Из серии «Женщина-огонь»
Часть 1. Цех плавящегося времени
Жар в мастерской стоял такой, что воздух казался густым сиропом. В горниле печи гудело оранжевое пламя, готовое в любую секунду превратить кварцевый песок в текучую лаву. Зоя привыкла к этому пеклу. Она любила момент, когда бесформенная масса на кончике трубки поддавалась её дыханию, становясь стеклянной вазой или сложной фигурой. Стеклодув — профессия для тех, кто не боится огня и умеет терпеть.
Дверь в мастерскую распахнулась, впуская сквозняк и мужчину в бежевом кашемировом пальто, совершенно неуместном среди копоти и инструментов.
— Почему я узнаю́ о твоей наследственной квартире самым последним? — спросил муж у жены. — И что я с этого получу?
Книги автора на ЛитРес
Геннадий брезгливо перешагнул через ящик с бракованными заготовками. Его лицо, обычно холеное, с аккуратно подстриженной бородой, сейчас искажала гримаса обиженного ребенка, у которого отобрали конфету. Он работал кинологом, тренировал элитных собак для выставок, и привык, что все существа вокруг выполняют команду «сидеть» по первому щелчку пальцев.
— Здравствуй, Гена, — Зоя не отвлеклась от трубки, вращая её с ювелирной точностью. — А ты считаешь, что смерть моей тетки — это повод для торга?
— Не лепи мне тут горбатого, Зойка! — он подошел ближе, игнорируя тепловое излучение печи. — Тетка померла месяц назад. А я узнаю только сейчас, когда случайно увидел уведомление из Росреестра у тебя в телефоне. В центре! Сталинка! Ты хоть представляешь, сколько там квадрат стоит? Это тебе не твои стекляшки дуть за копейки.
Зоя, наконец, опустила трубку. Стеклянный шар на конце начал медленно остывать, теряя яркость.
— Это мое наследство. Моей семьи. К тебе оно отношения не имеет.
— Мы семья! — рявкнул Геннадий так, как обычно кричал на непослушных доберманов. — У нас бюджет общий. Я, между прочим, планирую расширяться. Мне вольеры новые нужны, земля за городом. Твоя хата в центре — это золотая жила. Продадим, вложимся в дело. Я уже и с пацанами перетер, есть варианты.
— С какими пацанами? — Зоя сняла защитные очки. Вокруг глаз остались светлые круги на закопченном лице.
— С братом моим, со Стасом. И Веня подтянется, он в недвижке шарит. Короче, завтра едем смотреть объект. Ключи гони.
— Нет, — тихо сказала она.
Геннадий замер. Он не привык к отказам. В его мире, где он был альфой, а все остальные — стаей, слово «нет» означало бунт, который нужно подавить.
— Чего? — переспросил он, понизив голос до угрожающего шепота. — Ты, дорогая, берега не путай. Я муж. Я решаю, куда идет семейный капитал. Ты со своими побрякушками в жизни бы на такую жилплощадь не заработала. Так что не жадничай. Жадность фраера сгубила, слышала?
Он протянул руку, требуя ключи. Зоя посмотрела на его ладонь — мягкую, ухоженную, пахнущую кремом. Потом на свои руки — с ожогами, мозолями, въевшейся сажей.
— Уходи, Геныч. У меня работа стоит. Стекло ждать не будет.
— Ну смотри, Зойка. Дома поговорим. По-другому, — он развернулся на каблуках и вышел, хлопнув тяжелой железной дверью так, что зазвенели готовые вазы на полках.
Злость внутри Зои была холодной, прозрачной и острой, как осколок хрусталя. Она знала это чувство. Оно помогало выдувать самые сложные формы, но сейчас оно требовало выхода совсем в другом направлении.
Часть 2. Застолье стервятников
Второе действие развернулось в воскресенье в доме родителей Геннадия. Огромный стол ломился от еды, но аппетита у Зои не было. Свекровь, Марина Львовна, женщина прямая и жесткая, бывший хирург, разливала чай. Рядом сидела Кира, сестра Геннадия, вся в татуировках — она владела своим тату-салоном и презирала мещанство брата.
Но главные роли сегодня играл мужской клуб. Геннадий привез группу поддержки: своего младшего брата Стаса и друга Веню. Стас, владелец вейп-шопа, пускал клубы пара на веранде, а Веня, скользкий тип, занимающийся перепродажей всего, что плохо лежит, сидел за столом и плотоядно поглядывал на Зою.
— Ну что, невестка, — начал Веня, ковыряя вилкой в салате. — Гена говорит, куш сорвали? Трешка в сталинском доме? Это ж какие бабки… Можно такую тему замутить. У меня есть выход на тачки из Кореи, можно парк открыть под такси.
— Или в мою сеть вложиться, — перебил Стас, входя в комнату. — Вэйпы щас прут. Зой, ты не тупи. Квартира стоит мертвым грузом, коммуналку только жрет. А так — деньги в оборот.
Геннадий сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула, и довольно ухмылялся. Он чувствовал себя королем, окруженным свитой.
— Зоя у нас просто хозяйственная, — протянул муж. — Всё в дом, всё в норку. Но ничего, мы ей объясним политэкономию. Мам, скажи ей. Ну, накой нам эти руины? Там ремонт выйдет дороже самой хаты.
Марина Львовна звонко поставила чашку на блюдце.
— А я вот не пойму, Гена, — ледяным тоном произнесла свекровь. — С каких пор наследство жены стало твоим стартапом? Ты когда на свой питомник у нас с отцом деньги просил, клялся, что сам поднимешься. А теперь на чужое каравай рот разеваешь?
Геннадий поперхнулся. Он ожидал поддержки, "семейного фронта".
— Мам, ты чего начинаешь? Мы одна семья! Бюджет общий! Я как глава…
— Глава чего? — фыркнула Кира, подливая себе морса. — Глава кружка любителей халявы? Зойка пашет как вол у печи, а ты только на выставках медальки собираешь да перед клиентами хвостом виляешь.
— Заткнись, малявка! — рявкнул Геннадий. — Тебя не спрашивали. Тут серьезный разговор. Зоя, я сказал — продаем. Я уже риелтора нашел, Веня договорился. Завтра оценка.
— Я не дам согласия, — произнесла Зоя. Её пальцы сжали скатерть, но она смотрела прямо в глаза мужу.
— А тебя никто особо спрашивать не будет, — ухмыльнулся Веня, показывая желтые зубы. — Есть схемы, зайка. Доверенность подпишешь, куда ты денешься. Муж сказал — жена сделала. Домострой, слышала?
Злость в Зое начала закипать. Это была не та горячая злость, что в мастерской. Это была тяжелая, черная злость затравленного зверя, который понимает: бежать некуда, придется кусать. Она посмотрела на Геннадия. В его глазах не было любви, уважения, даже простого партнерства. Только калькулятор. И презрение. Он презирал её за молчаливость, за рабочую профессию, за то, что она всегда уступала.
— Ты меня за дуру держишь? — тихо спросила она.
— Я тебя за жену держу, — отрезал Геннадий. — Мою жену. Которая должна слушаться. Завтра документы чтобы были у меня на столе. Иначе…
— Иначе что? — вмешалась Кира, но Зоя жестом остановила её.
— Иначе будет плохо, Зоенька, — ласково-угрожающе пропел Геннадий. — Мы же не хотим скандалов? Ты же у нас тихая.
Часть 3. Неоновый туман
Лаунж-бар, принадлежащий Стасу, тонул в фиолетовом неоне и сладковатом дыму. Геннадий притащил сюда Зою под предлогом «просто поговорить без родителей». На самом деле, это была демонстрация силы. Здесь была его территория. Вокруг сидели его знакомые, играла модная музыка, а Зоя в своих простых джинсах и свитере чувствовала себя чужеродным элементом.
Они сидели в VIP-кабинке. Геннадий, Стас и всё тот же вездесущий Веня.
— Короче, расклад такой, — Геннадий бросил на стол папку. — Это предварительный договор. Мы уже нашли покупателя. Цена немного ниже рынка, зато кэш сразу.
— Кэш — это тема, — поддакнул Стас, выпуская кольцо дыма в лицо Зое. Она закашлялась, отмахнулась рукой.
— Я ничего подписывать не буду, — твердо сказала она.
Геннадий наклонился к ней, нависая всей массой. От него пахло парфюмом и коньяком.
— Слушай сюда, овца. Я уже вписался за этот объект. Я людям слово дал. Если ты меня подставишь, я тебе жизнь устрою такую, что печь твоя раем покажется. Ты думаешь, ты самая умная? Квартирка упала, и ты королева? Ты никто без меня. Кто тебя, чумазую, в люди вывел? Я!
— Ты меня не выводил, я сама себя сделала, — голос Зои дрогнул, но не от страха, а от омерзения.
— Сама? — расхохотался Веня. — Ой, не смеши. Баба сама может только борщ варить. И то, если муж продукты купит. Подписывай, не беси Гену. Он в гневе страшный, ты ж знаешь. Собак рвет, и тебя порвет.
Унижение было липким, как пролитый сироп. Они сидели втроем, уверенные в своей безнаказанности, в своем праве распоряжаться её жизнью, её прошлым, её будущим. Они видели в ней ресурс. Функцию.
— А что я получу? — повторила она фразу мужа, сказанную в мастерской.
— Ты? — удивился Геннадий. — Ты получишь сохраненную семью. И мужа, который на крутой тачке будет тебя иногда возить. Мало?
— Наглость — второе счастье, да, Геныч? — Зоя вдруг улыбнулась. Улыбка вышла кривой и страшной.
— Чё ты лыбишься? — напрягся Стас.
— Думаю, как вы жалко выглядите. Три здоровых мужика пытаются обобрать одну женщину. Не стыдно?
Геннадий резко схватил её за запястье, сжав так, что суставы хрустнули.
— Больше уважения, тварь. Дома я тебе покажу, кто тут жалкий. А сейчас — ручку в руки и подпись. Быстро!
Зоя посмотрела на свою руку, побелевшую под его пальцами. Внутри неё что-то щелкнуло. Как будто лопнула перетянутая струна. Страх исчез. Осталась только чистая, дистиллированная злость. Она резко дернула рукой, освобождаясь, и встала.
— Я пойду, — сказала она.
— Сядь! — заорал Геннадий, вскакивая.
— Я сказала, я ухожу. Встретимся в квартире. Завтра. Там и поговорим. Хочешь показать объект покупателям? Приезжай. Я буду там.
Она вышла из кабинки, оставив их в недоумении. Геннадий пнул диван.
— Никуда она не денется. Завтра дожмем.
Часть 4. Шоурум несбывшихся надежд
Но перед квартирой Геннадий решил нанести контрольный удар. Он заставил Зою, практически силком, заехать в автосалон премиум-класса. Огромный стеклянный куб, наполненный блестящими зверями из металла и кожи.
— Смотри, — он подвел её к огромному черному внедорожнику. — Вот это — уровень. Я уже внес залог.
— Залог? С каких денег? — опешила Зоя.
— С кредитки. Покроем с продажи твоей халупы. Представь: я подъезжаю на таком к клиентам. Сразу другой ценник за тренировки можно ставить. Это инвестиция, Зоя! Ты должна понимать.
Вокруг сновали менеджеры в узких костюмах, предлагая кофе. Геннадий вел себя как хозяин жизни. Он громко обсуждал комплектацию, смеялся, хлопал менеджера по плечу. Зоя стояла рядом, чувствуя себя пустым местом.
— Эй, жена! — крикнул он через весь зал. — Иди примерь сиденье! Пассажирское! Твое место — справа от водителя, поняла метафору?
Люди оборачивались. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с насмешкой.
— Ты уже потратил деньги, которых у тебя нет, — громко сказала Зоя. Её голос разнесся под высокими сводами салона. — Ты заложил наше спокойствие ради куска железа.
Геннадий подлетел к ней, схватил за локоть и зашипел в ухо:
— Заткнись, дура. Не позорь меня перед людьми. Ты сделаешь так, как я сказал. Или я, клянусь, запру тебя в подвале твоего цеха вместе с крысами. Ты меня знаешь.
В этот момент Зоя поняла: семьи больше нет. Есть враг. Опасный, жадный, беспринципный враг. И с врагом нельзя договариваться. Врага нужно уничтожать. Она посмотрела на свое отражение в полированном боку машины. Уставшая женщина? Нет. Там отражался огонь.
— Поехали в квартиру, Гена. Пора заканчивать этот цирк.
Часть 5. Сталинский капкан
Квартира тетки встретила их запахом старой пыли, нафталина и застоявшегося времени. Высокие потолки с лепниной терялись в полумраке. Тяжелые бархатные шторы закрывали окна. Мебель в чехлах напоминала привидений.
Геннадий вошел первым, по-хозяйски включил свет в коридоре. Лампочка моргнула и тускло осветила облупившиеся обои. Следом за ним ввалились Веня и Стас.
— Ну нифига себе хоромы! — присвистнул Веня. — Тут коридор как моя однушка. Гендос, да тут ремонту на лимон, но продать можно за двадцать!
Геннадий потер руки.
— Так, Зоя. Документы у нотариуса уже готовы, осталось мое присутствие и твоя подпись. Пацаны свидетели. Давай, не тяни резину.
Зоя стояла в центре гостиной. Она медленно сняла куртку, бросила её на старый диван. Закатала рукава свитера, обнажая сильные, жилистые руки стеклодува.
— Никакой продажи не будет, — сказала она. Голос звучал низко и странно спокойно.
— Опять двадцать пять! — взревел Геннадий. Его терпение лопнуло. — Стас, закрой дверь, чтоб соседи не слышали воспитательный процесс.
Брат хихикнул и щелкнул замком. Геннадий шагнул к жене.
— Ты сейчас подпишешь эту бумагу, — он достал из кармана мятый договор. — Или я тебя буду учить уму-разуму. Жестко. Как бешеную суку.
Он замахнулся для пощечины — привычный жест запугивания. Но его рука не достигла цели.
Зоя перехватила его запястье в воздухе. Её хватка была железной. Годы работы с тяжелыми металлическими трубками и инструментами сделали её пальцы тисками. Геннадий дернулся, пытаясь вырваться, но не смог. Его глаза округлились.
— Ты думал, я слабая? — прорычала Зоя.
Рывок. Она дернула его на себя и со всей силы толкнула в грудь. Геннадий отлетел, споткнулся о ковер и рухнул на пол. Стас и Веня замерли, открыв рты.
— Э, ты чё, попутала? — дрогнул голос Вени.
Зоя не стала ждать. Злость, копившаяся годами — за каждую колкость, за каждое унижение, за каждую копейку, которую он считал в её кармане, — вырвалась наружу вулканом. Она не была изящной фехтовальщицей. Она была рабочей силой.
Геннадий начал подниматься, но Зоя налетела на него вихрем. Она схватила его за лацканы дорогого пальто и рванула с такой силой, что ткань затрещала и лопнула по швам. Пуговицы брызнули в разные стороны, как шрапнель.
— Ты хотел денег?! — заорала она так, что задрожал хрусталь в серванте. — На тебе денег!
Она влепила ему пощечину. Звонкую, тяжелую, рабочую оплеуху. Голова Геннадия мотнулась.
— Ты, ничтожество! Паразит! — она трясла его, как тряпичную куклу. Её ногти впивались в его плечи через рубашку. Она не била кулаками, она использовала свои руки как оружие захвата и подавления.
Стас попытался вмешаться:
— Эй, психованная, остынь!
Зоя резко развернулась к деверю, и её лицо было настолько искажено яростной, первобытной злобой, что парень попятился. В руке она схватила тяжелый бронзовый подсвечник с комода.
— Шаг вперед — и я тебе башку проломлю! — рявкнула она. Стас поднял руки и вжался в стену. Веня вообще попытался слиться с обоями.
Геннадий, шатаясь, встал. Его лицо было красным, рубашка разорвана до пупа, пальто висело лохмотьями. Весь его лоск, вся его напускная аристократичность исчезли. Перед ней стоял испуганный, помятый мужик.
— Зоя, ты больная… Я тебя в дурку сдам… — пролепетал он, пятясь.
— Вон! — её крик был похож на удар молота. — Вон отсюда, все трое! Чтобы духу вашего здесь не было!
Она снова схватила мужа, на этот раз за шиворот и пояс брюк, и с нечеловеческой силой потащила к двери. Он упирался, его ботинки скользили по паркету, но против этой стихийной силы он ничего не мог сделать. Страх парализовал его. Он никогда не видел её такой. Он не знал, что делать с женщиной, которая не плачет, а атакует.
Она распахнула дверь и буквально вышвырнула его на лестничную площадку. Геннадий пролетел пару метров и ударился о перила. Следом вылетели Стас и Веня, подгоняемые пинками и угрозами.
— Это моя квартира! Моя жизнь! — орала Зоя на весь подъезд. Соседи уже открывали двери, выглядывая. — Ещё раз увижу — убью! А ты, Гена, вали к своим собакам!
Она стояла в дверном проеме, растрепанная, страшная и прекрасная в своем гневе. В одной руке подсвечник, другая сжата в кулак.
— И последнее, — сказала она уже тише, но так, что у Геннадия все сжалось внутри. — Тебя ждет развод и ты мне щенок компенсируешь всё, что было вложено в твой питомник. Всё!
— В смысле?
— И ещё, свекровь подала на твоё выселение из их загородного дома. Ты бомж, Гена. С кредитом на машину. Ты просто шакал который кусается только в стае, а когда ты один, то просто трус.
Зоя с грохотом захлопнула тяжелую дверь. Лязгнул замок.
Геннадий сидел на грязном бетонном полу лестничной клетки в разорванном в клочья кашемировом пальто. Мимо проходила соседка с таксой. Собака подошла к «великому кинологу» и, не чувствуя в нем больше никакого авторитета, звонко залаяла ему прямо в лицо. Брат и друг уже быстро спускались по лестнице, бросив «лидера» одного разбираться со своими проблемами. Он понял, что это конец.
***
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Автор: Анна Сойка © Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»