Все процедуры, технические детали и методы работы служб в этой истории изменены или вымышлены. Это художественное произведение
Комната в съёмной квартире. 23:47.
Антон смотрел на экран ноутбука.
Таблица Excel. Тридцать два инкассатора. Одна строка красным.
Ржевский Олег Андреевич. 45 лет. Стаж 18 лет. Маршрут: Газовая — Энергетиков — хранилище. Груз: 80 млн. Дочь: Алина, 14 лет.
Виктор вошёл из кухни.
— Это он?
— Да.
— Почему он?
Антон открыл папку. Скриншоты из соцсетей. Фотографии Алины: школа, каток, день рождения. На половине фото — она с отцом. Обнимаются, смеются.
— У него одна дочь, — сказал Антон. — Поздний ребёнок. Жена долго не могла забеременеть. Ему было тридцать один, когда она родилась. Он боготворит её. Смотри.
Антон открыл ещё один файл. Переписка из взломанного WhatsApp Олега.
Олег → Марине (жене):
"Алина где? Уже 22:00"
Марина → Олегу:
"У Кати ночует. Я разрешила. Спокойно"
Олег → Марине:
"Почему телефон не отвечает?"
Марина → Олегу:
"Разрядился наверное. Она всегда забывает зарядку. Спи уже"
Виктор прочитал, кивнул.
— Он параноик.
— Не параноик. Заботливый отец. Это лучше. Параноики проверяют. Заботливые верят.
Антон закрыл файл, открыл карту Москвы. Красная точка — дом на Малой Грузинской.
— Дочь каждую пятницу ночует у подруги. Третий месяц подряд. Родители разрешают. Традиция.
— Телефон?
Антон открыл новое окно. Программа удалённого доступа.
— Её телефон под контролем. Установили троян через фейковое обновление TikTok. Завтра я активирую режим разрядки. Телефон отключится. Она подумает, что батарея села. Попробует зарядить — не получится, глюк системы. Утром всё восстановится само.
Виктор сел напротив.
— А если она скажет подруге? Та даст свой телефон?
— Возможно. Но Олег об этом не знает. Когда он позвонит дочери и не дозвонится, он запаникует. У него десять минут на выбор. Этого мало, чтобы звонить подруге, искать её номер, проверять.
Виктор кивнул.
— Восемьдесят миллионов в машине. Один человек. Почему один?
— Компания экономит. По пятницам вечером маршруты короткие. Один водитель-инкассатор справляется. Напарника нет. Олег возит деньги из последнего банка на Газовой в хранилище на Промзоне. Сорок минут пути. Пустые улицы. Никаких свидетелей.
— График проверен?
— Четыре недели наблюдения. Не меняется.
Виктор закрыл ноутбук.
— Схема?
Антон надел наушники, включил модулятор голоса. Нажал кнопку записи.
Голос изменился. Низкий, искажённый, металлический.
— Олег Ржевский. У нас твоя дочь. Малая Грузинская, дом семь, квартира сорок два. Останови машину. Открой заднюю дверь. Уйди на пятьдесят метров. Через три часа она будет дома. Если позвонишь в полицию — она умрёт. Десять минут.
Антон снял наушники.
— Коротко. Чётко. Без лишних слов.
Виктор кивнул.
— А если не поверит?
— Тогда мы ничего не теряем. Это блеф. Мы даже близко не подходим к дочери. Но он не знает этого.
— А если остановится?
— Тогда забираем деньги за две минуты. Четыре точки отхода. Три машины на подмену. Полиция приедет через двадцать минут. Мы будем в другом районе.
Виктор встал.
— Завтра в 21:30?
— Да. Он будет на развилке Газовая/Энергетиков. Там промзона. Пусто. Идеальное место.
Виктор вышел из комнаты.
Антон остался один. Закурил. Посмотрел на фото Алины на экране. Четырнадцать лет. Светлые волосы. Смеётся.
Он закрыл файл.
*
Олег Ржевский проснулся в шесть утра, хотя будильник был заведён на семь. Старая привычка. Он полежал минут десять, уставившись в потолок, потом встал, оделся, пошёл на кухню.
Жена ещё спала. Дочь тоже. Олег налил кофе, сел у окна. Серое утро, октябрь, дождь собирается. Обычная пятница.
Достал телефон, проверил сообщения. Ничего. Открыл банковское приложение — зарплата пришла вчера, всё на месте. Потом проверил геолокацию дочери. Включена, дома. Спит.
Олег выдохнул. Всё нормально.
Допил кофе, встал, пошёл в комнату к дочери. Приоткрыл дверь — Алина спала, уткнувшись лицом в подушку, одна нога свесилась с кровати. Волосы растрепались. Олег постоял на пороге несколько секунд, потом тихо закрыл дверь.
«Два года до пенсии».
Он не был сентиментальным. Просто знал: дочь — это единственная причина, по которой он каждый день садился в эту чёртову машину и вёз чужие деньги.
В девять утра Олег приехал на базу. Инкассаторская служба «СтражЪ» располагалась за бетонным забором с колючей проволокой. Олег припарковался, прошёл через проходную, кивнул охраннику.
— Ржевский. Рейс сорок семь.
Охранник проверил список, махнул рукой.
В раздевалке сидел Максим — двадцать пять лет, новенький, только после армии. Переодевался в гражданское. Утренняя смена закончилась.
— Как съездил? — спросил Олег, открывая шкафчик.
Максим застегнул куртку, не сразу ответил.
— Нормально.
Максим сел на лавку, посмотрел на Олега.
— А ты боишься?
Олег застегнул бронежилет, пожал плечами:
— Каждый раз.
— Но ты же восемнадцать лет возишь.
— Поэтому и боюсь. Те, кто не боялся, уже не возят.
Максим хотел что-то спросить ещё, но Олег встал, пошёл к выходу.
— Следующий рейс у тебя когда?
— В понедельник. С тобой, говорят.
Максим спросил:
— Ты правда думаешь, что я боюсь?
— Думаю, ты понял, что может пойти не так.
— Ну так все понимают.
— Не все. Половина идиотов не понимает вообще ничего. Они думают, что это работа. Как в банке сидеть, только с карточками вместо денег. А потом их кладут, и оказывается, что мир другой.
— Ты из тех, кто... ну, я имею в виду, … у тебя было?
Олег не ответил. Он знал, чего Максим спрашивает. Все новички спрашивают, когда поймут, что ты не идиот и не маньяк, а просто человек, который выжил.
— Семь лет назад, — сказал Олег, закрывая шкафчик. — С Серёгой. Мы везли деньги из филиала на проспект Мира. Серёга тогда был как ты — молодой, напуганный, ненадёжный. Я ему говорил: «Слушай, в этой работе главное — не спешить, не паниковать, слушать инстинкт». А он не слушал. Смотрел в окно, крутился, нервничал.
Максим слушал, не перебивая.
— И вот мы стоим на светофоре, а сзади — машина, которая давит на нас. Обычное ограбление, рядовое, но организованное. Серёга паникует, хочет открыть дверь, вести огонь. Я его останавливаю. Он открывает дверь и выбегает. Его укладывают на месте.
Максим побледнел:
— Он умер?
— Да. Потому что поверил в свой страх больше, чем в план.
Олег встал, посмотрел на Максима:
— Я не открыл дверь. Я остался в машине, дождался подмоги. Деньги забрали, конечно. Но я живой, а не участок на кладбище.
Максим проглотил слюну:
— Значит, нужно... не поддаваться?
— Нужно не верить. Никому и ничему. Они кричат — не верь, это давление. Они показывают оружие — не верь, это спектакль. Они говорят, что убьют твою семью, если ты не откроешь дверь — не верь, это вранье.
— А если это не вранье?
— Тогда тебе всё равно не поможешь. Если они хотят убить семью, они её убьют. Твоё дело — не дать им ничего ещё. Ни денег, ни жизни. Понял?
— Понял.
Но Максим не понял. Олег видел в его глазах страх и жалость к себе — смесь, которая в нужный момент может убить.
Олег кивнул.
— Увидимся.
Максим ушёл. Олег остался один в раздевалке.
Позвонил жене.
— Привет. Как дела?
— Нормально. Алина опять у Кати ночует. Я разрешила.
— Опять? Третья пятница подряд.
— Ну и что? Она у подруги, не на улице. Расслабься.
Олег хотел что-то сказать, но промолчал.
— Ладно. Я вернусь поздно. Последний рейс.
— Один едешь?
— Да.
— Будь осторожен.
— Всегда осторожен.
Олег повесил трубку.
Рейс начался в девять.
Олег сел за руль. В отсеке сзади — пусто. Деньги заберёт в банке на Газовой.
Он выехал на улицу. Пятница, девять вечера. Улицы полупустые. Редкие машины, фонари, тишина.
Доехал до банка к 21:10. Охранник помог загрузить мешки. Восемьдесят миллионов в опечатанных мешках. Олег подписал документы, закрыл задний отсек, сел в машину.
Посмотрел на часы: 21:18.
До хранилища — сорок минут через промзону.
Олег завёл двигатель и поехал.
Промзона начиналась за мостом. Пустые цеха, закрытые ангары, редкие машины. Сумерки сгущались. Олег ехал ровно шестьдесят, не нарушая. Слева мелькнула чёрная «Приора». Олег проводил её взглядом.
Посмотрел в зеркало. Сзади никого.
Телефон завибрировал.
Олег глянул на экран.
Незнакомый номер.
Он взял трубку, нажал «ответить»:
— Да?
Голос был мужской, искажённый, как через тряпку:
— Олег Ржевский. Твоя дочь у нас. Если не остановишь машину и не откроешь заднюю дверь через десять минут — она умрёт.
Тишина.
Олег молчал пять секунд. Потом сказал:
— Повтори.
— У нас твоя дочь. Десять минут. Остановись и открой заднюю дверь. Или мы её убьём.
Олег посмотрел на дорогу. Ровная линия, пустая промзона. Сердце начало колотиться, но руки не дрожали.
Он повесил трубку.
Набрал дочери.
Гудки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.
«Привет, это Алина, я не могу ответить». Бип.
Олег швырнул телефон на сиденье, выругался сквозь зубы:
Он набрал жене.
Три гудка. Потом сброс.
Олег ударил по рулю ладонью. Снова набрал.
Занято.
Телефон завибрировал. Тот же номер.
Олег взял:
— Кто ты?
— У тебя девять минут, папа. Не пытайся проверить. У тебя нет времени.
Голос был спокойный, почти скучающий. Олег сжал руль так, что побелели костяшки.
— Если ты тронешь мою дочь, я тебя найду.
— Восемь с половиной минут.
Олег повесил трубку.
Он ехал прямо, шестьдесят километров в час, ровно, как всегда.
Но внутри него что-то начало рваться.
Иногда самое страшное — это не сам выбор, а те три минуты, когда ты уже сделал его, но ещё не знаешь последствий. Вы замечали, как именно в эти минуты человек показывает, кто он на самом деле?
Это начало рассказа из 10 частей
Продолжение следует...