Веки поднимались с трудом, все тело ныло. А голова, бедная голова, болела так что Ирине хотелось плакать:
– Что это со мной? – подумала она и, наконец, открыла глаза.
Над ней было небо, огромное, высокое и уже темное, но падающий снег делал все вокруг красивым и светлым. Даже ночное небо Иру не пугало, ведь шел изумительно красивый, ослепительно белый снег. Крупные снежинки падали на лицо Ирины и тут же таяли. И вдруг Ирина поняла, что она упала, причем очень основательно, ведь ее тошнило, а голова, ее несчастная голова болела, очень болела. Она повернула ее в сторону дороги.
– Хорошо, что я от дороги так далеко упала, вдруг машина появится, хоть не задавит, но тут же Ирина запаниковала,– ой, так тут меня никто и разглядеть не сможет. Надо вставать.
Ирина пошевелилась. И снова боль пронзила ей голову, именно голова просто вся была пронизана болью, нестерпимой болью. Она провела рукой по груди, снега на ней почти не было.
– Значит без сознания я была сравнительно недолго, – и это уже обрадовало Ирину.
Она пошевелила руками и выяснила, что с ними все было хорошо. Потом она попыталась согнуть ноги, ей показалось, что ноги тоже были в порядке, боли нигде не возникало.
– А вот все признаки сотрясения головного мозга налицо, – печально подумала она.
Ирина повернулась на правый бок. Вот тут-то ее и затошнило. Но она все же перевернулась на живот, проползла чуть вперед, стараясь сворачивать к дороге. И вскоре попыталась подняться, но у нее не получилось. Ира сделала еще одну попытку, и опять ничего не вышло. Но она отдохнула чуть-чуть, и снова пыталась встать на ноги. Голова по-прежнему раскалывалась, но она решила, что встать надо.
– Во-первых, мама с Сережкой меня ждут, а во-вторых, возможно еще кто-то будет ехать в Вязники на своей машине и подхватит меня, как это обычно бывало.
Ира прекрасно это знала, она часто ездила в родное село, и ее обязательно подвозили односельчане, если она ехала последним рейсом, который не заходил в село.
Тут она увидела свою сумку, доползла до нее, и, опираясь на сумку, она все же попыталась еще раз подняться. И только с третьего раза у нее получилось. Сумка, которая сейчас Ирине показалась неподъемной, тянула ее вниз, хотя она взяла с собой только самое необходимое. Но потом Ира потихоньку пошла вдоль дороги по снегу. Но сумку она не несла, а просто тащила ее по снегу. Автобус высадил ее, как и обычно, на трассе. А до Вязников всего-то полтора километра надо идти. Но, как ей казалось, она до падения прошла от трассы метров 600-700. Ноги ее шли, а вот голова раскалывалась. Да еще и снег лепил в лицо, такой мокрый, противный.
И тут она услышала сигнал машины.
– Ну вот и помощь! – обрадовалась Ирина и остановилась, но оглядываться не стала, боясь, что голова у нее начнет еще и кружиться, она, как медсестра, почти определилась со своим неутешительным диагнозом, но все же была рада, что ее руки и ноги были в порядке.
И тут машина остановилась, было слышно, что ее дворники работали без устали. Ведь снег совсем не утихал. Из машины кто-то вышел, хлопнув дверью. Ирина почувствовала, что к ней кто-то идет, но оглянуться не могла, а только со страхом подумала:
– А вдруг это грабители? – и тут у нее выхватили сумку и стали удаляться к машине.
Через минуту Ирина снова почувствовала, что к ней опять кто-то подходит.
И возле нее вдруг появился мужчина, он легко взял ее на руки и понес к машине.
– Не надо, не надо, – закричала Ирина, – я сама.
Но мужчина как будто и не слышал ее. Он посадил ее сзади а сам сел впереди:
– Куда ехать-то?– спросил он.
– Солнечная дом три, – сказала Ирина.
– Ирка, а я тебя не узнал, – засмеялся мужчина и прибавил скорость, выезжая на центральную, очищенную от снега улицу села.
Ирина так страдала от головной боли, что не думала ни о водителе, ни о том откуда он ее знает, ведь он ей не знаком.
Через пару минут он взял сначала ее сумку с переднего сиденья и отнес во двор, а потом вернулся за ней, донес до крыльца, но вдруг решил, что вместе с ней может и упасть с крыльца. Ведь оно было полностью покрыто снегом, причем влажным.
– Иди сама, – командовал он, – а я за тобой, не бойся, я сзади подстраховывать буду.
И, страдая от боли в голове, Ира стала подниматься. А мужчина, поддерживая ее, как будто и не думал, что если она упадет, то и он не удержится, так решила Ира, и цепко скользя рукой по перилам крыльца поднималась. Ну вот и последняя ступенька.
Тут ее спутник постучал в дверь, и та почти тут же распахнулась, ведь Ирину уже давно ждали и беспокоились.
– Тетя Лида, я вам вручаю Вашу дочь, но сначала скажите, куда мне ее нести.
И, снова подхватив Ирину, он прошел в дом.
– А ты чей же будешь? – удивленно спросила хозяйка.
– Сейчас увидите, пройдя полутемный коридор, мужчина прошел за хозяйкой в комнату, аккуратно уложил Ирину на диван. А затем ловко снял с нее куртку и сапоги, и резко повернулся к хозяйке.
– А дальше сами, я побежал, меня ведь тоже дома ждут. Вот только еще сумку ее занесу. Малыш, пойдем со мной, сказал он внуку хозяйки дома.
И только тут Лидия Карповна его разглядела:
– Мирон? Ты откуда ты взялся?
– После стольких лет долго объяснять придется, а вы, тетя Лида, лучше Ириной займитесь. Думаю, что ее завтра с утра в больницу везти надо.
Он вышел, а Сережа пошел за ним, но незнакомец сказал, чтобы он ждал его на крыльце. Мирон дошел почти до калитки и вернулся с сумкой, которую и передал мальчику, легко поставив ее на крыльцо:
– Занесешь сам?
– Да, я уже большой.
– А тебе сколько же лет, парень? – спросил незнакомый дядя.
– Четыре года будет в марте.
– Ну ждите меня завтра, – он похлопал мальчика по плечу и убежал, прикрыв сначала как следует калитку, так как она была настежь.
– Доченька, что случилось? – спрашивала ее Лидия Карповна.
Но у Ирины не было сил отвечать. И мама просто села рядом и взяла ее руки в свои. Сергей же притулился к бабушке, и с испугом глядел на мать. Наконец, когда головная боль отпустила ее, Ирина сказала:
– Мама, я очень неудачно упала, у меня сотрясение головного мозга, и мне надо в больницу, обязательно. Оставаться я тут у вас не могу, прости меня. Ты, мама с Сережей устаешь, а тут вот и я.. Так что завтра мне надо назад ехать.
– Вот-вот, именно так и Мирон решил. Он сказал, что приедет за тобой с утра.
– Мирон?– удивленно спросила Ира, и решила, что она потихоньку сходит с ума, – какой Мирон, откуда ему здесь взяться, – думала Ирина.
– Ему виднее, ведь он теперь врач.
И Лидия Карповна увидела, как по щекам дочери потекли слезы.
– А я его не узнала, совсем не узнала, – с затаенной где-то в глубине души тоской, сказала Ирина и разрыдалась.
– Поплачь, поплачь, может легче станет от слез-то, – жалостливо произнесла Лидия Карповна, – пошли, Сережа, маме покой нужен, да и нам пора спать. Она выключила свет и они ушли.
А Ирина думала о Мироне, который почти пять лет назад бросил ее, вернувшись в областной центр, где он учился в медицинском университете. А теперь хочет сделать ей одолжение и отвезти в больницу.
– Да я лучше пешком дойду до нее, но с ним не поеду, – продолжая плакать, решила она и как-то незаметно для себя все же уснула.
И снилось ей, как она идет по цветущему лугу, вокруг нее шалфей, цикорий, так похожие друг на друга нивяник и ромашка. А еще и серебристый ковыль, розовый мышиный горошек. И это красота успокаивает ее, заставляет забыть обо всем и видеть только родную цветущую и необъятную степь. Этот степной простор радует ее, она даже там, во сне, чувствует, что улыбается… а навстречу идет он, Мирон...
Утром Ирина просыпается от тошноты и торопится в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ведь Ирина не видела себя в зеркало со вчерашнего дня. Но вид у нее был вполне приличный: синяков ни на лице, ни на теле у нее не было.
– Видно весь удар принял на себя мой несчастный затылок.
Она провела по нему рукой:
– Да, в больницу надо обязательно, ведь головная боль не проходит, – думала Ирина.
И Ира решила позвонить на работу, чтобы предупредить, что скорее всего появится сегодня в качестве больной. Но пока она решила заняться все же подарками, ведь до конца зимы ее сын Сережа будет здесь в Вязниках, поэтому и привозила она ему каждый раз по паре игрушек. И тут в дверь постучали, а она стояла в одной ночной сорочке, пытаясь расстегнуть свою сумку. Ира поняла, что это пришел Мирон. Ведь там, во сне, в летней степи Ирина уже под утро была в его компании, да-да сейчас в середине зимы они оба были в том уже далеком лете, где были оба счастливы. А сейчас она не хотела его видеть. Ирина быстро переоделась и тут же услышала, как мама приглашает Мирона в дом. А потом слышит и его голос, забытый, но такой родной.
– А я вчера не узнала его, и голос тоже не узнала, – и ей опять захотелось заплакать, но делать это было нельзя, он не должен видеть ее слабость.
Мирон отказался от предложения Лидии Карповны войти в дом:
– Нет-нет, нам надо ехать, я ведь видел, как ей плохо, и прекрасно знаю, что ей обязательно нужно в больницу. Тетя, Лида, поторопите ее. А я пока вам дорожки от снега почищу во дворе.
Благодарю моих дорогих читателей за лайки и комментарии и желаю всем много радости, счастья и любви!
Читайте также и другие рассказы на моем канале:
Если бы молодость знала, если бы старость могла