Три недели превратились в монтажную склейку. Макс жил в режиме, который сам себе создал. Раннее утро — тренировка, медитация перед камерами. День — съёмки у Крылова, встречи с блогерами, интервью. Вечер — изучение аналитики, комментариев, трендов.
Он стал машиной по производству контента.
И люди это любили.
Подписчики выросли до шестисот тысяч. Каждый его пост собирал тысячи лайков. Каждое видео — миллионы просмотров. Макс Соколов стал именем. Брендом. Символом.
"Человек, который не сдался".
Аня приезжала каждое утро с планом на день. Они сидели на кухне, пили кофе, обсуждали сценарий.
— Сегодня у тебя съёмка с Настей Ивановой, — говорила она, листая планшет. — Блогер, два миллиона подписчиков. Она сделает с тобой интервью. Тема: как справляться с давлением славы.
— Ирония, — усмехался Макс. — Я расскажу, как справляюсь с давлением, созданным ради контента.
— Ты научился играть. Это хорошо.
Аня смотрела на него иначе теперь. С уважением. С осторожностью. Как на равного.
— Кирилл доволен, — говорила она. — Рейтинги бьют рекорды. Ты стал феноменом.
— Феноменом или монстром?
— А разве это не одно и то же?
Макс встречался с Настей в модном кафе на Патриарших. Она была яркой, энергичной, с идеальным макияжем и профессиональной улыбкой.
— Макс! — Она обняла его, как старого друга. — Я так давно хотела с тобой поговорить! Ты просто вдохновение!
Камеры — её, его, случайных прохожих — фиксировали каждое движение.
Они сели за столик у окна. Настя достала телефон, включила запись.
— Расскажи, — начала она, — как ты справляешься? Вся эта слава, внимание, давление. Это же невероятно тяжело.
Макс знал сценарий. Он изучил Настю заранее — её контент, её аудиторию, её триггеры. Знал, что она ждёт услышать.
— Знаешь, Настя, — сказал он, глядя прямо в камеру, — я понял одну вещь. Давление — это не враг. Это топливо. Когда миллионы людей смотрят на тебя, ты не можешь быть слабым. Ты обязан быть сильным. Для них. Для себя.
— Это так красиво! — Настя прижала руку к сердцу. — А как ты остаёшься настоящим?
Настоящим. Макс хотел рассмеяться.
— Я просто помню, зачем начинал. Я хотел быть увиденным. И теперь меня видят. Это честно.
— А что насчёт критиков? Тех, кто говорит, что всё это постановка?
Макс улыбнулся. Холодно, точно.
— Пусть говорят. Критиковать легко. Жить под камерами, открывать душу миллионам — трудно. Я выбрал трудное.
Настя записала всё. Позже выложила в сторис, на YouTube, в телеграм. Ролик набрал три миллиона за сутки. Комментарии были восторженными.
Макс читал их вечером, лёжа на кровати. Десять камер смотрели на него.
"Макс — легенда"
"Вот это мужик, а не нытики"
"Хочу такой же силы воли"
Он закрыл телефон. Посмотрел на камеру в зеркале.
— Я даю им то, что они хотят, — сказал он вслух. — Героя. Вдохновение. Ложь, упакованную в красивые слова.
Камера молчала. Но он знал: где-то Кирилл смотрит и улыбается.
***
На пятой неделе Макс встретился с юристом. Не тем, корпоративным, а независимым. Нашёл через Гошу.
Они сидели в офисе на окраине, пили кофе.
— Значит так, — юрист, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, разложил контракт на столе. — Ты подписал кабальный договор. Права на образ, на контент, на всё — у продакшна. Они могут использовать тебя как угодно.
— Я знаю. Есть лазейки?
— Одна. — Юрист показал пальцем на пункт в середине. — Права на образ принадлежат им только в рамках проекта. Всё, что ты создаёшь за его пределами — твоё.
— Как за пределами? Я под камерами двадцать четыре на семь.
— За пределами — это то, что не входит в монтаж шоу. Например, твой личный блог. Твой канал. Твои соцсети. Если ты создаёшь контент отдельно от них, он твой.
Макс задумался.
— То есть я могу строить параллельный бренд?
— Можешь. Но осторожно. Если они посчитают, что ты нарушаешь эксклюзивность, подадут в суд.
— А если я не нарушаю? Если просто делюсь своей жизнью?
Юрист усмехнулся.
— Тогда ты умнее, чем они думают.
В тот же вечер Макс зарегистрировал Telegram-канал. "Максим Соколов. Без монтажа". Описание: "Моя настоящая жизнь. То, что не покажут в шоу".
Первый пост: фотография его комнаты ночью, десять красных точек камер в темноте. Подпись: "Так выглядит моя спальня. Так выглядит моя жизнь. Я не прошу жалости. Я просто показываю правду".
За первые сутки подписалось пятьдесят тысяч человек.
Аня позвонила на следующий день.
— Макс, что это? — голос нервный.
— Мой личный канал.
— Ты не согласовал с нами.
— Не обязан. Это за рамками проекта. Моя личная инициатива.
— Кирилл не будет в восторге.
— Пусть прочитает контракт. Я не нарушаю ни одного пункта.
Тишина. Потом вздох.
— Ты играешь с огнём.
— Я учусь у лучших.
Макс начал постить регулярно. Фотографии из-за кадра. Мысли, которые не влезали в эфир. Закулисье реалити-шоу, но без прямого разоблачения. Тонко. Умно.
Аудитория росла. Сто тысяч. Двести. Триста.
Люди чувствовали: здесь он настоящий. Здесь нет постановки.
Но самое смешное: он играл и здесь тоже. Просто по-другому. Создавал иллюзию искренности. Конструировал "настоящего Макса" так же тщательно, как Кирилл конструировал героя шоу.
Он стал тем, кого ненавидел. Манипулятором. Создателем фальши.
И это работало.
***
На седьмой неделе Макс встретился с Викой. Она написала первой: "Нам нужно поговорить".
Они сидели в том же кафе, где встречались в первый раз. Вика выглядела уставшей. Круги под глазами, нервные руки.
— Меня выкинули из проекта, — сказала она без предисловий. — За то, что показала тебе сценарий. Потребовали вернуть деньги. Я в суде.
Макс молчал.
— Я не жалуюсь, — продолжила она. — Я сама выбрала. Но Макс... посмотри на себя. Ты стал таким же, как они.
— Я стал успешным.
— Ты стал пустым. — Вика наклонилась ближе. — Я смотрю твой канал. Читаю посты. Вижу, как ты манипулируешь людьми. Создаёшь образ "настоящего парня", такой же фальшивый, как тот, что создаёт Кирилл.
— Разница в том, что это мой выбор.
— Нет разницы. — Вика покачала головой. — Ты просто сменил кукловода на себя. Но остался куклой.
Макс отпил кофе. Холодный, горький.
— Что ты хочешь? Чтобы я всё бросил? Вернулся к прежней жизни? К безвестности?
— Хочу, чтобы ты вспомнил, зачем начинал. Ты хотел быть актёром. Играть роли, которые что-то значат. А теперь ты играешь себя. И эта роль тебя убивает.
— Я жив как никогда.
— Нет. — Вика встала. — Ты мёртв. Просто ещё не понял.
Она ушла. Макс остался один с пустой чашкой и тяжестью в груди.
Вечером он записал видео для канала. Сидел перед камерой телефона, говорил прямо в объектив.
— Сегодня встретился со старой знакомой. Она сказала, что я изменился. Стал другим. — Пауза. — Может, она права. Может, я стал жёстче, циничнее, холоднее. Но знаете что? Это цена успеха. Это цена быть увиденным. И я готов её платить.
Пост набрал два миллиона просмотров. Комментарии делились пополам.
Одни: "Макс прав! Слабаки всегда критикуют!"
Другие: "Он меняется на глазах. Страшно смотреть".
Макс читал и чувствовал странное удовлетворение. Он управлял нарративом. Он создавал дискуссию. Он был автором собственной истории.
Или так ему казалось.
***
На восьмой неделе позвонил Кирилл.
— Макс, нам нужно встретиться. Неформально. Как коллеги.
Они сидели в закрытом ресторане, где Кирилл был завсегдатаем. Дорого, тихо, никаких камер.
— Твой канал, — начал Кирилл, наливая вино. — Это умно. Я недооценил тебя.
— Спасибо.
— Но ты понимаешь, что играешь против меня?
— Я играю за себя.
Кирилл усмехнулся.
— Иллюзия. Ты играешь внутри системы, которую я создал. Каждый твой пост, каждое видео — они усиливают бренд шоу. Люди смотрят твой канал, потом идут смотреть эфир. Ты работаешь на меня, даже когда думаешь, что работаешь против.
Макс молчал. Потому что это была правда.
— Но знаешь что? — Кирилл поднял бокал. — Мне это нравится. Ты учишься. Ты растёшь. Ты становишься достойным противником. Или партнёром. Как посмотреть.
— Что ты хочешь?
— Предложить сделку. — Кирилл достал планшет, показал презентацию. — Второй сезон. Ты не просто участник. Ты со-продюсер. Пятьдесят процентов прибыли. Контроль над контентом. Твоё имя в титрах.
Макс смотрел на цифры. Миллионы. Реальные миллионы.
— Взамен?
— Ты отдаёшь мне свой канал. Он становится частью проекта. Официально. Мы объединяем бренды. Становимся партнёрами.
— А если откажусь?
Кирилл убрал планшет.
— Откажешься — продолжишь воевать. Один против системы. Это романтично, но глупо. Система всегда побеждает. Или ты её часть, или ты её жертва.
Макс отпил вино. Сухое, терпкое.
— Дай мне время подумать.
— Неделя. — Кирилл встал. — Потом предложение сгорает.
Макс вернулся домой поздно ночью. Десять камер встретили его красными глазами. Он сел на пол посреди комнаты.
— Я стал тем, против кого боролся, — сказал он в пустоту. — Я манипулирую людьми. Продаю им иллюзию искренности. Строю бренд на фальши. Я — Кирилл. Только моложе и беднее.
Камеры молчали.
— Но знаете что? Мне нравится. Власть, контроль, деньги. Я никогда не чувствовал себя так... живым.
Он лёг на пол, раскинув руки.
— Мама говорила: будь хорошим человеком. Но хорошие люди не становятся звёздами. Звёздами становятся те, кто готов переступить. И я переступил.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы. Пятьдесят третье за две недели. Он так и не ответил ни на одно.
Макс открыл. "Солнышко, я волнуюсь. Позвони, пожалуйста".
Он посмотрел на экран долго. Потом набрал ответ: "Всё хорошо, мам. Просто очень занят. Скоро приеду".
Отправил.
Через минуту пришёл ответ: "Я люблю тебя. Не забывай, кто ты".
Макс закрыл глаза.
"Кто я? — думал он. — Максим Соколов, актёр-неудачник? Макс, звезда реалити-шоу? Персонаж, созданный Кириллом? Манипулятор, строящий собственную империю?"
Ответа не было.
В темноте мигали красные точки. Десять глаз, которые никогда не спят. Которые видят всё, кроме одного.
Кроме того, что осталось внутри. Если вообще что-то осталось.
***
Утром Макс позвонил Кириллу.
— Я согласен. Но на одном условии.
— Слушаю.
— Я хочу доступ к чёрной комнате.
— Что? — впервые в голосе Кирилла прозвучало удивление.
— Я знаю, что у тебя есть записи, которые не вошли в эфир. Всё, что я делал, говорил, думал. Я хочу это увидеть.
Тишина. Долгая.
— Зачем?
— Хочу посмотреть на себя настоящего. До того, как начал играть. Чтобы вспомнить, кем был.
Кирилл рассмеялся. Коротко, без радости.
— Хорошо. Приезжай сегодня в восемь. Покажу.
Вечером Макс стоял в подвале особняка Кирилла. Комната без окон, экраны на всех стенах. "Чёрная комната". Архив.
Кирилл включил запись. Первая неделя проекта. Макс, ещё не знающий о камерах, сидит на кухне, ест яичницу, плачет.
Просто сидит и плачет. Тихо, безнадёжно.
— Это было на третий день, — сказал Кирилл. — Ты думал, что один. Камеры зафиксировали. Я не стал монтировать. Слишком больно.
Макс смотрел на свои слёзы на экране. И ничего не чувствовал. Словно это был чужой человек.
— Ты изменился, — сказал Кирилл тихо. — Ты стал сильнее. Или мертвее. Сам реши.
Макс обернулся.
— Включи в эфир.
— Что?
— Эту сцену. Где я плачу. Включи в следующий эпизод.
— Зачем?
— Потому что это продастся. Люди любят боль. Любят видеть, что герои тоже ломались. Это сделает меня человечнее. Роднее.
Кирилл смотрел на него долго. Потом медленно кивнул.
— Добро пожаловать в клуб, Макс. Теперь ты окончательно один из нас.
Макс улыбнулся.
Холодно. Пусто. Победно.
Возвращались ли вы туда, откуда отчаянно хотели сбежать?
Спасибо что читаете.
Цикл рассказов выходит каждый день
Подпишитесь, чтобы не потерять