Новый этап в детской сказочной литературе провозглашён в самый канун нового века. В программном предисловии к "Удивительному волшебнику из страны Оз", вышедшему в 1900 году, Фрэнк Баум презентует свою сказку как modernized – модернизированную, улучшенную, современную, "в которой сохранены чудеса и радость, а страдания и кошмары (heart-aches and nightmares) исключены", противопоставляя её старым сказкам братьев Гримм и Андерсена (которые, видимо, слишком мрачны и травматичны, на его взгляд).
Это продолжение заметок о сказках Баума и Волкова.
Начало здесь >>
Безопасность, развлекательность, новизна
Заодно Баум предлагает в новых сказках устранить "стереотипных джиннов, гномов и фейри", наводящих ужас. Переводить здесь английское fairy как "фея" – не вполне точно; fairy в средневековом английском и ирландском фольклоре были весьма пугающими существами, совсем не похожими, например, на фею Динь-Динь из диснеевского "Питера Пэна", и Баум недаром включает fairy в перечень неприятных сказочных существ. Собственно, "волшебная сказка" по-английски и есть fairy-tale, и исходный смысл, возможно, таил в себе оттенок ужасного.
Вот всё ужасное и леденящее кровь (horrible and blood-curdling), по мнению Баума, должно быть отринуто. Дескать, раньше сказки через страх несли мораль, воспитывали, а сейчас детское образование и так уже включает воспитание нравственности, поэтому современный ребёнок должен хотя бы в сказках отдохнуть и получить чистое развлечение и удовольствие, без всяких страшилок.
Соответствует ли "Волшебник страны Оз" этой программе? Думаю, в целом, да. Бауму удалось создать что-то своё, очень самобытное и ни на что не похожее, уйти (насколько это было возможно) от влияния предшественников – и от романтических сказок с их готической жутью, и от андерсеновской меланхолии и трагичности, и от истерического, грубого, снобистского, абсурдного мира "Алисы в Стране Чудес" Кэрролла. Это вовсе не значит, что те миры были хуже, но вайб страны Оз совсем другой – милый, дружелюбный, комфортный.
В плане безопасности сказочного мира замечательное решение – сделать всех людей в стране Оз маленького роста, не выше самой Дороти (её возраст точно не указывается, считается, что ей примерно 6-7 лет). Это сразу задаёт иной масштаб и ощущение мира, в котором ты не беспомощный и зависимый от взрослых ребёнок, а действующий субъект, полноценная героиня. В такой несколько игрушечной и кукольной стране, к тому же сразу проявляющей к тебе доброжелательность, кажется, не стоит ничего опасаться по-настоящему. А самой большой проблемой становится возвращение домой.
Конечно, и здесь есть свои злодеи, свои препятствия и опасности, но все трудности преодолеваются легко и "с песней" (в экранизации-мюзикле это реализуется буквально и смотрится очень органично). Традиция милой, безопасной и развлекательной сказки, заложенная Баумом, станет основной в XX веке, особенно в анимации, прежде всего диснеевской.
Кровавые подробности
В стране Оз нет кровопролитий или членовредительства, по крайней мере, в отношении существ из плоти и крови. Никто из добрых персонажей, разумеется, не погибает, да и гибель злых изображена щадящим для читателя образом. Самый травматичный момент в сказке – когда Летучие Обезьяны расправляются с Пугалом и Жестяным Дровосеком (у Волкова – Страшила и Железный Дровосек).
Вот как это описано у Волкова (тут он ничего не меняет в тексте Баума):
"Железный Дровосек напрасно размахивал топором. Обезьяны облепили его, вырвали топор, подняли бедного Дровосека высоко в воздух и бросили в ущелье, на острые скалы. Железный Дровосек был изуродован, он не мог сдвинуться с места. Вслед за ним в ущелье полетел и топор.
Другая партия обезьян расправлялась со Страшилой. Они выпотрошили его, солому развеяли по ветру, а кафтан, голову, башмаки и шляпу свернули в комок и зашвырнули на верхушку высокой горы".
Забавно, что у Волкова с этого эпизода начинается глава под названием "Победа" (у Баума - "Поиски Злой Ведьмы"). Такой спойлер для юного читателя, чтобы он не расстраивался и знал, что "наши" всё равно победят. Вдобавок и "цена победы" оказывается невысока, потому что эти герои, в общем, неубиваемы, при любом уроне их всегда можно восстановить. Саму сцену расправы не стали иллюстрировать ни Денслоу, ни Владимирский, зато оба изобразили счастливое технологичное "воскрешение".
Всё же, кажется, Волков не совсем понимает (или не совсем принимает) концепцию безопасного мира и "улучшает" сказку, добавляя героям трудностей. Так появится эпизод с Людоедом, немыслимый для Баума. Людоед – персонаж как раз "старых" сказок, таких, как "Кот в сапогах" и "Мальчик-с-пальчик", и воплощает те кошмары, от которых бежит Баум. У Волкова Людоед живёт в каком-то мрачном средневековом замке со стенами и рвом, у него было много слуг, которых он съел. Он прекрасно устроился бы в страшном сказочном мире братьев Гримм, но в "игрушечной" Волшебной стране смотрится крайне чужеродно.
Волков, не смущаясь, набрасывает "жести". Тотошка у него лежит бесчувственный возле дерева, а "из его ноздрей текут струйки крови". У Баума никакой крови в сказке вообще нет. Жестяной Дровосек, конечно, зарубил сорок волков, посланных Ведьмой Запада, и мы понимаем, что там должно быть вообще-то кровавое месиво, но так же мы понимаем, что это как бы "игрушечный" мир, у игрушечных волков нет крови, и нас не удивляет отсутствие подробностей об этом. Даже само слово "кровь" Баум не использует.
Интересно, что и у Волкова всего два момента, где встречается кровь. Первый - уже упомянутая сцена с Тотошкой (про него ещё свидетельница-белка сообщает, что Людоед "так хватил его своей огромной ногой, что он, наверное, умрёт"). Второй момент – тот, где описывается гигантский паук: "кто бы ему ни попался, он хватает передними лапами, тащит ко рту и высасывает кровь" (у Баума просто "пожирает, как паук муху"). Есть в этом какая-то непоследовательность, половинчатость: в одних местах Волков добавляет натуралистичности, в других сохраняет "игрушечную" условность. Например, те же волки с отрубленными головами у Волкова описываются вслед за Баумом без кровавых подробностей.
Но возвращаемся к Людоеду. Волков очень натуралистично описывает, как он кладёт связанную Элли на кухонный стол, точит большой нож, та плачет и просит пощады, он заносит над ней свой нож... но потом передумывает и идёт спать. Чистый хоррор. Ни в одном эпизоде у Баума Дороти не находится так близко к смерти, ещё и такой жестокой. Да и у Волкова тоже ничего страшнее уже с Элли не случится. А это ведь она даже до Изумрудного Города не дошла. Довольно странное появление "финального босса" в самом начале пути, да и в целом вся эта глава изрядно выбивается из общего повествования. В детстве что-то такое, кажется, неосознанно чувствовалось, Людоед казался пришедшим как будто со страниц другой сказки, но эпизод был ярким, пугал и запоминался.
Художник Николай Радлов, иллюстрировавший первое издание волковского "Волшебника", снижает этот страх с помощью почти карикатурного юмора. У его Людоеда на полочке бытовая мясорубка (у нас дома и через 50 лет после выхода книги была точно такая же) и баночки с солью и перцем:
Людоеда Железный Дровосек разрубит пополам "вместе с кастрюлей", надетой на голову, то есть, очевидно, вдоль (у Баума людей он не рубит, но, конечно, и таких людей там не попадалось). Достойная развязка жуткой главы.
Драматичный и динамичный рисунок Леонида Владимирского с этой сценой занимает весь разворот, рассекая текст, как Железный Дровосек – голову Людоеда:
А у Радлова есть замечательная деталь: та самая белочка, которая участвовала в спасательной операции, а в момент кульминации, как болельщица на стадионе, поднимает лапки в предвкушении решающего удара:
Борьба со стихией
Ещё одна глава, добавленная Волковым, и опять же с целью усложнения пути героев, – это "Наводнение". Река уже была препятствием раньше, на пути к Изумрудному городу, и герои уже преодолевали её на плоту, так что Волков в некотором смысле повторяется. Только теперь он устраивает на реке бурю, больше подходящую, правда, для морских просторов и снова идущую вразрез с концепцией "безопасного мира".
Герои оказываются на островке, где их ночью застигает страшная гроза с ветром, и остров полностью затапливает.
"Три друга встали вокруг Элли, мужественно готовясь встретить натиск бури.
И буря грянула! Налетел ветер. Косой дождь больно хлестал Льва и Элли крупными каплями. Лев встал спиной к ветру, расставил, выгнул спину. Под ним оказался уютный шалаш, куда забрались Элли и Тотошка, спасаясь от ливня."
Мирон Петровский объясняет характер этого эпизода идеологическими причинами:
"Вместо женственного («для девочек») эпизода с фарфоровыми куколками Волков ввел сцену мужественной борьбы с наводнением, захлестывающим островок, на котором очутились наши герои. Замену определила тема, актуальная для советской литературы тех лет, — одоление природы, борьба с её необузданными стихиями. Запреты или ограничения, которые накладывал растущий тоталитаризм на изображение социальных конфликтов в советском обществе, заметно сдвигали литературу в сторону дозволенных конфликтов, борьбе со стихиями на море, в воздухе и на суше. Четвёрка героев выдерживает натиск волн на своем островке, как папанинцы на льдине или челюскинцы на гибнущем корабле (это сходство особенно выразительно на иллюстрациях Н. Радлова к сказке)".
Петровский М. Книги нашего детства
Вообще-то героев пятеро, а не четверо (Тотошка бы обиделся), но связь с актуальными героическими темами действительно чувствуется. И спасение челюскинцев, и эпопея с папанинцами – это громкие события 1930-х годов, того десятилетия, когда создавался "Волшебник" Волкова. Так неожиданно в главной американской сказке появляются элементы из советского контекста.
Если рисунок Радлова изображает скорее стойкость на протяжении длительного времени, невозмутимость и терпение героев, то иллюстрация Владимирского более экспрессивна и передаёт весь драматизм момента.
По итогу это препятствие оказалось не менее, а может, и более серьёзным, чем нападение Летучих Обезьян на пути к Бастинде, ведь жизнь Элли на этот раз была под реальной угрозой, как и в плену у Людоеда. В остальном сценарий практически повторяется: Страшилу уносит река, заржавевший Железный Дровосек скрывается под водой (то есть оба приходят в негодность, которую для этих героев можно сравнить с полным параличом при сохранении сознания), а Лев спасает Элли и Тотошку, переплывая вместе с ними на другой берег. Затем, когда вода сойдёт, они возвратятся, найдут и восстановят друзей.
У Баума, между прочим, стихийные бедствия вообще не сотрясают страну Оз. Даже ураган, с которого всё началось, "опустил домик на землю очень мягко (для урагана)". Волков это замечание про "очень мягко" убирает, а сам ураган у него становится делом рук Гингемы, которая мстит людям:
"Достанется же этим проклятым людям! Ненавижу я их! Расселились по свету! Осушили болота! Вырубили чащи!.. Всех лягушек вывели!.. Змей уничтожают! Ничего вкусного на земле не осталось!"
То есть мало того, что Гингема знает о наличии мира за пределами Волшебной страны, так ещё и стремится ему навредить. Получается, сам образ сказочного мира видоизменяется: если у Баума это изолированный милый островок уюта и безопасности, и даже ураган на территории страны Оз теряет свою силу и мягко опускает домик (по чистой случайности – на голову Злой Ведьмы Востока), то у Волкова это вовсе не такой уж безопасный уголок – с людоедами и наводнениями, где можно запросто распрощаться с жизнью, – и несущий угрозу даже для внешнего мира.
Хрупкий мир
"Женственный", как его назвал Петровский, эпизод с посещением Фарфоровой страны Волков исключил, как мне кажется, ещё и потому, что в его мир "сказочного реализма" он действительно не очень вписывался. А вот у Баума Фарфоровая страна становится воплощением "кукольности" этого мира и важным напоминанием о необходимости не только храбро и решительно противостоять опасностям, но и бережно относиться к тем, для кого опасность можешь представлять ты сам.
Какой снова контраст! На завершающем отрезке квеста, когда главное препятствие пройдено и главный враг, последняя злодейка страны уничтожена, и герои идут к Волшебнице Юга (у Баума её зовут Глинда, у Волкова – Стелла), которая поможет вернуть девочку в Канзас, – вот на этом пути уже, по сути, к развязке волковские персонажи переносят чуть ли не самое опасное происшествие за всю сказку, а у Баума они попадают в самую незащищённую, самую хрупкую в прямом смысле страну – Фарфоровую, где сами становятся главной угрозой.
Перед ними простиралась широкая плоская равнина с гладкой, блестящей и белой поверхностью. Она напоминала дно огромной тарелки. На ней было разбросано множество домиков, целиком сделанных из фарфора и раскрашенных в различные яркие цвета. Эти домики были довольно маленькими. Самые большие из них достали бы Дороти только до пояса.
Здесь даже маленькая девочка Дороти оказывается великаншей, и любое неосторожное движение способно повредить фарфоровых человечков, которых, конечно, можно починить, но, как говорит местная Принцесса, "после починки уже никогда не будешь такой хорошенькой, как прежде".
Ещё есть замечательный момент, когда Дороти в наивном порыве и из лучших, как водится, побуждений хочет забрать фарфоровую Принцессу к себе и поставить на каминную полку.
"— От этого я бы стала очень несчастной, — ответила фарфоровая Принцесса. — Видите ли, здесь, в нашей стране, мы живем в свое удовольствие. Мы можем разговаривать и передвигаться как нам заблагорассудится. Однако, всякий раз, когда кого‑нибудь из нас забирают, он каменеет и может лишь неподвижно красоваться. Разумеется, этого от нас и ожидают, когда мы стоим на каминных полках, в шкафах или на столах в гостиных. Но здесь, в нашей собственной стране, жизнь гораздо приятнее."
Чудесная метафора отношения к другому человеку, пусть даже бережного и заботливого, но – как к вещи (поставить на полку и любоваться).
А завершается глава вердиктом мудрого Пугала: "Я рад, что сделан из соломы, меня ведь нелегко повредить. В мире есть вещи и похуже, чем быть соломенным чучелом!"
Вот такое сочетание трепетности и очень едкого и не совсем уж детского юмора вообще свойственно сказке Баума. И удивительно, как в переработке Волкова она наполняется совсем другими интонациями, как меняют её несколько добавленных и убранных эпизодов, вроде бы не влияющих на сюжет, как даже жанр становится другим.
Продолжение следует >>
Начало заметок о сказках Баума и Волкова - здесь.
Все посты о детских фильмах и книгах собраны здесь.
Если вам понравился текст, вы можете помочь в развитии канала, поставив лайк и подписавшись. Это, правда, ценно и мотивирует автора. Особая благодарность тем, кто найдёт возможность поддержать канал донатом, это поможет вести его регулярнее.
Можно подписаться также на телеграм-канал автора.
Комментарии приветствуются, как и доброжелательный тон общения.
Что ещё интересного в этом блоге: