Из серии «Женщина-огонь»
Кира сдула серую пыль с верстака. В воздухе мастерской, пропитанном запахом клея и каменной крошки, танцевали мелкие частицы. Она любила этот момент: когда хаос из раздробленного мрамора и стекла начинал складываться в единый узор. Её профессия — художник-мозаичист — требовала не только художественного вкуса, но и железных пальцев, терпения и умения видеть целое в тысячах осколков. В углу комнаты стояли мешки с колотой смальтой, а на столе лежали тяжёлые кусачки, напоминающие клешни стального краба.
Дверь в квартиру хлопнула так, что с полки едва не упала ваза. Кира не вздрогнула. Она привыкла к шуму, с которым Егор возвращался домой. Её муж, считающий себя великим специалистом по антикварной мебели (хотя по факту он лишь перепродавал то, что находил на блошиных рынках, накручивая цену втрое), вошёл в комнату, даже не разуваясь.
— Опять в грязи сидишь? — скривился он, оглядывая её рабочий фартук, покрытый белесым налётом.
— Это не грязь, а мраморная мука, — спокойно ответила Кира, подбирая кусочек синего стекла. — Ты рано. Сделка сорвалась?
Книги автора на ЛитРес
Егор прошёл в центр комнаты, пнул ногой коробку с инструментами и картинно раскинул руки. Он был одет в тот самый пиджак, который они купили на её гонорар за оформление станции метро — бархатный, глубокого вишнёвого цвета. На его запястье блестели часы, купленные в кредит, который до сих пор не был закрыт.
— Сделка отложена, — процедил он сквозь зубы. — Но я пришёл поговорить не об этом. Дед звонил. У него есть вариант. Шикарный. Просто бомба.
Кира напряглась. Дед Егора, Матвей Ильич, был человеком тяжёлым, жадным до абсурда и хитрым, как старый лис. Вся их семья — дед, брат Егора Стас и сам Егор — напоминали ей стаю шакалов, вечно ищущих, где урвать кусок пожирнее.
— Какой ещё вариант? — спросила она, не отрываясь от работы.
— Дом. Загородный особняк, — глаза Егора заблестели нездоровым огнём. — Стас нашёл участок, дед готов вложиться своими связями. Нам нужно только добавить денег. Совсем немного.
— У нас нет денег. Твои «инвестиции» в, как ты это называешь, «перспективный винтаж», съели все сбережения.
Егор подошёл ближе, нависая над ней. От него пахло парфюмом, смешанным с запахом несвежего табака.
— Деньги есть. У нас есть этот актив, — он обвёл рукой их небольшую, но уютную квартиру-студию с высокими потолками, доставшуюся Кире от её отца. — Мы продаём эту конуру, вкладываемся в стройку, и через год живём как короли. Дед сказал, оформим всё на семейный траст, чтобы налоги меньше платить.
Кира отложила кусачки. Тяжёлый металл звякнул о поверхность стола. Она медленно поднялась. Ростом она была ниже мужа, но годы работы с камнем сделали её плечи крепкими, а взгляд — твёрдым.
— Продать мою квартиру? — переспросила она тихо. — Чтобы вложиться в воздух, который продаёт твой брат? А жить мы где будем? У твоей мамы? Или в шалаше?
— Ты вечно всё усложняешь! — вспыхнул Егор. — Это временно! Зато потом — три этажа, бассейн! Ты же понимаешь, что в этой клетушке нормальной семье не развернуться?
Кира посмотрела ему прямо в глаза.
— Да, квартира маленькая, но она моя, а вот что есть у тебя? — поинтересовалась Кира у мужа, скрестив руки на груди. — Машина? Вот в ней и живи.
Лицо Егора пошло красными пятнами.
— Ты... ты попрекаешь меня? — зашипел он. — Я для нас стараюсь! А ты... крыса ты, Кира. Обычная серая мышь, которая боится вылезти из норы.
Он развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Кира осталась стоять посреди мастерской. Она посмотрела на свои руки, покрытые каменной пылью. Эти руки могли раскалывать гранит. Неужели они не смогут справиться с одним самовлюблённым паразитом?
***
Особняком это назвать было сложно, скорее — памятником жадности. Старый дом Матвея Ильича, облепленный нелепыми пристройками, башенками и верандами, напоминал бородавку на теле живописного посёлка. Здесь пахло старой бумагой, лекарствами и лаком для дерева.
Семейный совет был в сборе. За длинным столом, накрытым клеёнкой с узором под золото, восседал сам Матвей Ильич — тучный старик с маленькими, бегающими глазками. Рядом, вальяжно развалившись на стуле, ковырял в зубах зубочисткой Стас, младший брат Егора. Стас нигде не работал, называя себя «свободным агентом по недвижимости».
Галина Петровна, мать Егора, суетилась с тарелками, стараясь не поднимать глаз. Она была единственным человеком в этой семье, к которому Кира испытывала тепло. Тихая, забитая властным свёкром и наглыми сыновьями женщина, она всегда старалась подсунуть Кире лучший кусок пирога.
— Ну что, невестка, — прохрипел дед, не утруждая себя приветствием. — Егорка сказал, ты артачишься. Негоже это. Семья — это единый организм. Куда голова повернёт, туда и ноги идут.
— А я, выходит, ноги? — усмехнулась Кира, не притрагиваясь к еде.
— Ты — ресурс, — нагло заявил Стас, выплевывая кусочек мяса на край тарелки. — Твоя хата сейчас на пике цены. Мы нашли лоха, который готов взять её выше рынка. Сливаем её, деньги — в общак, начинаем стройку века. Мой проект уже утверждён.
— Какой проект, Стас? — Кира говорила спокойно. — Тот, где ты два года назад обещал построить коттеджный посёлок, а в итоге проиграл деньги инвесторов на ставках?
В комнате повисла тишина. Стас побагровел, его шея надулась.
— Ты базар фильтруй, — рыкнул он. — Это были временные трудности. Сейчас всё четко.
— Кира, деточка, — елейно начал Матвей Ильич, — ты не понимаешь бизнеса. Риск — дело благородное. Квартира твоя — это мёртвый груз. А мы предлагаем будущее. Оформим дарственную на меня, чтобы, значит, обезопасить сделку от мошенников. Я человек старой закалки, меня не кинешь. А как дом построим — сразу тебе долю выделим. Словами такими не разбрасываются.
Галина Петровна вдруг уронила вилку. Звон серебра показался громом.
— Матвей Ильич, может, не надо... — тихо начала она. — У Киры это единственное жильё.
— Цыц, курица! — рявкнул дед, ударив кулаком по столу. — Твое дело — на кухне шуршать. Не лезь, когда мужчины дела вершат.
Егор сидел рядом и молчал. Он лишь подливал себе коньяк и избегал смотреть на жену. Его молчание было красноречивее любых слов. Он уже предал её. Прямо сейчас, в эту секунду, он продавал её за призрачную мечту о богатстве, за одобрение деда и брата.
Кира почувствовала, как внутри разгорается то самое чувство. Злость. Она становилась плотной, осязаемой. Она видела их насквозь: эти люди не собирались ничего строить. Им нужны были деньги, чтобы заткнуть дыры в долгах Стаса и оплатить прихоти деда. А её они планировали выкинуть на улицу, как использованную салфетку.
— Я не подпишу никаких документов, — твёрдо сказала Кира. — И квартиру продавать не буду.
— Ну это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся Стас, подмигнув Егору. — Жизнь, она такая штука, Кира... Полосатая. Сегодня ты хозяйка, а завтра... всякое бывает. Трубы горят, проводка коротит. Ты подумай.
Это была прямая угроза. Кира встала.
— Спасибо за ужин, Галина Петровна. Было вкусно, — сказала она свекрови и вышла, чувствуя спиной липкие, полные ненависти взгляды мужчин.
***
Огромное панно на заказ для холла частной клиники занимало почти всю стену ангара, который Кира арендовала под крупные проекты. Здесь было холодно, но этот холод отрезвлял. Она методично укладывала кусочки зеленой смальты, формируя лист папоротника.
Дверь со скрипом отворилась. Вошла Марина, школьная подруга Киры, реставратор витражей. У неё были короткие рыжие волосы и всегда испачканные краской руки.
— Принесла тебе кофе, — Марина поставила стаканчик на стол. — Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить. Это из-за Егора?
— Они хотят отобрать квартиру, Марин. Угрожают, — Кира не отрывалась от работы.
— Я же говорила, что он слизняк, — вздохнула подруга. — Гнать его надо. Разводиться.
— Развод — это долго. Они не отстанут. Им нужны деньги сейчас. Стас, похоже, снова влип, а дед его покрывает.
В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял Егор. Вид у него был взъерошенный, глаза бегали. За его спиной маячил Стас с какой-то глумливой ухмылкой.
— О, подружайка тут, — сплюнул Стас на бетонный пол. — Вали отсюда, рыжая. У нас семейный разговор.
Марина скрестила руки на груди:
— Я на своей территории. А вот вы тут что забыли?
— Не лезь, — Егор шагнул вперёд к Кире. — Кира, надо поговорить. По-хорошему. Ты вчера на даче устроила сцену, деда расстроила. У него давление.
— Мне плевать на его давление, — Кира взяла в руки молоток для колки камня. Он был тяжёлым, с короткой ручкой и острой победитовой напайкой.
— Ты не понимаешь! — заорал вдруг Егор, его лицо исказилось. — Ты подпишешь эти бумаги! Сейчас поедем к нотариусу, дед договорился. Ты должна мне! Я потратил на тебя лучшие годы! Я терпел твою пыль, твою эту... работу грязную! Я достоин лучшей жизни!
— Ты ни на что не достоин, кроме пинка, — спокойно ответила Кира.
Стас двинулся к ней, обходя стол с другой стороны.
— Слышь, овца, ты не поняла, — прошипел он. — Мы сейчас тебя здесь прикроем, и никто не узнает. Соглашайся по-хорошему. Или мы твою мазню расхерачим.
Он замахнулся ногой на стоящее рядом готовое панно.
В этот момент в Кире что-то переключилось. Она не испугалась. Она шагнула навстречу Стасу с такой скоростью, что тот опешил.
— Только тронь, — тихо сказала она. — И я тебе пальцы переломаю. По одному. Как спички.
Взгляд Киры был настолько жутким, что Стас отступил. Марина схватила монтировку, лежавшую у входа.
— Егор, уводи своего брата-дегенерата, — сказала Кира. — Иначе я за себя не ручаюсь.
— Мы ещё поговорим, — буркнул Егор, пятясь.
Они ушли. Но Кира знала: это не конец. Они почувствовали сопротивление и теперь попытаются ударить больнее.
***
Егор позвонил через два дня. Голос был неестественно мягким.
— Кир, прости. Мы перегнули. Я был идиотом. Давай просто съездим, посмотрим место. Если тебе не понравится — тема закрыта. Клянусь. Просто уважь деда, он старый человек, хочет показать, что придумал.
Кира понимала, что это ловушка. Но бегать бесконечно было нельзя. Нужно было поставить точку. Она согласилась, но перед выходом положила в карман куртки тяжёлый, остро заточенный стеклянный осколок, обмотанный изолентой — инструмент для подгонки швов. Чисто инстинктивно.
Они ехали молча. Машина Егора — тот самый подержанный кроссовер, которым он так гордился, хотя половину суммы внесла Кира, — свернула с трассы на размытую грунтовку.
Локация, которую они называли «элитным посёлком», оказалась заброшенным полем с несколькими недостроенными фундаментами, заросшими бурьяном. Ветер гонял мусор по котлованам, наполненным грязной водой.
Там их уже ждал джип Матвея Ильича. Дед стоял, опираясь на трость, рядом курил Стас.
— Вот! — широко развёл руками дед, когда Кира вышла из машины. Грязь чавкала под ботинками. — Простор! Воздух! Здесь будет родовое гнездо.
— Здесь болото, — сказала Кира, глядя на воду. — И земля эта, судя по кадастровой карте, которую я проверила утром, арестована за долги застройщика.
Лицо старика дёрнулось.
— Умная больно? — прошипел он, меняя тон. — Значит так. Документы у нотариуса уже готовы. Сейчас едешь с нами и подписываешь генеральную доверенность на продажу квартиры. И деньги переводишь на мой счёт. Прямо сейчас, через приложение.
— А если нет? — Кира спрятала руки в карманы.
— А если нет, — ухмыльнулся Стас, доставая из багажника биту, — то ты тут поскользнёшься. Место глухое. Упадёшь в яму, головой ударишься. Несчастный случай. А Егор, как законный супруг, всё равно всё унаследует.
Егор стоял, опустив голову.
— Егор? — окликнула его Кира. — Ты на это согласен? Убить меня ради денег?
— Не убить, а проучить, — промямлил муж. — Подпиши, Кира. Не доводи до греха. Нам очень нужны деньги. Стасу коллекторы угрожают.
Страх исчез окончательно. Они привезли её сюда, в грязь, угрожать смертью. Три «мужчины» против одной женщины.
— Значит, коллекторы... — протянула Кира. — А я думала, ты просто алчный ублюдок. Оказывается, ты трус.
Она резко развернулась и пошла к машине.
— Стой! — рявкнул Стас, бросаясь к ней.
Кира развернулась на пятках. Годы физического труда, перетаскивания мешков с цементом и камнем, сделали её тело пружиной. Она не стала убегать. Она шагнула навстречу. Когда Стас замахнулся, она просто ушла вниз и плечом врезалась ему в солнечное сплетение. Удар был такой силы, что «свободный агент» охнул и сложился пополам, выронив биту.
Дед задохнулся от возмущения:
— Ты что творишь, дрянь?!
Кира подняла биту.
— В машину сел, живо! — заорала она на Егора так, что вороны взлетели с ближайших кустов. Ей было всё равно, как она выглядит. Она была воплощением гнева.
Она махнула битой, разбивая фару на джипе деда. Звон стекла показался ей музыкой.
— Ещё шаг, и я разнесу ваши корыта в щепки! — кричала она. — Вы думали, я испугаюсь? Вы думали, я буду плакать? Вы — ничтожества!
Стас, кряхтя, пытался встать в грязи. Дед побледнел и попятился к своей машине. Егор стоял, вжав голову в плечи. Он никогда не видел жену такой. Он привык считать её тихой художницей, копающейся в своих камушках.
— За руль! — приказала Кира мужу, открывая дверь его машины. — Вези меня в город. Если пикнешь — убью.
Егор послушно сел. Руки его тряслись.
***
Финал этой истории должен был быть другим. Они планировали отпраздновать победу, думая, что запугали её. Столик в ресторане был заказан заранее — на деньги, которые Егор стащил из кошелька Киры неделю назад.
Егор привёз её не домой, а к ресторану, бормоча что-то про «надо успокоиться и поговорить с мамой, она там ждёт». Кира поняла: они не сдались. Они решили сменить тактику и надавить через Галину Петровну.
В зале играла живая музыка. За круглым столом сидела Галина Петровна, бледная как полотно. Матвей Ильич и Стас (уже переодевшийся в чистое, но всё еще скрюченный) приехали следом и уже сидели там, наливая водку.
Когда Кира вошла, она была всё в той же куртке, забрызганной грязью с пустыря. Её волосы растрепались. Люди оборачивались. Но ей было плевать.
— Садись, — буркнул дед. — Не будем привлекать внимание. Галя, скажи ей.
Свекровь подняла заплаканные глаза на Киру.
— Кирочка... они заставили меня заложить мою дачу... Если ты не поможешь, они и меня выгонят...
Вот оно. Последний козырь. Шантаж через жалость.
Егор осмелел, видя людей вокруг:
— Кира, не будь стервой. Мать пожалей. Подпиши, и мы отстанем.
Внутри Киры что-то оборвалось. Последняя нить терпения лопнула с оглушительным звоном. Она вдруг громко, страшно рассмеялась.
— Пожалеть? — переспросила она.
Она схватила край стола и с силой дёрнула его на себя, но не перевернула, а резко придвинула, зажимая живот Егора кромкой.
— Ты... чмо, — громко сказала она. Музыка стихла. Тишина в зале стала мёртвой.
Егор попытался встать:
— Ты больная! Охрана!
Кира не дала ему встать. Она схватила его за лацканы того самого вишнёвого пиджака. Ткань затрещала.
— Ты хочешь денег? — закричала она. — Ты хочешь мою квартиру?! А ты заработал хотя бы на носки, урод?!
Она рванула пиджак так, что пуговицы брызнули во все стороны, как шрапнель. Дорогой подклад затрещал. Егор завизжал, пытаясь оттолкнуть её. Она вцепилась ему в рубашку, разрывая её до пупа.
— Посмотрите на этого «бизнесмена»! — орала Кира, тряся мужа как куклу. — Он живёт за мой счёт! Он ездит на машине, купленной на мои деньги! Он хотел убить меня в лесу ради наследства!
Она ударила его ладонью по лицу. Звук пощёчины эхом разлетелся под сводами ресторана. Не просто шлепок, а тяжёлый, увесистый удар рабочей руки. Егор упал на стул, закрываясь руками.
— Марза под заборная! — взвизгнул дед, замахиваясь тростью.
Кира перехватила трость в полёте. Она вырвала её из рук старика и с хрустом переломила об колено. Дерево треснуло.
— Вон пошли! — рявкнула она, надвигаясь на них с обломками трости. — Крысы! Вон!
Матвей Ильич, увидев безумие в её глазах и сломанную палку, побледнел так, что стал похож на труп. Стас, помня удар на пустыре, уже пятился к выходу, опрокидывая стулья.
— Уходим! — взвизгнул Стас. — Она психованная! Ментов вызовут!
Они бросились к выходу, толкаясь и мешая друг другу. Великий патриарх и его «бизнес-партнёр» бежали, поджав хвосты, бросив Егора на растерзание.
Кира осталась стоять над мужем. Он сидел в разорванной одежде, с красным следом на щеке, скуля и размазывая сопли. Весь его лоск исчез.
К столику подошёл администратор, но Кира остановила его жестом.
Она повернулась к Галине Петровне. Та смотрела на невестку с ужасом и... восхищением.
— Галина Петровна, — сказала Кира, тяжело дыша. — У вас в сумке есть запасной комплект ключей от дачи? Тот, про который муж не знает?
Свекровь дрожащей рукой достала связку.
— И документы на машину, — добавила Кира, глядя на Егора. — Они на моё имя. Ключи сюда. Живо.
Егор, всхлипывая, вытащил ключи из кармана разорванных брюк.
— А теперь слушай меня, — Кира наклонилась к самому его лицу. — Ты сейчас встаешь и уходишь. Пешком. Без машины, без денег, без меня. Если я тебя ещё раз увижу — я тебя закопаю. В смальту закатаю живьем. Ты меня понял?
Егор закивал, не смея поднять глаз. Он ожидал чего угодно — слёз, истерики, уговоров. Но он столкнулся с первобытной силой, к которой не был готов. Он был сломлен.
Он пополз к выходу, прикрывая голый торс лохмотьями пиджака, под улюлюканье кого-то из посетителей.
Кира опустилась на стул.
— Галина Петровна, — сказала она спокойно, поправляя волосы. — Собирайте вещи. Вы переезжаете ко мне. А дачу вашу мы продадим и купим вам домик в деревне, где никто вас не найдёт. Я адрес этим уродам не скажу.
Галина Петровна вдруг улыбнулась.
— А я, Кирочка, ведь не просто так сидела, — прошептала она, наклоняясь через стол. — Я разговор их на диктофон записала. Про пустырь, про угрозы и про махинации Стаса с налогами. Я ведь не дура, я просто боялась. А теперь... теперь не боюсь.
Кира посмотрела на свекровь и рассмеялась. На этот раз — легко и свободно. Отрицательный герой был не просто наказан. Он был уничтожен собственной ничтожностью, а его свита разбежалась, стоило лишь показать зубы.
— Официант! — громко позвала Кира. — Принесите нам меню. Мы празднуем начало новой жизни.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»