Она схватила в руки телефон, посмотрела время.
Семь сорок утра. Воскресенье.
Кого могло принести в выходной в столь ранний час?
Звонок прозвучал снова — настойчиво, с короткой паузой, будто за дверью стоял человек, уверенный в своём праве быть услышанным. Нина вздохнула и, одеваясь на ходу, уже понимала, кому там за дверью так неймётся. Глянув в «глазок», она только тяжело выдохнула.
Ну конечно.
Елена Николаевна. Кто же ещё.
Нина не спешила открывать. Постояла в прихожей, прислушиваясь к собственному дыханию. Надеялась, что свекровь уйдёт. Что, может быть, одумается, вспомнит о времени, о приличиях, о том, что она здесь нежеланный гость.
Но звонок прозвучал ещё раз — резче, громче. Нина вздрогнула. Это был не вопрос, а требование.
Нет, ну какая же настойчивая женщина.
Пришлось впустить.
Елена Николаевна внеслась в квартиру как вихрь — шумно, без пауз, будто боялась, что её остановят.
— Я пыталась своим ключом открыть дверь! — затараторила она, скидывая сапоги и бросая на полку ключи. — Но ты же закрылась на внутренний замок. Для чего? Что за глупости?
*Чтобы вы не смогли попасть*, — устало подумала Нина, но вслух ничего не сказала. Она молча пошла за свекровью.
Елена Николаевна по ходу движения заглянула в спальню, словно проверяла, кто там спит и спит ли вообще. Затем устремилась на кухню и тут же начала разбирать принесённую с собой хозяйственную сумку — пакеты, банки, контейнеры.
— Вот, — говорила она, выкладывая продукты, — котлеты. Домашние.
Ты ведь всё равно не готовишь нормально. И супчик. И компот. Внуку надо есть, а не твои бутерброды.
Нина стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела, как чужая женщина распоряжается на её кухне. *Чужая* — слово всплыло внезапно и больно. Ведь ещё совсем недавно она считала эту женщину почти родной.
— Где Серёжа? — спросила Елена Николаевна, не оборачиваясь.
— У друзей, — коротко ответила Нина.
— И правильно, — кивнула свекровь. — Мужчине в таком возрасте дома делать нечего. Ему поддержка нужна, а не твои обиды.
Нина вздрогнула. Значит, уже знает. Хотя что тут знать — весь город знал. Серёжа не просто ушёл. Он переехал к любовнице. Собрал вещи за один вечер, сказал: «Мне надо пожить отдельно», и ушёл, не оглядываясь.
Она тогда даже не плакала. Села на край дивана и долго смотрела на пустую стену, где ещё утром висела его куртка.
— Вы зачем пришли? — наконец спросила Нина.
Елена Николаевна повернулась. Лицо у неё было собранное, решительное. Она не выглядела смущённой или виноватой.
— Поговорить, — сказала она. — Серьёзно поговорить.
Нина молча села за стол.
—Ты должна понять,, начала свекровь,, что Серёжа не виноват. Мужчине нужна ласка, внимание, уют. А у тебя что? Вечно недовольная, вечно уставшая. Дом — как гостиница. Он приходил, а ты всё время в телефоне или с этими своими книжками.
— Я работала, — тихо сказала Нина.
— Все работают! — отмахнулась Елена Николаевна. — Но умные женщины находят силы и для семьи. А ты… Ты всегда была холодной.
Эти слова резанули неожиданно больно. Нина вдруг вспомнила, как старалась. Как подстраивалась. Как терпела его молчание, его раздражение, его постоянную усталость. Как оправдывала его перед собой.
— Он ушёл к другой, — сказала она. — Это факт.
— Ну ушёл, — пожала плечами свекровь. — И что? Это не конец света.
Мужчины иногда оступаются. Но ты же мать его сына.
Ты должна быть мудрее.
*Мудрее* — это слово Елена Николаевна любила особенно. Им она оправдывала всё: своё вмешательство, свои упрёки, свою власть.
— Вы хотите, чтобы я его простила? — спросила Нина.
— Я хочу, чтобы ты не делала глупостей, — резко ответила свекровь. — Не настраивала ребёнка против отца. Не устраивала сцен. Серёжа и так переживает.
Нина усмехнулась. Переживает. Она вспомнила его спокойный голос, когда он сказал: «Я поживу у Лены. Там мне легче».
— Он там живёт? — спросила она. — У неё?
— Да, — неохотно призналась Елена Николаевна. — Но это временно.
Нина закрыла глаза. Временно.
Как многое в её жизни было временным — терпение, надежда, ожидание.
— Я не буду его возвращать, — сказала она.
Свекровь нахмурилась.
— Ты не имеешь права, — сказала она. — Это семья. Это брак.
— Это был брак, — поправила Нина. — Пока он не ушёл.
Елена Николаевна вскочила.
— Ты эгоистка! — выкрикнула она. — Думаешь только о себе. А о ребёнке ты подумала? Ему отец нужен!
— Отец, который ушёл к любовнице? — Нина подняла глаза. — Такой отец?
Повисла тишина. Тяжёлая, вязкая.
— Ты всё усложняешь, — и сказала свекровь устало. — Всю жизнь всё усложняешь.
Она собрала сумку, резко застегнула молнию.
— Я поговорю с Серёжей, — бросила она на прощание., Но если ты разрушишь семью, это будет на твоей совести.
Дверь захлопнулась.
Нина долго сидела за столом, глядя на расставленные на кухне банки и контейнеры.
Чужая еда. Чужая забота. Чужая жизнь.
Серёжа не вернулся. Прошла неделя, потом месяц. Он звонил сыну, говорил сухо, отстранённо. О ней не спрашивал.
Она узнала, что любовница моложе. Без детей. Весёлая. Та, которая умеет смеяться и не задаёт вопросов.
Елена Николаевна больше не приходила. Звонила редко. Разговаривала холодно.
Нина постепенно привыкала к тишине. К одиночеству. К ответственности — за себя, за сына, за свой выбор.
Она не стала сильнее. Не стала счастливее. Она просто перестала ждать.
Иногда, закрывая дверь на внутренний замок, она ловила себя на мысли, что это не защита от свекрови. Это защита от прошлого.
Серёжа переехал к любовнице.
А она осталась жить.
И это оказалось самым трудным.
«Мысли без шума» — 👉 Буду рад от Вас подписки 👈 блог для тех, кто устал от информационного гама и ищет тексты, в которых можно остановиться, подумать и почувствовать.
#Отношения,#психология,#жизнь,#любовьиотношения,#семья,
#брак,#личныеграницы,#эмоции,#самооценка,#психологияличности,#общение,