Вот и закончилась очередная история. Надеюсь, она вам понравилась. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
На кухне пахнет чем-то пряным — мятой, мелиссой, корицей и кардамоном. Катя, закутавшись в мягкий светлый кардиган, неловко достаёт с верхней полки чашки. Ксюша уже сидит за столом, болтает ногами и увлечённо разглядывает крошечные магниты на холодильнике в форме домов, гор и кошек с крыльями.
— У тебя тут красиво, — говорит она. — А ты правда всё время ходишь с палочкой?
Катя усмехается и ставит перед ней чашку.
— Правда. Это не волшебная палочка, как у Гарри Поттера, конечно, но я и с этой умею творить чудеса. Например, она помогает мне не падать, когда иду по лестнице.
Ксюша смеётся, искренне, звонко, так, как смеются только дети.
— А ты когда-нибудь танцевала?
Катя задумчиво смотрит в окно, где солнце прячется за высокими домами.
— Танцевала. Раньше. Иногда — мысленно. Это даже лучше. Никто не наступает на ноги.
Аккуратно заглядываю.
Мои шаги неслышны, но Катя поворачивает голову и улыбается.
— Мы тут чай пьём. Вы к нам?
Макар проходит мимо, хватает чайник, суетится, будто у него в руках граната с выдернутой чекой.
— Мужчина на кухне, — цокает Катя. — И так каждый раз…
— Я просто… — начинает Макар.
— Просто сядь и расслабься, — мягко перебивает Катя. — Женщины сейчас в численном превосходстве, так что, будь добр, подчиняйся.
Ксюша протягивает мне свою чашку.
— Мам, у неё мята с клубникой. Очень вкусно. Попробуй.
Беру чашку, ощущая её тепло.
И впервые за весь день сижу без мыслей в голове. Не думаю, не анализирую, не защищаюсь.
Просто сижу на чужой кухне с чашкой горячего чая в руках, и всё внутри будто оттаивает.
Медленно.
Осторожно.
Без резких движений.
Как будто моё сердце — это замёрзшее озеро, по которому кто-то ступил слишком смело. И я боюсь — треснет.
Катя смеётся над чем-то, что сказала Ксюша, и её голос — чуть хрипловатый, уставший — почему-то очень похож на голос Макара. Не по тембру, нет.
По интонациям.
В нём есть усталость и нежность. И стержень. Внутренний, не показной.
Словно оба они научились держаться за жизнь — вопреки.
Я смотрю на них — на Ксюшу, такую живую, болтающую без умолку, и на Катю — худую, светлую, и всё не могу понять: почему эта сцена не кажется мне неправильной?
Ведь должна ревновать. Должна сердиться. Ощущать угрозу. Это ведь «другая женщина», та самая, которую он не хотел мне показывать. Но реальность оказалась — совсем другой.
Катя не враг. И не загадка. Она — его боль. Его выбор. Его страх. Та причина, по которой он не встал тогда на мою сторону.
И я не могу сказать, что понимаю всё — но вдруг начинаю чувствовать.
— Мам, — шепчет Ксюша, придвигаясь ко мне. — Мне нравится Катя.
Я глажу её по волосам, и вместо ответа киваю. Потому что да — мне тоже.
Макар ставит передо мной вазочку с печеньем.
Одновременно тянемся.
Наши пальцы на секунду соприкасаются.
Переглядываемся, пряча смущённые улыбки.
Почти два часа за болтовней проходят незаметно, а когда приходит время прощаться с Катей, я даже чувствую лёгкую грусть.
Но ощущение, что мы ещё встретимся, меня не покидает.
Выходим с Макаром в коридор. Я надеваю кардиган медленно, слишком сосредоточенно — методичное застёгивание пуговиц помогает не разбежаться тем жалким крупицам мыслей, что крутятся в голове.
Макар стоит рядом, спиной к двери, руки в карманах.
Молчит.
— Ты мог бы сказать мне всё раньше, — начинаю я, не глядя на него. — Не объяснить, не оправдаться. Просто... Сказать. Ведь мы взрослые люди.
— Мог бы, — соглашается он. — Но тогда я бы потерял тебя. А теперь думаю — потерял и так.
— Не говори так.
Он смотрит на меня, будто не верит, что услышал это. Потом — слабо усмехается. Грустно.
— Я боялся, Лид. До ужаса. Боялся, что ты посмотришь на меня вот такого, и увидишь не мужчину, с которым можно жить и строить будущее, а генетическую бомбу с отсроченным действием. Я и сам себя так вижу. Слишком давно.
Подхожу ближе.
— А если бы я решила, что всё равно хочу быть с тобой?
— Лид, я… — Он нервно дергает щекой. — Я тогда не умел верить в это «если».
— А теперь?
Он смотрит на меня долго, будто взвешивает что-то внутри.
— Теперь хочу научиться, — шепчет.
Мы стоим молча. Внутри как будто всё клокочет — от нежности, от боли, от страха снова ошибиться.
Я не говорю «я прощаю тебя».
Не говорю «давай всё начнём сначала».
Но остаюсь.
Просто стою рядом.
И этого, кажется, сейчас вполне достаточно…
Год спустя мы снова здесь.
Горы — те же.
Величественные, молчаливые. Их снежные вершины по-прежнему сияют в солнце, как сгорбленные спины древних титанов.
Воздух густой, пряный, наполнен запахом трав и смолы.
Где-то в вышине слышится крик хищной птицы — звонкий, пронзительный. Земля под ногами дышит в унисон с нами — будто помнит нас.
Мы сидим на покрывале, на согретом солнцем склоне. Рядом термос с чаем, бутерброды, сочная спелая клубника, купленная у местных бабушек.
Ксюша ловит стрекозу ладошками, визжит от восторга. Макар рядом вытянулся на траве, подложив под голову рюкзак, и щурится на солнце.
— Пап, смотри, какая зелёная! — Ксюша подбегает к нему с ладонями, сложенными домиком. — Как нефрит!
— Как нефрит, — улыбается Макар. — А ты откуда такие слова знаешь?
— Я читаю. Я вообще очень умная, между прочим, — важно заявляет она и устраивается у него на груди.
Я смотрю на них, и сердце сжимается от чего-то светлого. Я не думала, что могу быть так счастлива — тихо, без надрыва.
Как будто всё просто встало на свои места.
Трава шелестит под чьими-то шагами.
Кто-то приближается.
— А, молодые! Снова вы? — Звучит знакомый голос.
— Дед Сава! — Взвизгиваю.
— Я! Ну что, поженились?
Он — всё тот же. В той же старой куртке, с теми же тёплыми, прищуренными глазами. Как будто и не прошло этого года. Как будто он просто вышел за угол и вернулся.
— Поженились, — улыбаюсь я. — Вы были правы.
— А я всегда прав. Горы подсказывают истину.
Он садится рядом, не спрашивая, берёт у Ксюши клубнику. Она не возражает, только хитро прищуривается.
— А ты, — обращается он к ней, — не хочешь увидеть Оргоя?
— Я уже его видела.
— Правда? — Поворачиваюсь к ней. — Когда?
— Он пришёл ко мне во сне, но это был не совсем сон. Он сказал, что я могу загадать одно желание.
— И что же ты загадала? — спрашивает дед Сава, улыбаясь так, будто знает ответ заранее.
Ксюша поднимает глаза.
— Чтобы папа нашёлся. И он нашёлся.
Я замираю. Горло сдавливает. Макар сжимает мою руку.
— А я… Я просила Оргоя, чтобы Ксюша была счастлива.
— Вот и сложилось, — кивает дед Сава. — Вы друг друга нашли. Значит, услышал вас Оргой.
— Услышал…
Дед Сава встаёт, отряхивает колени.
— Кстати, вы баранов моих не видели?
— Нет, — смеюсь я. — Кажется, вы постоянно их теряете.
— Они не теряются, — говорит он, хитро подмигивая. — Они просто гуляют. А я следую за ними. Ладно, молодые, отдыхайте. Пойду поищу.
Макар поворачивается ко мне. Мы улыбаемся, соприкасаемся лбами.
— Правда волшебное место, — шепчу я.
— Надо было хоть в этот раз спросить, где он живёт, — усмехается Макар.
— Точно! — Подскакиваю. — Дед Сава, а вы…
Оглядываюсь.
Его и след простыл… Словно не было ни этого разговора, ни самого деда Савы здесь никогда.
— Где он? — Удивлённо спрашивает Макар, тоже оглядываясь.
Ксюша разводит руками в сторону, показывая на снежные вершины вдали.
— Он везде. Он здесь хозяин.
Я смотрю туда, куда она показывает.
И вдруг ловлю этот миг — такой тихий, будто само небо задержало дыхание. Лёгкий ветер касается лица. Где-то глубоко в груди что-то откликается.
Мягко.
С благодарностью.
Ксюша резко подскакивает, смеётся, бежит по склону. Ветер играет в её волосах.
Она оглядывается на нас.
— Хватит уже лежать! Папа, мама, идите скорее!
Макар смотрит на меня. Глаза его — те же, синие, как небо над хребтами, усталые, мудрые и счастливые. Он сжимает мою руку, как будто обещает: «Я больше не отпущу».
И я знаю — не отпустит.
Потому что несмотря ни на что — на боль, на страх, на годы врозь — мы нашли друг друга.
Несмотря на сломанные мечты, ошибки и горечь, мы всё равно остались теми, кто может идти рядом — смеяться, спорить, молчать, держаться за руки и смотреть в одну сторону.
Семья — это не всегда просто. Но если она настоящая — её не разрушит даже время.
Мы идём за Ксюшей.
И пусть дорога бывает трудной, пусть ветер встречный — мы идём вместе. А значит, всё будет хорошо.
Всегда.
Высоко над нами поёт ветер. В его голосе — древняя сила, шорох трав и стук барабанов.
Зов, понятный только сердцу.
Песня Оргоя.
Он не появляется — но он рядом.
Он не говорит — но мы слышим.
И пока звучит эта песня, пока мы слышим её внутри себя — мы живы.
И мы дома.
Конец. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бывший-босс. Ты мой папа?", Саяна Горская ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11