Август
Барабаню пальцами по столу, смотрю на ослепительно пустой лист бумаги.
Мы договорились прописать все плюсы и минусы. Решить всё вдвоём.
Но пока любимая гуляет с женой брата по магазинам, я никак не могу выкинуть это из головы.
Ребёнок. Конечно, я его хочу.
Хоть по мне и не видно, я очень переживаю из‑за того, что у нас происходит. Волнуюсь за жену, которая каждый раз с грустным лицом выходит из ванной. Я же знаю, что она каждую неделю, с надеждой и затаённым дыханием, проверяет — получилось или нет.
И мы оба в этом не виноваты. Я здоров, а вот у Ариши проблемы.
Мы и подумать не могли, что из‑за одного всё так обернётся.
Помню, как после того случая я возил её по больницам, искренне волновался, хотя тогда она была для меня почти чужим человеком. Но это нас и сблизило. Я долго не мог отпустить мысль, что по земле ходят такие вот негодяи.
И как итог — то, что происходит сейчас.
Я пытаюсь относиться к этому легче. Но не Ариша. Она хочет семьи, хочет стать мамой. У нас есть всё, кроме этого маленького счастья. Работа, дом, вторая половинка. Но красок не хватает.
И как же тяжело решать — кто выносит твоего ребёнка.
Любимая жена или другая женщина. Хотя в нашем случае — вовсе не «незнакомая».
Лену я знаю: обыкновенная девчонка, хоть и со своими загонами. Тратит деньги налево и направо, давит на жалость Арине, которая не может её бросить.
Нет, будь Май таким же странным, я бы тоже не смог. Но у него теперь есть нормальная жена, которая держит его в ежовых рукавицах.
Блудный кот гулял-гулял, со столькими переспал, а тут наконец-то нашёл нормальную девушку, которая понравилась даже матери. Дай бог Ангелине терпения. Пока уходить от него не собирается, даже планируют ребёнка.
А нам как поступить? Сдаться? Попробовать? У нас ведь всё равно может не получиться. А тогда я опять увижу слёзы жены. Нет. Надо, чтобы получилось.
Дверь в кабинет резко распахивается, и влетает Ариша — как тайфун.
От внезапности я роняю ручку и замираю, наблюдая, как моя весёлая, жизнерадостная, светящаяся изнутри жена летит ко мне. Впервые вижу её такой за последние пару месяцев. В прошлый раз она так сияла, когда мы понадеялись на ЭКО.
Чего это с ней? Развеялась?
— Авгу-у-у-уст! — тянет она, улыбаясь так, что у меня внутри всё теплело. Уголки моих губ сами ползут вверх. — Смотри, что купила!
Она почти торжественно демонстрирует какие-то тарелки — а у нас дома их и так целая гора. Но я смотрю не на фарфор, а на её глаза: они горят, как огоньки на ёлке.
— Красивые, — киваю, больше любуясь её счастьем, чем посудой. — Судя по покупкам, поход удался?
Она смеётся — звонко, по-детски, и этот смех на секунду смывает все мои страхи. И я понимаю: ради такого её смеха — я пойду на всё.
— Да-а-а… — она почти впархивает на кухню, ставит передо мной тарелку и заглядывает в мой пустой лист. — А чего это у тебя?
— Ерунда, — мну листок в комок, прицеливаюсь и швыряю в урну. Бумага глухо шлёпается о пластик.
Она вздыхает, не утруждая себя стулом, вскакивает на стол рядом. Любит так. Свешивает ноги, болтает ими.
— Мы уже неделю не поднимали эту тему, — наконец говорит тихо, поняв, что это был за лист.
— Лена ждёт ответа? — фыркаю, скрещивая руки на груди. Там всё сразу колет. Как принять тот факт, что твоего ребёнка родит и выносит не любимая женщина, а её сестра?
— Я сказала, что ты не согласен и мы не примем её предложение.
Я округляю глаза, кидаю на Аришу изумлённый взгляд. Это точно моя жена?
— Но ты ведь хотела согласиться?
— Я не буду делать того, против чего мой муж, — спокойно, но упрямо отвечает она. — Неделя прошла, ты так и не вернулся к этой теме, и я решила, что больше говорить на неё не стоит.
Я тяжело выдыхаю и потираю виски. Стены кабинета будто сужаются, лампа над столом гудит громче обычного.
— Меня смущает только одно, — слова сами выходят, глухо. — Что я не смогу поцеловать беременный живот своей жены. Всё. На остальное мне… плевать. Кто его выносит, кто его родит — он будет наш. С тобой.
Последние слова – ложь для её успокоения.
— Не поцелуешь, — качает головой, губы дрожат.
— А так… это всего лишь девять месяцев, да? — будто убеждаю не её, а себя. Хочется уже поставить точку, перестать видеть, как мечется моя девочка. — Снимем ей квартиру рядом, ты сможешь заходить к ней каждый день.
— Я боюсь, — шепчет честно. — Не знаю чего. Знаю, что Лене дети не нужны, и она откажется от него. Просто… готова согласиться, но предчувствие нехорошее.
— У нас всегда нехорошее предчувствие, когда дело касается детей, — беру её ладонь, тёплую и лёгкую, тяну к себе.
Сажаю Аришу к себе на колени, утыкаюсь носом в её шею, целую туда, где пахнет яблочным шампунем.
— Давай попробуем?
Плевать, что я чувствую. Свыкнусь с тем, что малыша выносит другая.
Но я хочу, чтобы моя женщина была счастлива. Хочу ребёнка, нашего, живого, реального.
Суррогатство — обычная процедура, многие так делают. Что может пойти не так? Составим договор, пропишем каждый пункт, поставим печати и подписи.
— Ты уверен? — в голосе придыхание, и надежда осторожно выглядывает из-за страха.
— Уверен, — улыбаюсь и целую её в ответ, задерживаясь губами на её улыбке.
Я жду радости, смеха, как раньше, — но в её глазах всё равно пляшет волнение, тонкие тени тревоги.
— Тогда я… — она осторожно с меня слезает, босыми ступнями шлёпает по паркету. — Пойду напишу Лене, чтобы завтра приехала к нам. Обговорим условия?
Я киваю. Нам нечего бояться. Мы вдвоём. Но если Ариша потухнет из-за этого своего желания стать мамой — я погасну вместе с ней.
Арина
Сомневаюсь. Правильно ли мы решили поступить?
Но ведь в суррогатстве нет ничего страшного. Столько бездетных семей прибегают к таким услугам. В этот раз мы – одни из таких людей.
Поздно отступать. Лена уже сидит напротив, неловко уткнув взгляд в стол. Мы все напряжены, будто воздух в кухне стал гуще.
Кроме Августа: он по‑прежнему задумчив, насторожен, пальцы скреплены в замок.
– С чего бы начать… – Лена нерешительно постукивает ногтем по столешнице и мечется глазами, будто выискивает подсказку у кого‑то над нашим плечом. Понимаю её: не каждый день решаешься выносить ребёнка для сестры.
– Мы поговорили с Ариной, – вступает Август, скрестив руки на груди. Голос у него ровный, даже слишком. – И с центром, который этим занимается, тоже. По деньгам не обидим: ты нам не чужой человек. Но будут условия. Переедешь в квартиру, которую мы снимем. Ежемесячные визиты к врачу, никакого алкоголя, сигарет и… мужиков. Последнее даже не обсуждается.
Кажется, у сестрёнки щёки вспыхивают.
Муж у меня прямолинейный…
– Да я и не собиралась! – пискливо вырывается у неё, чуть обиженно.
– Первые две недели – гормональная терапия, – продолжает он, будто читая по бумажке. – Потом подсадка. Если не получится – повторим один раз. Потом всё, пытаться не будем. Для нас с Ариной это тоже огромный стресс.
Лена кивает коротко, серьёзно, как профессионал на планёрке. А я сижу сжата в маленький тугой комок: ладони влажные, в горле сухо, слова в голове путаются, как нитки в клубке.
– И мы заключим договор, – добавляет Август, медленно, по слогам, будто ставит точки. – Родственники родственниками, но так всем будет спокойнее. Мне – точно.
– Без проблем, – соглашается мелкая, пожимая плечами. – Но у меня будет своё условие. Я хочу жить у вас.
– Тебе не хочется своего пространства? – говорю, что крутится на языке. – Ты же всё это время одна жила. Я ещё буду контролировать по любому чиху. Ты уверена?
– Ариш, – тихо останавливает меня. – Мне страшно так же, как вам. Это моя первая беременность. Я одна с ума сойду. Я даже не знаю, что делать!
Я ловлю себя на мысли, что, может, стоило обратиться к профессиональным сур. мамам… Но ведь если бы не Лена, мы бы и не решились на суррогатство. Никак.
– Я согласен, – говорит муж, даже не раздумывая. Непоколебим, как шкаф. – А ты, Арин?
– Я… тоже?
С одной стороны, она права: у неё нет опыта, да и у меня тоже. Лучше, если она будет рядом, под присмотром. С чего угодно может начаться беда, а так я хотя бы буду рядом.
– Тогда сразу после гормональной терапии? – поднимает на нас взгляд Лена.
– Можно раньше, правда? – оборачивается ко мне Август. Я снова киваю, будто плыву в тумане. – На днях встретимся с юристом, я покажу договор, всё ещё раз обсудим.
– Хорошо, без проблем, – сестрёнка резко встаёт, стул скрипит, отдаёт по моим нервам. Смотрит на меня с какой‑то светлой надеждой. – Ариш, можно с тобой наедине поговорить? Проведёшь? Извини, Август, это чисто женские дела.
Муж никак на это не реагирует, только моргает медленнее обычного. Я вскакиваю и почти бегу за сестрой.
– Что случилось? – шепчу уже на улице.
Передумала?
Где-то в груди появляется страх и в то же время одобрение. Вот бы передумала и мы выкинули эту мысль из головы!
Она останавливается, поворачивается ко мне.
– А Август на меня не злится? Что я… предложила такое? – Лена вскидывает на меня взгляд, и в нём такая детская просьба: скажи, что всё хорошо.
– Он злится на обстоятельства, – честно отвечаю, чувствуя, как из груди срывается вздох. – На то, что вообще нужна чужая помощь. На себя. Может, и на меня чуть‑чуть. Но не на тебя. Если бы он был против, мы бы сейчас не стояли здесь и не обсуждали всё это.
– Фух, – она театрально смахивает невидимый пот со лба и даже фыркает смешно. – Хорошо тогда. А то я распереживалась.
Я улыбаюсь краем губ, и камень внутри будто становится легче.
Да я сама такая. Пятницкий последнюю неделю сам не свой ходит. Уже надумала всякого, а он меня успокаивал, говорил, что я накручиваю. Он всегда таким был — ровным, спокойным.
– Ладненько, тогда до встречи? – она тянется ко мне, вытягивается, и волнения как не бывало. Я киваю, крепко обнимаю её, провожаю до ворот.
Возвращаюсь домой и невольно застаю Августа всё на том же месте, сидящего на кухне. На столе остывает чай, а он, как скала, с телефоном у уха.
– Села в такси? – ласково произносит он, почти шёпотом. – Ладно, давай, позвонишь, как доедешь. Люблю.
Это с кем это он?..
Я уже тянусь, чтобы выхватить у него телефон, но он сам убирает его от уха и тут же блокирует экран.
– Кто там? – слишком быстро выскакивает у меня.
– Мама звонила, – улыбается он так спокойно, что у меня в груди на секунду всё мягко оседает.
Я обнимаю его за шею, вешаюсь у него на плечах, прикасаюсь щекой к его тёплой коже. Пахнет кофе и чем-то родным, его.
– И куда она поехала на этот раз? – спрашиваю вдруг. И сразу думаю: зачем? Не знаю. Просто червячок сомнения шевельнулся. Он ведь не разговаривал с мамой так раньше… А если это была не она? А кто?
Боже, Арин, перестань. Август никогда не давал повода. Просто это «люблю»… Я собственница. Ревнивая. Не к родной матери, конечно. Но он никогда так с ней не прощался. С чего бы вдруг?
– В Карелию, – он запрокидывает голову назад, пока я стою у него за спиной, и его губы сами тянутся в улыбку, в глазах вспыхивает огонёк. – Что, тоже хочешь куда-нибудь?
– Не-а, сейчас совсем невовремя, – бурчу, потираясь с ним носами. Тепло. Безопасно.
– Согласен, – он легонько проводит ладонью по моим пальцам.
– Кстати… Мы ведь пока ничего не скажем твоей маме? – спрашиваю осторожно, будто ступаю по тонкому льду.
Он хмурится, как будто я подняла тему, о которой никто из нас ещё не подумал.
– Лучше пока никому ничего не скажем. Договорились?
– Договорились, – шепчу и лёгонько целую его в губы.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Я хочу стать мамой", Виктория Вишневская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5
Часть 6 - продолжение