Елена Викторовна затаила дыхание, пинцетом подцепляя крошечную, не толще человеческого волоса, пружину. Раздался тихий щелчок, и золотая клетка на столе ожила: миниатюрная механическая птица встрепенулась, расправила эмалированные крылья и издала чистую, мелодичную трель. Женщина откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по спине бегут мурашки восторга. Ей удалось невозможное — запустить механизм, молчавший больше ста лет.
Этот автоматон — «Поющий соловей» работы французских мастеров XIX века — попался ей четыре года назад на распродаже имущества обанкротившегося ломбарда. Он выглядел как груда окислившегося металла, сваленная в обувную коробку. Аукционист отдал его за бесценок, как лом цветных металлов. Елена же сразу разглядела клеймо великого мастера Бреге. Восстановление заняло три года ювелирной работы под микроскопом. Теперь эта вещица стоила как элитная недвижимость и была венцом её карьеры часового мастера.
Дверь мастерской бесшумно отворилась. Вошел Аркадий Львович, владелец антикварного салона, поправляя монокль, которым он пользовался скорее для имиджа.
— Леночка, вы сотворили чудо, — произнес он, глядя на поющую птицу. — Клиент из Эмиратов уже оборвал мне телефон. Предлагает баснословную сумму. Вы всё еще непреклонны?
— Это не просто часы, Аркадий Львович, — улыбнулась Елена, протирая бархатной тряпочкой стеклянный купол. — Это моя душа. Я не готова расстаться с ней так быстро. Пусть постоит на выставке.
— Ваше право, — вздохнул антиквар. — Хотя такие деньги могли бы решить многие проблемы. Кстати, на прошлой неделе интересовался один столичный дилер, предлагал чек с шестью нулями в валюте.
— Нет, — твердо отрезала она.
Когда босс ушел, Елена снова запустила механизм. Птица пела, и в этом звуке было что-то гипнотическое. Рабочий день заканчивался, пора было собираться. На выходе из бизнес-центра она столкнулась с вахтером, дядей Мишей.
— Елена Викторовна, а супруг ваш сегодня заглядывал, — доложил он, отрываясь от кроссворда. — Спрашивал, долго ли вы еще провозитесь.
— Сергей был здесь? — брови Елены поползли вверх. Муж терпеть не мог запах часового масла и никогда не поднимался в мастерскую.
— Да, и не один. С дамочкой такой эффектной, блондинкой. Сказал — инвесторша, показывал ей вашу витрину. Особенно ту птичку золотую разглядывали.
Внутри у Елены что-то неприятно сжалось. Сергей, который называл её работу «копанием в мусоре», вдруг привел кого-то смотреть на «Соловья»? Всю дорогу до дома мысли путались. Сергей в последнее время стал другим: раздражительным, скрытным. Его бизнес по продаже автозапчастей шёл ни шатко ни валко, он постоянно жаловался на долги, но при этом купил себе новые брендовые часы.
Дома Сергей встретил её с натянутой улыбкой. Он сидел на кухне, нервно постукивая пальцами по столешнице.
— Ты заходил ко мне? — спросила Елена прямо, наливая воду.
Сергей дернулся, но быстро взял себя в руки.
— Проезжал мимо. Был с партнером, Мариной. Она ищет уникальные подарки для випов, я решил похвастаться, какая у меня жена талантливая.
Елена кивнула, но интуиция кричала об опасности. Глаза у мужа бегали, он избегал прямого взгляда. Вечер прошел в тягостном молчании. Сергей не выпускал смартфон из рук, и Елена заметила, как он вздрагивает от каждого уведомления. Когда он вышел в ванную, телефон на столе ожил. На экране высветилось сообщение от контакта «Мариша (Инвестор)»: «Зайчик, я нервничаю. Всё готово к завтрашнему дню?». Рядом с именем пульсировал смайлик-поцелуй.
Мир Елены покачнулся. «Зайчик» и деловые партнеры — вещи несовместимые. Весь следующий день прошел как в тумане. Она не могла сосредоточиться на работе, шестеренки валились из рук. К вечеру она поняла: нужно знать правду, иначе она сойдет с ума.
В шпионском магазине, затерянном в промзоне, она приобрела профессиональный диктофон с активацией на голос. Магнитное крепление позволяло спрятать его где угодно.
— Обычно такое берут, чтобы нянь проверять, — хмыкнул продавец.
— Именно, — сухо ответила Елена.
Ночью, пока Сергей спал, она спустилась к машине и прикрепила устройство под водительское сиденье его внедорожника. Следующие два дня тянулись мучительно долго. Сергей уезжал рано, возвращался поздно, пахнущий чужими духами и коньяком.
На третий вечер, когда муж был в душе, Елена извлекла диктофон. Перемотав часы тишины и радиопомех, она услышала голос той самой Марины.
— Сережа, покупатель не будет ждать вечно. Эдуард Карлович вылетает в Ниццу послезавтра.
— Потерпи, малыш. Завтра всё провернем, — голос мужа звучал уверенно и цинично. — Ленка ничего не заметит. Я заказал у бутафоров из театра точную копию корпуса. Механизма внутри нет, но внешне — один в один.
— А если она захочет её завести?
— Не захочет. Она бережет пружину, заводит только по праздникам. Мы подменим клетку, отвезем оригинал Эдуарду, получим кэш и рванем на острова. Ты же хотела на Бали?
— А жена?
— А что жена? Пусть возится со своими железками. Нам эти деньги нужнее. Эта побрякушка обеспечит нас на десять лет вперед.
Елену затрясло. Это была не просто измена. Это был грабеж. Человек, с которым она делила быт семь лет, планировал украсть результат её каторжного труда, её профессиональную гордость.
Взгляд упал на календарь. «Завтра» — это сегодня. Они собирались действовать этим вечером. Елена схватила ключи, накинула плащ поверх домашнего костюма и выбежала на улицу. Только бы успеть!
Дорога до антикварного салона заняла вечность. Она гнала машину, игнорируя камеры скорости. В голове стучала одна мысль: «Соловей».
Подъехав к офисному зданию, она увидела, что служебный вход приоткрыт. Сигнализация была отключена кодом, который знал только она и... Сергей. Он подсмотрел его, когда заходил в прошлый раз?
Елена вбежала в мастерскую. На столе стояла золотая клетка. Трясущимися руками она сняла купол и повернула заводной ключ. Тишина. Ключ прокручивался вхолостую. Это была пустышка. Дешевая поделка из латуни и пластика.
— Опоздала, — прошипела она.
Звук шагов на лестнице заставил её обернуться. В дверях стоял Сергей, а за ним жалась высокая блондинка. В руках у Сергея был массивный кофр.
— Где часы? — голос Елены был ледяным, хотя внутри бушевал пожар.
— В надежных руках, — ухмыльнулся Сергей. — Не истери, Лен. Считай это компенсацией за мои потраченные годы.
— Ты вор. Ты украл вещь стоимостью в миллионы.
— Мы в браке, дорогая. Это совместно нажитое имущество. Половина моя, половина твоя. Я просто забрал свою долю натурой.
— Ты не вложил в этот механизм ни копейки! — крикнула Елена. — Я восстанавливала его, когда ты проигрывал деньги на ставках!
— Детали, — отмахнулся муж. — Марина, пошли. Эдуард ждет.
— А я? — спросила Елена.
— А ты оставайся. Напишешь заявление о краже со взломом, получишь страховку. Мы все продумали.
— Я знаю про Эдуарда Карловича, — сказала Елена, доставая телефон. — И про подмену. У меня есть запись вашего разговора в машине.
Лицо Марины побледнело.
— Сережа, она всё знает! Это шантаж!
— Не глупи, Лена, — Сергей шагнул к ней. — Отдай телефон.
— Я уже отправила файл в облако. И если вы сейчас уйдете с часами, через час ваше фото будет во всех базах розыска.
— Ты блефуешь, — прорычал Сергей. — Поехали, Марина. Пусть вызывает кого хочет. Мы успеем сбыть товар и улететь.
Они развернулись и побежали к выходу. Елена, не раздумывая, бросилась следом.
На парковке Сергей бросил кофр в багажник своего джипа. Елена успела запрыгнуть в свою машину как раз в тот момент, когда они с визгом шин сорвались с места.
Началась погоня. Они неслись через ночной город в сторону промышленных доков. Елена держалась на хвосте, молясь, чтобы не попасть в аварию.
Джип свернул на территорию старого речного порта и затормозил у заброшенного ангара. Там уже стоял черный седан с включенными габаритами. Из него вышел грузный мужчина с тростью — тот самый Эдуард, известный в узких кругах скупщик краденого антиквариата.
Сергей вытащил кофр. Сделка должна была состояться прямо здесь. Елена поняла: ждать нельзя.
Она набрала 112, прокричала адрес и ситуацию, а затем нажала на газ. Её машина вылетела из-за контейнеров, ослепляя присутствующих дальним светом, и с визгом затормозила в метре от участников сделки.
— Полиция уже едет! — закричала она, выскакивая из салона. — У вас три минуты!
Эдуард Карлович, человек опытный, мгновенно оценил риски.
— Я в такие игры не играю, — бросил он, садясь обратно в свой седан. — Разбирайтесь сами, идиоты.
Его машина сорвалась с места, оставив Сергея и Марину с кофром в руках посреди пустыря.
— Ты все испортила! — заорал Сергей, бросаясь на жену. — Дура! Мы могли быть богаты!
— Ты мог быть человеком, а стал ничтожеством, — спокойно ответила Елена.
Вдали послышался вой сирен. Сергей замер. Марина начала истерично рыдать. Бежать было некуда — въезд на территорию порта был один, и оттуда уже виднелись проблесковые маячки патрульных машин.
Следующие часы слились в череду допросов, протоколов и очных ставок. Следователь, уставший майор, внимательно слушал запись с диктофона.
— Групповой сговор, хищение в особо крупных, попытка сбыта, — констатировал он. — А ваша подруга, гражданин, уже «поплыла» и дает показания против вас.
Сергей сидел, опустив голову, не смея взглянуть на Елену. Когда его уводили в камеру, он что-то пробормотал про ошибку, но Елена отвернулась.
Как только она вышла из отделения с кофром в руках, силы покинули её. Ноги стали ватными, мир потемнел. Очнулась она уже в палате кардиологии.
— Гипертонический криз, нервное истощение, — сообщил врач. — Вам нужен покой, голубушка.
Три дня в больнице стали для Елены временем переосмысления. Она смотрела в потолок и понимала, что освободилась. Не от часов, а от балласта, который тянул её на дно много лет.
После выписки события развивались стремительно. Развод оформили заочно, так как Сергей находился в СИЗО. Марина получила условный срок за сотрудничество со следствием, Сергей — реальные три года колонии.
Спустя месяц Елена снова стояла в кабинете Аркадия Львовича. На столе пел золотой соловей.
— Клиент из Эмиратов еще заинтересован? — спросила она.
— Более чем. Цена выросла, учитывая криминальную историю предмета. Это теперь часы с легендой.
— Продавайте.
Сумма сделки позволила Елене осуществить давнюю мечту. Она открыла собственную школу реставрации и бутик редких механизмов в центре города. Очередь к ней была расписана на год вперед.
Однажды утром секретарь принесла конверт с казенным штампом. Письмо из колонии. Сергей писал, что всё осознал, что Марина его обманула, что он всегда любил только Елену и просил дождаться.
Елена пробежала глазами строчки, усмехнулась и, не дочитав, отправила письмо в шредер. Механизм уничтожителя бумаг весело зажужжал, превращая прошлое в труху.
Она подошла к верстаку, где её ждал новый заказ — сложнейшие астрономические часы XVIII века. Она надела окуляр, взяла пинцет и погрузилась в свой мир — мир, где всё подчиняется законам логики, где сломанное можно починить, а фальшь видна сразу, стоит только заглянуть под крышку.