Алексей Морозов налил себе третий за смену кофе из термоса и прислонился к холодной стене бокса скорой. Два часа ночи. Тишина. В такие моменты время не шло — оно вязло, как смола, и единственным доказательством его существования был тикающий над столом диспетчера циферблат.
Он не любил эту тишину. Двенадцать лет на скорой научили его одному простому правилу: если тихо слишком долго — значит, скоро будет громко.
— Морозов, на выезд, — раздался голос диспетчера Ларисы. Голос спокойный, без паники. Значит, ничего особенного. — Улица Чкалова, дом семнадцать, квартира восемь. Мужчина, пятьдесят четыре года, жалобы на боль в груди, давление повышено.
Алексей кивнул напарнице Оле, допивая кофе на ходу. Ольга уже натягивала куртку — она всегда была готова быстрее него. Фельдшер с пятилетним стажем, спокойная, чёткая, без лишних слов. Хороший напарник.
Машина завелась со второго раза — дизель на морозе капризничал. Двадцать минут дороги через спящий город, мимо пустых остановок и редких горящих окон. Морозов вёл молча, Оля проверяла укладку.
Дом семнадцать оказался хрущёвкой с облупленной штукатуркой. Подъезд пах мочой и старыми батареями. Лифт не работал — поднимались на третий этаж пешком, таща сумки с оборудованием.
Дверь квартиры восемь открыла женщина лет пятидесяти в халате. Лицо встревоженное, но не паническое.
— Он в комнате. Говорит, что ничего страшного, но я всё равно вызвала, — сказала она тихо, пропуская их внутрь.
В комнате на диване сидел мужчина — крепкий, с залысинами, в домашнем спортивном костюме. Лицо красное, на лбу испарина. Дышал тяжело, но ровно. Взгляд раздражённый.
— Зачем вызвали? — он бросил взгляд на жену. — Говорил же — пройдёт.
Морозов поставил сумку на пол, присел на корточки напротив пациента.
— Давайте я всё-таки посмотрю. Как вас зовут?
— Виктор Степанович, — мужчина поморщился. — Слушайте, я просто переволновался сегодня. На работе был разговор неприятный. Давление подскочило — ну бывает же.
— Бывает, — согласился Алексей, доставая тонометр. — Сейчас проверим.
Давление было сто семьдесят на сто десять. Пульс девяносто два. Высоко, но не критично. Оля уже разворачивала электрокардиограф.
— Виктор Степанович, сейчас снимем ЭКГ, хорошо?
Мужчина кивнул неохотно, расстегнул куртку. Оля быстро наложила электроды — её руки двигались автоматически, без лишних движений. Аппарат зажужжал, выплюнул ленту.
Морозов взял полоску, прищурился. Синусовый ритм, ЧСС девяносто четыре, интервалы в пределах нормы, но сегмент ST чуть приподнят в отведении V4. Не критично. Но и не чисто.
— Виктор Степанович, у вас раньше были проблемы с сердцем?
— Да какие проблемы, — он махнул рукой. — Давление иногда скачет. Таблетки пью, когда совсем плохо.
— Какие таблетки?
— Ну... эти... — он замялся. — Жена знает. Капотен, кажется.
Морозов посмотрел на жену. Та кивнула.
— Виктор Степанович, я настоятельно рекомендую вам поехать в больницу. Нужно сделать дополнительное обследование, исключить острое состояние.
— Какое ещё острое состояние? — мужчина поднялся с дивана, отмахиваясь от Оли, которая пыталась снять электроды. — Я нормально себя чувствую. Голова болит, да. Ну так я таблетку выпью и лягу.
— Боль в груди при повышенном давлении — это повод для госпитализации, — спокойно повторил Морозов. — Мы не можем исключить предынфарктное состояние только по одной ЭКГ.
— Да какой предынфарктное! — Виктор Степанович нервно рассмеялся. — У меня на работе аврал, я завтра должен быть там к восьми. Не могу я сейчас по больницам.
Морозов выдохнул. Знакомая ситуация. Таких пациентов он видел сотни. Люди, которые боятся больницы больше, чем смерти. Которые считают, что «само пройдёт». Которые не хотят «отрываться от дел».
— Виктор Степанович, я понимаю вашу ситуацию. Но моя задача — обеспечить вашу безопасность. Если вы откажетесь от госпитализации, я не смогу гарантировать, что ничего не случится.
— Ничего не случится, — мужчина уже стоял, поправляя костюм. — Я нормально себя чувствую. Выпью таблетку, полежу — и всё.
Жена попыталась возразить, но Виктор Степанович резко оборвал её:
— Не начинай. Я сказал — не поеду.
Морозов посмотрел на Олю. Та молча протянула ему планшет с бланком отказа от госпитализации.
— Хорошо. Тогда вам нужно будет подписать документ о том, что вы отказываетесь от медицинской помощи. Я обязан вас предупредить: отказ от госпитализации в вашем состоянии может привести к ухудшению здоровья вплоть до летального исхода.
— Подпишу, подпишу, — Виктор Степанович взял ручку, не глядя на бланк, размашисто расписался внизу. — Всё, свободны?
— Ещё нужна подпись свидетеля, — сказала Оля тихо, протягивая планшет жене.
Женщина нехотя подписала. Её рука дрожала.
Морозов забрал бланк, сложил в папку. Оставил на столе памятку с рекомендациями: вызвать скорую при усилении боли, принять нитроглицерин при необходимости, не оставаться одному.
— Если станет хуже — сразу звоните, — сказал он уже в дверях.
— Не станет, — буркнул Виктор Степанович.
Они спустились молча. Оля села за руль на обратном пути — Морозов чувствовал усталость. Обычная смена. Обычный отказ. Таких за ночь могло быть три-четыре.
— Думаешь, позвонят снова? — спросила Оля, выезжая на пустой проспект.
— Не знаю, — ответил Алексей, глядя в окно. — Надеюсь, что нет.
Он не знал, что через восемь часов Виктор Степанович будет найден мёртвым в своей постели.
И что подпись в бланке отказа окажется не его.
Продолжение следует...
Будет всего 12 глав
* * *
😊Дорогие друзья! Спасибо, что заглянули ко мне! 😊Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня. Если вам было интересно, ставьте лайк и 👉 подписывайтесь на канал