– Почему же все у нас с Ирой все пошло не так, как надо, почему мы расстались? Но что ж, теперь-то я пойду на любой компромисс, лишь бы быть вместе с сыном и Ирой. Ведь за все эти четыре года я так и не взглянул ни на одну женщину, для меня и сейчас существует лишь одна Ира. Но должна же моя любовь растопить все ее обиды, дать ей понимание того, что она не права, лишая и себя, и сына общения со мной. А может она меня уже не любит, и у нее есть другой? Пожалуй до отъезда я буду каждый день ходить к тете Лиде я общаться с сыном, – решил Мирон и успокоился, – за эти дни Сережа привыкнет ко мне, я в это верю.
И на следующее утро, после очередного снегопада, Мирон, освободив от снега свои дорожки, и расчистив выезд на дорогу для своей машины, отправился к Лидии Карповне, чтобы помочь и ей.
Он с трудом вошел во двор, и увидев у крыльца лопату столь нужную в этот момент, ведь он стоял в снегу почти по колено, он с трудом до нее добрался.
– Видно снег в этом году уже лег на землю основательно и таять до весны явно не собирается, – решил Мирон, и подошел к делу со всей серьезностью, откидывая снег далеко, чтобы он лежал в грядках, как объясняла ему мама еще в далеком детстве. Вскоре вышел на прогулку Сережа, он был тоже с инвентарем в руках: у него была маленькая лопатка и он начал расчищать снег вокруг дома. Работал он молча основательно, но медленно, видно было, что он этим занимается не в первый раз.
– Сережа много-то не очистит своей лопаткой, видно и мне надо присоединяться к нему, чтобы весь снег и там убрать Да и дома тоже, ведь я только с дорожек убрал, но ни родители, ни Лидия Карповна мне не не давали указаний убирать снег вокруг дома. Так что спасибо сыну за подсказку.
Через четверть часа Мирон закончил с дорожками и перешел к уборке снега вокруг дома, Идя навстречу Сереже. И вскоре они встретились:
– Не замерз? – спросил он у Сергея.
Сергей тут же ответил:
– Нет, я привычный, я в прошлом году болел меньше всех в нашей группе, всего один раз.
– Молодец я рад за тебя, а ты, Сережа, не знаешь, где еще надо чистить дорожки, я ведь не знаю, где они в вашем дворе расположены.
– Знаю, к курочкам надо еще расчистить, вот в той стороне. Я сейчас к ним сбегаю прямо по снегу, А вы по моим следам и почистите, а то их кормить пора, бабушка им уже и еду приготовила.
“Вы” в речи сына не понравилось Мирону, но он подумал, что сам в этом виноват и посмотрел вслед сыну. А тот, неуклюже утопая в снегу, отправился к курятнику. Ох, в сапожки сейчас снега наберет, надо его домой отправлять, решил Мирон и сказал Сергею:
– Я все понял, а теперь иди к бабуле и скажи, что через пять минут я дорожку к курам уже начну чистить. Пусть выходит.
Да, здесь в селе и зимой работы достаточно, подзабыл я все там, в большом городе. И не только о физической работе подзабыл, но и о том забыл, что родителям помогать надо. Вот даже Сережа знает больше о том, что необходимо делать, хороший растет парень, а я…
– Я эти четыре года профукал по своей глупости. Как же, ведь я считал себя правым, самым умным. Я же в университете учился, образование получал. И получил. Но вот прав оказался наш директор школы Михаил Венедиктович, который всегда говорил нам, что высшее образование ума не дает. А мы его не понимали тогда. Да, я получил хорошее образование. А вот с умом, видно, не получилось, ум наверное дается тогда, когда приходит понимание того что человек далеко не так совершенен, как ему кажется, когда приходит сомнение в том, что ты, как личность, всегда прав.
– Вот все эти сомнения и заставляют умнеть. И не просто умнеть, у набираться ума методом проб и ошибок. А я пока только ошибался, не пробуя. Так что сейчас мне надо наверстывать и начинать пробовать. Первой моей пробой станет примирение с Ириной, которая оказалась заложницей моей главной ошибки в жизни. Я эти четыре года не прощу себе, так и буду их вспоминать, как укор моей совести.
Вскоре из дома вышли Лидия Карповна и Сережа, и они пошли кормить кур. А Мирон тут же решил, что завтра повезет их обоих в город:
– Пусть навестят Ирину, ведь сколько можно сидеть в этом захолустье. Хотя смотря с какого ракурса посмотреть, – угомонил свое пренебрежительное отношение к родному селу Мирон.
И он оглянулся на виднеющийся вдали сосновый бор, а потом повернулся в ту сторону, где была старинная церковь, считающаяся памятником культурного наследия, затем развернулся к соседскому домику, красивому, отделанному резьбой и украшенному в приятный и непривычный бежево-шоколадный цвет. Его построил еще прадед его одноклассника Леньки дед Митрич. Они были еще маленькие, когда в детстве совсем старенький дед Митрич сидел на лавочке у своего двора, приглядывая за ними и еще за Ленькиной младшей сестренкой Полинкой.
– Ах, как же давно это было. И как только у меня язык повернулся назвать Вязники захолустьем. Да и с умом у меня что-то в последнее время не то. А может я просто зазнался от городской жизни.
– Эх Мирон, спустись с небес на землю, – говорил он сам себе, что-то гордыня тебя замучила. Оглянись вокруг, проще надо быть, душевней.
И тут вернулись Лидия Карповна и Сережа. К ним и обратился Мирон:
– Лидия Карповна, если вам что-то надо – говорите. Может в доме что-то сделать, может в магазин съездить, а то ведь мне скоро уезжать.
– А можно, Мирон, в город с тобой съездить, чтобы Иринке отвести то, что ей может понадобиться. Да и купить надо бы кое-что.
– Можно, конечно, вам лучше сегодня или завтра?
– Да мне все равно, лишь бы тебе, дружок, удобно было.
– Ну тогда сегодня. Снег, как я думаю уже не пойдет, а вот завтра неизвестно что будет.
И вот они втроем едут по трассе, а машины несутся навстречу одна за одной. Сережа сидит сзади на кресле, взятом у соседа, и с восторгом смотрит на такие разные машины: то огромные, неуклюжие, то красивые, разноцветные, то какие-то длинные, даже страшные. А дядя называет их по-разному, но Сережа их и запоминать не успевает, так как они тут же проносятся мимо. Но вот они и доехали. И все, что захватили с собой вкусного, они оставили маме, которая только и успела их обнять и поцеловать. И ее тут же заставили вернуться в палату. Но Сережа не заплакал, он же уже большой, как сказал он бабушке и дяде, имя которого он так и не запомнил. А потом они поехали сначала на базар, как приказала бабушка, а потом по магазинам.
И когда они, наконец- то купили все, что нужно, то дядя повез их еще куда-то. Вскоре они подъехали к большому магазину, и он, оставив бабушку в машине, повел его куда-то наверх. вернее он не повел, а взял его на руки, и они встав на лестницу, поехали на ней вверх. Сойдя с лестницы, они почти сразу свернули туда, где было много игрушек. И Сережа пропал… Сначала он просто ходил между рядами с игрушками, со страхом прикасаясь к ним. А потом дядя сам выбрал ему три игрушки, правда спросил нравятся ли они ему. Сережа только кивал головой. А потом он сам выбрал себе несколько раскрасок, которые с удовольствием всегда раскрашивал. Они пошли назад к машине, где бабушка разговаривала по телефону.
Все загрузив на заднее сиденье, и взяв бабушку, они пошли назад в огромный дом и там, зайдя в маленькую комнату пили чай и ели очень вкусные пирожные. Они с мамой ели уже такие, но в другом месте.
На обратной дороге Сережа уснул. И ему снился этот самый дядя, они сидели с ним на речке и ловили рыбу. А рядом сидел Петр Петрович, главный рыбак в Вязниках и завидовал им, так как у него рыба совсем не клевала, зато они поймали пять рыбок: три маленьких, и две больших.
Приехали они поздно. Сережа проснулся для того, чтобы только раздеться и приготовиться ко сну. А потом он почувствовал, как надежно и удобно лежит он на руках этого дяди, который, почему-то, целует его в висок, как обычно это делала мама. И он сразу проваливался сон. Вот и сейчас он прикрыл глаза глянул на дядю и, увидев его улыбку, тут же уснул как младенец.
А через день, забрав, у Лидии Карповны передачу для Ирины, Мирон уехал, его отпуск кончился. В больнице они поговорили всего минут пять, так и не коснувшись тех главных вопросов, которые они мечтали разрешить. Но времени на это у них сейчас не было, да и больница не то место, где ведут серьезные разговоры. Номерами телефонов они все же поменялись, и теперь по выходным дням перезванивались, ведь Мирону хотелось все знать о жизни сына. И еще он просил его фотографии, но вести серьезные разговоры по телефону они оба не хотели.
– Серьезный разговор вслепую не получится, – сразу решил Мирон.
– Если уж мы хотим понять и простить друг друга, то нам надо смотреть только в в глаза друг другу, – думала Ирина. И ей хотелось не только подобрать нужные слова для разговора, но и оказаться в объятиях Мирона.
Мирон пообещал приехать к ней только восьмого марта. Ирину же выписали в конце января. И жизнь снова вошла в обычную колею. Она, отработав неделю, снова ехала в Вязники. Но теперь уже шла от трассы с опаской. В этот ее приезд к ним в гости пришли родители Мирона. Они принесли Сереже подарки, а главное, они пришли узнать о том, что же решили ребята. Но Лидия Карповна сказала, что пока все остается как и было.
– А вот весна придет, тогда, может быть ,что-то и изменится,– все же предположила она.
Я от всей души желаю счастья и своим героям, и своим подписчикам, которых сердечно благодарю за посещения моего канала, за лайки и комментарии!
Предлагаю вам прочитать и другие мои рассказы: