял. У меня нет мужа, Родион. Есть биологический отец ребёнка, я подаю на алименты. И на развод.
— Но где я буду жить? — жалко спросил он.
— У папы. В гараже. Или в цеху, среди своих любимых консервов. Там тебе самое место. Срок годности твоего брака истёк. Утилизация.
— УБИРАЙТЕСЬ! — рявкнула она так, что Родион и Григорий синхронно вздрогнули. — И ключи на тумбочку!
Григорий Ильич, красный от ярости и унижения, сплюнул на пол.
— Ну и стерва! Пошли, сын. Найдём другую. Нормальную.
— Нормальную не найдёте, — улыбнулась Галина Сергеевна. — И да, Гриша, я тоже подаю на развод. И на раздел дачи. Надоело мне твои грязные вещи стирать и бредни слушать. Я переезжаю к маме Зине.
Дверь захлопнулась перед носом мужчин. Щёлкнул замок.
В прихожей повисла тишина, но теперь она была не гнетущей, а чистой, как воздух после грозы. Лида села на пуфик, ноги дрожали. Но это была приятная дрожь.
— Ну что, девочки, — подмигнула бабушка Зинаида. — Чай с пирогами будем пить? Я там у соседки Нади наполеон заказала. Праздновать будем. Освобождение от балласта.
Лида рассмеялась сквозь слёзы. Она чувствовала себя пустой, но свободной. Квартира была её. Жизнь была её. И никто больше не посмеет указывать ей, где её место.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на ДЗЕН
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»