Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте!
— Чего ты хочешь? — я приняла вызов, чтобы он не вздумал подниматься.
— Хотел убедиться, что ты в порядке.
Надо же, какой благородный.
— Не льсти себе, руки я на себя накладывать не собираюсь.
— Юль…
— Или боишься, что я Соню против тебя настраиваю?
— Нет, я не этого боюсь. Мне просто не плевать, ясно?
— Поздравляю, — я усмехнулась ядовито. — От «люблю» до «не плевать» всего за несколько часов. Быстро же ты.
— Ладно, нормально говорить ты явно не настроена.
— Я сейчас не то, что говорить, я тебя видеть не могу, — прошипела я, с силой задёрнув штору. — Тошно, понимаешь? Я тебя просила, просто не дёргай меня сегодня, неужели это так трудно?!
— Нам всё равно придётся поговорить.
— Я в курсе. Завтра отправлю Соню к бабушке и можешь заехать за вещами, заодно расскажешь мне, как хорошо провёл ночь. А теперь оставь меня в покое!
С каждым словом я всё больше выходила из себя, и под конец просто сбросила звонок. Хотелось швырнуть телефон об стену, только денег жалко.
Наконец внизу завёлся двигатель, Женя уехал и больше меня тем вечером не беспокоил.
Я набрала Алёне, своей лучшей подруге, завтра она должна была вернуться из командировки и пообещала сразу рвануть ко мне.
— Нет, я в шоке, — отказывалась она верить. — Женя? Твой Женя?..
— Уже не мой.
— Ну как так-то? Вы же были идеальной парой…
— Мужское самолюбие. Ему, видите ли, нелегко пришлось, когда он тут передо мной беспомощным лежал, — с издёвкой проговорила я.
— Вот неблагодарный! Надо было его бросить, пусть бы сам выгребал. Гад. Ладно, держись, подруга, я с самолёта сразу к тебе.
— Спасибо, родная…
— Ну не плачь, — Алёна вслед за мной шмыгнула носом. — Пойди набери себе ванну, вина налей, тебе сейчас релакс нужен.
Релакс… Мне нужно, чтобы со мной этого не происходило. Жаль, это не в моей власти.
Голова была тяжёлая, вино не приносило забвения, да и ванна не помогла. Я легла спать, только совсем обессилев, а наутро проводила Соню к бабушке.
Когда Женя приехал в десять, я всё ещё пыталась проснуться, заваривая себе вторую чашку кофе.
Он открыл своим ключом и прошёл на кухню, заставляя всё моё тело напрячься.
— Привет, — поздоровался хмуро.
Я бросила на него короткий взгляд, он выглядел ничем не лучше меня, как будто всю ночь не спал.
— Соня у бабушки. Если хочешь кофе, наливай сам.
— Знаю, мама звонила. Спасибо, что ничего ей не сказала.
Я хмыкнула, отпив обжигающе-горячий напиток.
— Пока не решила, как именно это сделать.
— Никак, — прервал он меня. — Я никуда не ухожу.
Я застыла на месте.
— То есть?
— Это была ошибка, временная слабость.
Усталость мгновенно сменилась злостью.
— И ты предлагаешь мне закрыть глаза на твою «маленькую слабость»?
— Юль, у нас семья, дочка растёт. В жизни всякое случается, давай забудем и проедем дальше.
— Проедем? — голос меня подвёл. — Ты не про годовщину свадьбы забыл. Ты мне изменил!
Я не верила, что он и правда это говорит.
— Я совершил ошибку, — гнул он своё. — И, чтобы ты знала, я сегодня ночевал у Кости. Не у неё.
— Ты думаешь, мне не плевать? — я резко поставила кружку на стол, расплескав кофе.
— Не плевать, — зыркнул он на меня. — Давай не будем с ума сходить? Пятнадцать лет…
— Вот именно, Женя. Пятнадцать лет! И ты перечеркнул их какой-то случайной изменой.
Он скривился, как будто я попала по больному.
— Кто она вообще?
— Какая разница?
— Большая. Хочу знать, кто эта твоя «временная слабость».
— Зачем? Что тебе это даст?
То, что он защищал её даже сейчас, выводило из себя.
— Ты не думаешь, что я имею право знать? Ты изменяешь мне, а потом заявляешься и говоришь, что никуда не уходишь. Имей совесть, Жень.
— Лиза, — резко сказал он, но тут же сбавил тон. — Её зовут Лиза.
«Лиза». Четыре буквы, перечеркнувшие наш брак.
— Ну и? — поторопила я его раздражённо.
— Мы познакомились месяц назад, — вздохнул он устало. — В том магазине.
— Нижнего белья? — хмыкнула я. — Очаровательно.
— Она там работает.
Боже…
— Я пришёл тебе за подарком.
— А встретил её.
Мы замолчали, не глядя друг на друга. Я уставилась в окно, там догорала яркими красками берёза. Скоро совсем облетит, останется голый остов. Как я.
— Значит, месяц.
— Да.
— Ты собирался рассказать? Хотя, знаешь, не надо. Ты прав, мне всё это ни к чему, — я повернулась, аплодируя себе за то, что держусь совсем неплохо. — Вещи я твои собрала. Соня не видела, всё в спальне. Забирай и уходи.
— Юль, — он шагнул ко мне, но я остановила его, выставив руки. — Я не уйду.
— Уйдёшь. Я с предателем жить не собираюсь.
— Знаю, тебе больно, — он проигнорировал меня и приблизился. Взял за плечи.
Я стояла деревянная, в этой его хватке. Он уткнулся носом мне в шею и заговорил с болью:
— Дай мне время. Я разберусь, обещаю. Это пройдёт, это просто кризис, так бывает.
Он говорил и говорил, даже не понимая, что делает только хуже.
Его пальцы до боли стискивали мои рёбра, комкали домашнее платье, как будто он силился удержать то, что теряет по глупости.
— Я переболею, выброшу её из головы. Потерпи немного.
— Переболеешь? — отпрянула я. — Почему… Как тебе совести хватает это говорить?! Я должна ждать, когда ты её разлюбишь? Ты предал меня, ты…
— Я извинился. Признал ошибку!
— И что мне делать с твоими извинениями?! — я оттолкнула его. — Что они исправят?! Я не прощу тебя, понимаешь? Не забуду, как ты со мной поступил! И Соне не стану показывать, что так можно.
Я гневно смотрела на него, лицо пекло, а сердце рвалось на части. Я всё ещё любила его, и потому так больно было слышать, что он увлёкся ею по-настоящему. Что предлагает мне унизительно ждать, пока его отпустит.
— Уходи, — со слезами процедила я. — Забирай свои вещи и проваливай.
Обида клокотала в душе, мой мир рушился на глазах. Я взглянула на него с болью:
— В понедельник я подам на развод.
Мы замолчали, глядя друг на друга. Наверное, он пытался понять, всерьёз ли я.
— Давай не будем вот так сгоряча? — проговорил хмуро. — Это слишком серьёзное решение. Из-за одной ошибки…
— Это не ошибка! И ты всегда знал, что измену я не прощу. А сейчас ещё и хочешь, чтобы я ждала, пока ты нагуляешься? Ты вдумайся, что говоришь!
Он скривился, увидев, что я не просто так словами разбрасываюсь.
— Давай к психологу сходим? Я не знаю, обсудим всё, поговорим, как взрослые люди. Я понимаю, что наворотил дел…
— Чтобы вы вдвоём убедили меня, как важно сохранить семью? Нет, Жень, об этом раньше нужно было думать, — я отвернулась, чтобы скрыть дрожь в руках. — Не понимаю, на что ты вообще рассчитывал. Думал, извинишься и заживём, как раньше?
— Думал, ты меня поймёшь.
Я резко обернулась.
— А ты бы понял? Поставь себя на моё место. Ты бы понял?!
Он зло сверкнул глазами.
— Ты не знаешь, каково это, — его голос прозвучал надтреснуто. — Проснуться и не мочь пошевелиться. Стать жене обузой. Помолчи! Выслушай. Я не так себе свой сороковник представлял. Под себя ходить, лежать и в потолок смотреть. Мечтать, чтобы он на меня обрушился. Чтобы всё это закончилось.
Слёзы текли по щекам, я не пыталась их остановить.
— Это унизительно, понимаешь? То, что ты видела меня таким. То, что терпела всё это. Я был крепким, здоровым мужиком. Я тебя на руках из загса на седьмой этаж поднимал. А стал тем, кому ты рот подтираешь и улыбаешься, как будто ничего страшного не происходит!
Я отшатнулась от яда в его словах. Он не просто страдал, он ненавидел ту заботу, что была моей любовью. Мои руки, которые его спасали, стали для него символом позора.
В памяти слишком ярко оживали кошмарные образы. О том, как мы узнали его диагноз и перспективы навсегда остаться инвалидом. Как переживала Соня и вся семья.
Как я сама ночей не спала, беззвучно рыдала в подушку, а потом делала всё, что от меня зависит, и даже больше. Лишь бы вернуть любимого мужа к жизни.
— Почему? — безжизненно проговорила я, не обращая внимания на гнев, который из него рвётся. — Почему она? Это твоя компенсация?
— Потому что она не видела меня таким, — ответил он, тяжело дыша. — Не выносила из-под меня утки. Для неё я просто успешный мужчина. Она смотрит на меня с восхищением, а не с жалостью.
Прекрасно. Его мужское эго задето, он больше не видит во мне женщину. Я для него, скорее, заботливая мать, наблюдавшая его «позор». Но мне-то каково это слышать?
— Всё, чего я прошу, это время, — он словно просил не о прощении, а об отсрочке приговора. — Это много. И несправедливо. И ты не заслуживаешь, чтобы я так с тобой поступал. Но если дашь мне шанс, я попробую… Я верну твоё доверие.
В его словах не было ни жизни, ни правды. Он хотел не этого. Он хотел жить на полную катушку с той, кто не видела его слабости и теперь смотрит, как на бога.
И это его «попробую», как какое-то горькое лекарство… Он не боролся за нас. Он просто ждал, когда я его отпущу.
— Знаешь, как говорят, в болезни и в здравии? — горько улыбнулась я, смахнув слёзы. — Если бы ты пришёл и рассказал мне всё это тогда… Если бы в тот момент мы пошли к психологу.
Он промолчал, сказать ему было нечего.
— Но ты нашёл другой способ, как почувствовать себя мужиком, — я выдохнула, успокаивая себя, хватит с меня этой некрасивой правды. — И теперь уже поздно, ущерб нанесён, и я не хочу тебя рядом.
Хоть и люблю. Я не сказала этого, гордость не позволила. Переболеть придётся мне, не ему.
Женя мотнул головой.
— Юль, это правда происходит? Мы, что, правда разбегаемся? — он грязно выругался, запустив руку в волосы. — А если это ошибка?
— Ты меня спрашиваешь? Иди и пробуй свою новую жизнь. Со старой покончено.
Я отвернулась, смотреть на его метания было слишком болезненно. Вопреки всему хотелось, чтобы он сказал: «Нет. Не уйду». Остался за нас бороться. А он вместо этого подошёл и резко обнял меня сзади.
— Я тебя не заслуживаю.
Я застыла в его руках, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. Прикрыла глаза, из них катились слёзы. Он выбрал, но не меня.
— Что мы скажем Соне?
— Правду, — сдавленно проговорила я. — Папа полюбил другую.
— Юль.
— Что «Юль»? Это не так? — я вывернулась из его объятий. — Извини, фантазии я поддерживать не стану. Проклинать тебя тоже. Это между мной и тобой. В остальном, сам с ней контакт налаживай.
Я в этот момент умирала внутри, а он камень с души сбросил. Это было заметно по эйфории, которая мелькнула во взгляде. Как будто решение принято, и оно лучше, чем он ожидал.
Больно.
— Хорошо. Я заберу вещи, — он старался радоваться не слишком открыто, но весь уже был не здесь. — С Соней поговорю, когда вернётся.
Пошёл за чемоданами, а я прикрыла рот рукой, чтобы не заорать от боли. Прикусила ребро ладони, зажмурилась, дрожа всем телом. Господи, пусть это всё поскорее закончится.
— Я не хочу, чтобы ты волновалась, насчёт условий. Квартира останется вам с Соней, алименты, всё будет, как полагается. Юль? Ты плачешь?
— Ты всё собрал? — я встряхнулась и, едва удерживая, маску холода на лице, прошла в прихожую.
Женя застыл на пороге, как будто опомнившись. Обвёл взглядом квартиру и меня вместе с ней.
— Иди.
Он посмотрел на меня виновато, хотел взять за руку, но сам себя остановил.
— Прости меня, ладно? Пройдёт время, и будет не так больно.
Только его доморощенной психологии не хватало. Этих дурацких дежурных слов, которые говорят все, кому не хватает духу признать, что они ломают другому человеку жизнь.
— Жень, уйди, пожалуйста.
Внутри меня взрывались бомбы, и я держалась из последних сил.
Он кивнул и, помедлив, вышел. Я хлопнула за ним дверью, привалилась к ней спиной и, дождавшись звука лифта, медленно сползла на пол.
Рыдания рвались наружу, от них сводило живот. Я билась головой о дверь, не в силах вынести боль предательства, всю эту жестокую несправедливость.
Я боролась за него, за нас. Момент, когда наступила ремиссия, стал самым счастливым… Я сделала всё, чтобы он поднялся и пошёл. От меня.
Дура. Какая же я дура. Я для него всего лишь свидетель слабости. Позора. Я вынесла всё, а он ушёл.
Ушёл, а я осталась сидеть на полу в полной тишине. Истощенная и пустая, как выпотрошенная рыба.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Кризис 40 лет", Лена Грин ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение