Дом у озера стоял, словно старый медведь, припавший к земле перед прыжком — массивный, из потемневшего от времени кругляка, пахнущий смолой и диким медом. Алексей любил это место не просто как наследство деда-лесника, а как единственную точку на карте, где его профессиональное чутьё могло отключиться. На таможне, работая с бельгийской овчаркой по кличке Гром, он привык видеть людей насквозь. Человек для него был набором запахов: страх пах кислым уксусом, ложь — прелой листвой, а контрабанда всегда фонила чем-то химическим, чужеродным.
Наталья, его жена, была иной породы. Инспектор пожарного надзора, она видела мир через призму безопасности. Там, где другие видели уютный коврик, она видела класс пожарной опасности КМ5. Там, где Алексей был жестким, как уставной приказ, она была мягкой, но неумолимой, как пена из огнетушителя. Алексей знал, что многие считают Наталью некрасивой: широкие скулы, тяжеловатый подбородок, фигура, не вписывающаяся в глянцевые стандарты. Но он видел в ней ту самую надежность, которой так не хватало в мире фальшивых деклараций.
Идиллия рухнула в начале июня.
На гравийной дорожке зашуршали шины подержанного кроссовера. Из машины вывалился Вадим — родной брат Натальи, шурин, которого Алексей про себя называл «бракованной партией». Следом вышла его жена Эльвира — женщина с перманентным выражением брезгливости на лице, и их семилетний сын Стас.
— Ну, принимайте десант! — гаркнул Вадим, раскинув руки. — Оздоравливаться приехали!
Книги автора на ЛитРес
Алексей, счищавший шерсть с рабочего комбинезона на веранде, почувствовал, как внутри сработал сигнал тревоги. Гром, лежавший у ног, глухо рыкнул, но по команде «Место» остался лежать, хотя шерсть на холке встала дыбом.
— Привет, родня, — Алексей не улыбался. — Договаривались на пару недель в июле. Сейчас июнь.
— Ой, Лёш, ну что ты формалист такой! — прощебетала Эльвира, цокая каблуками по деревянным ступеням. Она была накрашена так, словно собралась не в лес, а на вручение премии. — У Вадика отпуск сдвинули, не пропадать же лету! Наташа! Ната-а-аш! Где ты там прячешься?
Наталья вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. В её глазах мелькнула растерянность, быстро сменившаяся привычной покорностью старшей сестры, которая всю жизнь тащила на себе младшего брата.
— Приехали... Ну, проходите. Места всем хватит, — тихо сказала она.
Алексей видел этот взгляд Эльвиры — сканирующий, оценивающий, хищный. Так смотрят перекупщики на конфискат.
***
Первая неделя прошла в режиме холодной войны, замаскированной под семейный отдых. Алексей уезжал на службу рано утром, возвращался поздно. Но даже этих часов хватало, чтобы заметить, как меняется атмосфера в доме. Воздух сгущался, пропитываясь ядом.
Эльвира не помогала по хозяйству. Принципиально. Её вклад в быт ограничивался тем, что она занимала ванную по два часа и оставляла горы грязной посуды. Но хуже всего были её слова. Она била точно, выбирая самые уязвимые места.
— Наташ, ну ты бы хоть волосы покрасила, что ли, — тянула она за обедом, брезгливо ковыряясь вилкой в домашнем жарком. — А то седина лезет, как пакля. Лёшка-то твой с собаками работает, но это не значит, что жена должна выглядеть как пудель, которого забыли постричь.
— Мне некогда, Эль, работа, отчеты... — оправдывалась Наталья, ставя на стол компот.
— Ой, да какая там работа. Ходить розетки проверять? Инспекторша... Ты лучше бы за собой следила. Мужики, знаешь ли, любят глазами. А на тебя посмотришь — глазам больно.
Вадим в такие моменты либо молчал, уткнувшись в телефон, либо противно хихикал.
— Ну а чё, Натах, Элька дело говорит. Ты чёт совсем обабилась.
Стас, их сын, впитывал поведение родителей, как губка.
— Тетя Наташа, ты толстая! — заявлял он, пробегая мимо и опрокидывая корзину с бельем.
— Стасик, нельзя так, — мягко пыталась остановить его Наталья.
— Мама сказала, что можно! Потому что ты страшная!
Алексей, вернувшись с дежурства, застал жену на веранде. Она смотрела на закатное озеро, и плечи её подрагивали.
— Что случилось? — он положил тяжелую руку ей на плечо.
— Ничего, Лёш. Просто устала. Они... они сложные люди.
— Они не сложные. Они гнилые. Я поговорю с Вадимом.
— Не надо! Пожалуйста, не устраивай скандал. Это же брат... Он единственный родной человек, кроме мамы.
— Родня — это те, кто спину прикрывает, а не ножи в неё мечет, — отрезал Алексей.
В тот вечер Эльвира случайно разбила кружку Натальи.
— Ой, — равнодушно бросила она. — Ну и ладно, всё равно безвкусица была. Купишь новую, посовременнее. Хотя, с твоим вкусом...
***
Разговор с шуриным состоялся в субботу. Вадим жарил шашлык (на углях Алексея, из мяса, купленного Алексеем), попивая пиво. Эля загорала в шезлонге, демонстративно игнорируя Наталью, которая полола грядки с клубникой.
— Вадим, нам надо прояснить диспозицию, — Алексей подошел к мангалу.
— О, начальник, чё такой серьезный? Шашлык будет, не боись, не сгорит, я ж мастер! — Вадим рыгнул.
— Твоя жена. Пусть прикусит язык.
— Э? Ты о чём? — Вадим прищурился, перестав улыбаться.
— Она унижает Наталью. В моём доме. Это первое и последнее предупреждение.
— Да ладно тебе! — Вадим махнул шампуром, разбрызгивая маринад. — Бабские терки. Эля у меня женщина прямая, говорит, что думает. Ну, если Натаха реально выглядит не айс, чё обижаться-то? Ей стимул дают, а она нюни распускает. И вообще, Лёха, ты чё такой дерзкий? Мы гости, между прочим. Родня!
— Гости ведут себя скромно. А вы ведете себя как оккупанты.
— Слышь, ты слова выбирай! — Вадим шагнул вперед, пытаясь изобразить угрозу, что с его пивным животом выглядело комично. — Дом этот, между прочим и Натахин. Так что мы тут не на птичьих правах. Мы, может, вообще тут поселимся. Эле воздух нужен.
Алексей посмотрел на него ледяным взглядом, которым обычно встречал водителей фур с двойным дном.
— Я тебя услышал.
Вечером ситуация накалилась. За ужином Эльвира, выпив вина, решила окончательно утвердиться в роли хозяйки положения.
— Знаете, я тут подумала, — громко заявила она. — Эту веранду надо перестроить. Она свет закрывает. И обои в гостиной — колхоз. Наташа, как ты вообще в этом живешь? Это же убожество. Как и твое платье, кстати. Ты его в секонд-хенде для слепых брала?
Наталья побледнела, опустив глаза в тарелку с пловом.
— Эльвира, перестань, — тихо попросила она.
— А чё перестань? Я правду говорю! Кому ты нужна такая, кроме своего солдафона? Да и он, небось, на работе заглядывается на молодых и стройных, пока ты тут жиром заплываешь...
— ЗАМОЛЧИ!
Крик Алексея был не громким, но от него задребезжали ложки на столе. Эльвира поперхнулась. Вадим набычился.
— Ты чё орешь на мою жену? — начал подниматься шурин.
Алексей встал. Медленно. Страшно.
— Наташа, — голос его был ровным. — Бери Катю и поезжайте в город. Сейчас же. В магазин. Купите... мороженого. Гуляйте час.
— Лёша, не надо... — испуганно начала Наталья.
— В МАШИНУ! — рявкнул Алексей так, что Гром во дворе залаял. — Это приказ.
Наталья схватила дочку за руку и выбежала из дома. Послышался звук мотора. Машина уехала.
***
В комнате повисла тишина. Тяжелая, ватная.
Эльвира ухмыльнулась, возвращая себе наглость.
— И что это за театр одного актера? Жену выгнал, чтобы нас побить? Ну давай, герой. Засудят тебя. Вадик, скажи ему!
— Да, Лёха, ты берега попутал... — начал Вадим.
И тут Алексея прорвало.
Это было не то поведение, которого они ждали. Они ждали угрюмого бубнежа или пьяной драки. Но Алексей начал действовать иначе. Он начал смеяться. Громко, зло, почти истерично. Этот смех был похож на лай бешеной гиены.
— Засудят? Меня? — Алексей шагнул к столу, сгребая скатерть вместе с тарелками, бокалами и остатками еды. Всё это с грохотом полетело на пол. Звон стоял такой, что Эльвира взвизгнула и вжалась в спинку стула.
— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я БУДУ ТЕРПЕТЬ ТВОЮ РОЖУ В СВОЁМ ДОМЕ? — заорал он, и лицо его перекосило от бешенства. Он не был спокоен. Он был в ярости, граничащей с безумием. — ТЫ, РАЗМАЛЕВАННАЯ КУКЛА! ТЫ СМЕЕШЬ ОТКРЫВАТЬ РОТ НА МОЮ ЖЕНУ? ДА ТЫ МИЗИНЦА ЕЁ НЕ СТОИШЬ!
— Ты псих! — взвизгнула Эльвира. — Вадик, сделай что-нибудь!
Вадим попытался встать, но Алексей одним прыжком оказался рядом, нависая над ним.
— СИДЕТЬ! — рявкнул он голосом, которым останавливал нарушителей границы. — ЖОПУ ПРИЖАЛ!
Алексей метался по комнате, пиная разбросанные вещи гостей.
— ВЫ ЧТО ПОДУМАЛИ, ПАРАЗИТЫ? ЧТО Я БУДУ МОЛЧАТЬ? ЧТО Я ИНТЕЛЛИГЕНТ? ДА Я СОБАК НАТАСКИВАЮ НА ТАКИХ КРЫС, КАК ВЫ! ВЫ ЗДЕСЬ — КОНТРАБАНДА! НЕЗАДЕКЛАРИРОВАННЫЙ МУСОР!
Он подскочил к Эльвире, наклонившись к самому её лицу. Глаза его горели таким диким огнем, что у той перехватило дыхание от животного ужаса.
— Красавица, говоришь? Да ты на себя посмотри! Штукатурки слой в палец, а под ней — гниль! Ты же пустая, как списанный контейнер! Твое место на свалке, а не в приличном доме!
— Я... мы уедем... — пролепетал Вадим, побелев как мел.
— КОНЕЧНО, УЕДЕТЕ! — захохотал Алексей, хватая со стула сумочку Эльвиры и вытряхивая её содержимое прямо в салат на полу. Помада, телефон, ключи — всё утонуло в майонезе и осколках. — ПРЯМО СЕЙЧАС! ВЫМЕТАЙТЕСЬ!
— Лёша, успокойся, мы завтра... — начала Эльвира, дрожа.
— НЕТ! — Алексей ударил кулаком. — СЕЙЧАС! ТРИ МИНУТЫ НА СБОРЫ! ЕСЛИ Я УВИЖУ ХОТЬ ОДИН ВАШ НОСОК ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ, Я СПУЩУ ГРОМА! И ОН БУДЕТ ИГРАТЬ С ВАМИ В ПЕРЕТЯГИВАНИЕ КАНАТА!
Это был не просто гнев. Это была буря, смерч. Он орал, швырял их чемоданы из гостевой комнаты в коридор, не заботясь о сохранности молний и ручек.
— А ТЕПЕРЬ БЕРИ СВОИ ПОЖИТКИ И ПРОВАЛИВАЙ! — бросил Алексей жене брата, швырнув ей в руки охапку её платьев, которые он просто сгреб со шкафа, не снимая с вешалок. — ВАДИК! ТЕЛО ВЫНОСИ! БЫСТРО!
Он вел себя как человек, у которого окончательно сорвало резьбу. Он использовал их же методы — хамство, давление, унижение, но умноженные на десять и подкрепленные физической мощью и отсутствием тормозов. Они ожидали покорности ради мира в семье? ПОЛУЧИТЕ ВОЙНУ!
***
Эльвира рыдала, размазывая тушь по щекам. Вадим, спотыкаясь и роняя обувь, тащил чемоданы к машине. Стас, перепуганный насмерть, сидел на заднем сиденье и выл.
— Лёша, ты пожалеешь! — визжала Эльвира, пытаясь сохранить остатки достоинства, стоя одной ногой в автомобиле. — Мы на тебя заявление напишем!
— ПИШИ! — орал Алексей с крыльца, держа в руке поводок рвущегося с цепи Грома (собака чувствовала адреналин хозяина и была готова атаковать). — ПИШИ В СПОРТЛОТО! ЕСЛИ Я ВАС ЕЩЁ РАЗ УВИЖУ БЛИЖЕ ЧЕМ НА КИЛОМЕТР — Я ОФОРМЛЮ ВАС КАК БИОЛОГИЧЕСКУЮ УГРОЗУ! ПОШЛИ ВОН!
Кроссовер рванул с места, взметая гравий. Алексей стоял на крыльце, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Адреналин бурлил в крови. Он посмотрел на разгромленную гостиную, на следы майонеза, на разбитую посуду.
— Внимание, досмотр окончен, — прохрипел он в пустоту.
Через полчаса вернулась Наталья. Она вошла в дом с опаской, держа Катю за руку. В доме было тихо. Гостиная была уже прибрана — Алексей смел осколки, замыл пол, открыл окна, выветривая запах чужих духов и перегара.
Только трещина на столе напоминала о буре.
Наталья прошла по комнатам. Пусто. Ни чемоданов, ни разбросанных игрушек Стаса.
Она вышла на веранду. Алексей сидел в кресле, поглаживая голову Грома. Вид у него был умиротворенный.
— Они уехали? — тихо спросила Наталья.
— Эвакуировались, — усмехнулся Алексей. — Срочная передислокация. Оказалось, климат им не подходит. Слишком уютно.
Наталья села рядом, прижалась к его плечу. Она не спрашивала подробностей. Она знала своего мужа. И она знала своих родственников. Если они исчезли так быстро — значит, произошло что-то грандиозное.
— Спасибо, — шепнула она, уткнувшись носом в его жесткую куртку.
— За что?
— За то, что ты у меня есть. И за то, что ты... настоящий.
— Я просто провёл санитарную обработку, — Алексей поцеловал её в макушку.
***
На темной трассе, в пятидесяти километрах от озера, на обочине стоял кроссовер. Вадим, трясущимися руками, пытался прикурить сигарету.
— Я не верю... — бормотала Эльвира, сидя на пассажирском сиденье. Её идеальный маникюр был сломан, прическа растрепана. — Он же был такой... валенок. Как он мог? Он же просто нас... вышвырнул. Как мусор.
Слова застряли у неё в горле. Она вспомнила глаза Алексея. Это были не глаза человека. Это были глаза зверя, защищающего своё логово.
— Ты видела? — прошептал Вадим. — Он реально психопат. Он бы нас убил.
— Мы всё там забыли... Мой крем, зарядку... — всхлипнула она.
— Да хрен с ней, с зарядкой! — заорал вдруг Вадим, ударив по рулю. — Мы ключи от квартиры там забыли! На тумбочке!
Эльвира замерла. Возвращаться? Туда? К этому бешеному?
В этот момент на её телефон пришло сообщение. С номера Алексея.
Фотография.
На фото — их ключи, летящие по высокой дуге в середину ночного озера.
И подпись: «УТИЛИЗИРОВАНО».
В тишине салона стало слышно, как наглость сменяется липким, холодным страхом. Впервые в жизни они поняли: есть двери, которые лучше не открывать. И есть люди, чью доброту нельзя принимать за слабость.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»