Андрей Титов предпочитает в поездах не спать, а наслаждаться каждой минутой и подробностью путешествия. Чтоб потом аккуратно сложить это в копилку памяти. И это у него с детства.
Эти дни помнятся до деталей
Поезда я люблю с детства. Никогда не понимал тех, кто, собираясь в поездку, запасается снотворным, всякими масками для глаз, берушами и прочими изолирующими от мира приспособлениями. Какое ещё снотворное? Мне бы чего-нибудь бодрящего, чтобы не спать всю ночь, наслаждаться железнодорожной романтикой!
Так было всегда, сколько себя помню. А поездок в моей жизни было
великое множество, думаю, не одна сотня. И все разные. Но у каждого,
наверное, есть в жизни дни, когда казалось бы ничего особенного не
происходит, но запоминается всё вплоть до мельчайших деталей, и потом
остается в памяти навечно. Бывает это и у меня. Вспомню два
таких дня из детства, и оба связаны с железнодорожными путешествиями в
Москву.
Лето 1973 года. Я "выпускник" детского сада в небольшом городке, где живут бабушка с дедушкой. Так сложилось, что здесь я прожил почти три года и столицу почти не помнил - уехал оттуда ещё в 1970-м, и воспоминания о городе остались обрывочные.
Мы едем в Москву!
Однажды слышу новость: учиться в школе я буду в Москве, куда мы с мамой отправимся в ближайшее время. Ура! Поскорее бы!
И вот настаёт долгожданный день. Присев на дорожку, отправляемся на
автостанцию. С этого момента помню каждую мелочь, вплоть до номера
автобуса, который везёт нас в Киров, цвета его сидений и рисунка на
пластике стен и потолка.
Вокзал. Он кажется огромным! Здесь много разных поездов, на которые я смотрю, не отрываясь, из вокзального окна. Наконец, объявляют посадку на наш, фирменный - "Вятка".
Ночные звуки
Наш вагон купейный. В таком я когда-то уже ездил, но было это давным- давно - целых три года назад. Занимаем места. Поехали!
После традиционного вечернего чая вскоре укладываемся спать, но прежде, чем улечься, задаю проводнице множество вопросов, касающихся устройства нашего вагона и железных дорог вообще. Наконец, получив нужные ответы, забираюсь на полку. Выключается яркий люминесцентный свет, и на потолке загорается таинственный синий огонёк ночника. Под него и под убаюкивающий стук колёс быстро засыпаю.
Среди ночи будят какие-то громкие звуки: хлопанье дверей, шаги по коридору,
гудки локомотивов и голос за окном:
- Пассажирский поезд 188 "Вятка" прибыл на второй путь, стоянка 15 минут.
- Где мы? - спрашиваю то ли у мамы то ли у кого-то из пассажиров.
- Это Горький - слышу ответ. Вскоре засыпаю снова, теперь уже до утра.
Утренние "Подмосковные вечера"
Утро начинается с позывных радио "Маяк":
Не слышны в саду даже шорохи...
Слова эти узнал позже, а мелодия запомнилась и полюбилась сразу. После
новостей о заводах, колхозах и стройках, звучит музыка. А через полчаса -
другая мелодия:
Всё здесь замерло до утра...
Тогда позывные в начале часа и в середине различались, а исполнялись они,
если не ошибаюсь, ансамблем электромузыкальных инструментов Вячеслава
Мещерина. В их исполнении мелодия почему-то кажется немного тревожной.
Недавно прослушал старую запись начала 70-х и, к своему удивлению вновь
испытал это ощущение.
Я снова иду исследовать вагон. Читать уже умею и первым делом изучаю табличку на стене: "Вагонзавод Аммендорф, ГДР". Спрашиваю у мамы, что это за город, но она не знает. А я мечтаю когда-нибудь в загадочный Аммендорф поехать, и, конечно же, обязательно на поезде.
Терпеливая тётя Капа
А пока иду в тамбур, "где дяди курят". За это меня слегка ругают, но запах табачного дыма мне нравится, и я использую каждую возможность снова пойти туда, пока никто не видит. Затем любопытство приводит в купе проводницы. Зовут её тётя Капа. Она добрая и терпеливая, подробно объясняет назначение каждой детали вагона, а потом даже разрешает изучить электрический щит,
конечно, ничего не трогая. На этом щите привлекает внимание какой-то тумблер, под которым табличка: "УМФОРМЕР". Почему-то не решаюсь спросить у тёти Капы, что это такое. Так это и осталось для меня загадкой на долгое время, пока, наконец, уже в школьные годы, не узнал, что это всего-навсего
преобразователь тока, от которого работают вагонные розетки.
За окном владимирские леса сменяются большими станциями и городами:
Петушки, Орехово-Зуево, Павловский посад... Здесь уже ощущается
близость Москвы!
В вагоне продолжает играть радио. Звучит песня, которая сразу понравилась и запомнилась: "Мой адрес - Советский Союз". Это был, говоря по-современному,, хит 1973 года. Потом эта песня звучала везде, я слушал (и напевал) её сотни раз, но впервые услышал именно в тот день, в "Вятке".
Приехали!
И вот Москва! Смотрю в окно, не отрываясь. Интересно всё: огромные дома, множество электричек, локомотивное депо. Наконец, поезд, кряхтя на стрелках,
медленно подползает к перрону Ярославского вокзала. Здесь я ещё не был:
раньше мы уезжали с Курского, а сюда поезда Горьковского направления
перевели совсем недавно.
Наконец, выходим на перрон. В голове "Вятки" угловатый, суровый, как бы сейчас сказали, брутального вида электровоз. Дома я тут же нарисовал его. А несколькими годами позже узнал, что назывался он ВЛ22М - в честь Владимира Ленина.
А сейчас- на стоянку такси. Отстояв небольшую очередь, садимся в "21-ю" Волгу. И выезжаем на Садовое кольцо.
Снова в Тушино
Хоть фраза "сказать, что меня потрясла Москва, - ничего не сказать" надоела до
ужаса, но именно она наиболее точно передаёт охватившие меня тогда чувства. Москва - огромная и потрясающая! И это - город, в котором я буду жить! Эмоции через край. А когда шофёр разрешает мне переключить передачу рычагом на рулевой колонке, счастье и вовсе переполняет. Тогда ещё не было детских кресел и строгих запретов на перевозку детей на переднем сиденье. Они появятся вскоре. А пока можно наслаждаться, смотря вперёд и воображая себя шофёром!
Наконец, проезжаем тоннель под каналом имени Москвы и сворачиваем направо, на улицу Свободы. Ещё чуть-чуть, и мы дома. Свою квартиру, в которой не был целую вечность, открываю для себя заново. И все это четко отпечатывается в памяти.
На стене часы "Маяк", которые надо заводить ключом, напротив - репродукция картины Крамского "Неизвестная", громкоговоритель "Москва", шкаф в углу... А по диагонали от него - уютнейшая ниша, где мне предстоит спать. И знаменитый ковёр с оленями, не раз упоминаемый в "Московских историях".
Ещё почему-то запомнилась ванная, где на полочке лежали зубные пасты:
"Ягодка" для меня и "Мери" - для взрослых. И, конечно, огромный коридор с
полочкой для телефона. Да, забыл ещё кресло-кровать. Потом я его
частично раскладывал, садился на подушку, вешал на спинку рисунок с
панелями приборов и становился то водителем автобуса, то таксистом, то
машинистом "Вятки".
Другие воспоминания автора: