Наверное, надо начать с самого начала.
С того дня, когда всё пошло не так, хотя казалось — что, сбылась мечта.
Мне тридцать два года. Зовут меня Юля. И если смотреть на мою жизнь со стороны, она выглядит вполне благополучно: высшее образование, работа, муж, планы, ипотека. Всё как у людей. Только в какой-то момент я поняла, что живу не в жизни, а в её заготовке, отложенной «на потом».
Двенадцать лет назад я встретила Андрея на студенческой вечеринке. Он учился на инженера, я — на филолога. Он был тихий, надёжный, с добрыми, немного усталыми глазами. Не герой романа, не человек поступков, но рядом с ним было спокойно. Он умел слушать. Не перебивал. Не спорил ради спора. Тогда мне казалось, что именно это и есть настоящая взрослость.
Через два года мы поженились. Без пышного торжества, без лимузинов. Просто расписались, поужинали с родителями, а вечером сидели на кухне съёмной квартиры, ели салат из пластиковых контейнеров и смеялись, потому что были счастливы.
И сразу же начали копить на квартиру.
Копить. Это слово определяло нашу жизнь следующие десять лет.
Десять лет мы снимали однушку на самой окраине Екатеринбурга, в районе, где автобус ходит раз в час, а до метро — полчаса пешком. Тридцать два квадратных метра. Совмещённый санузел. Окна во двор с мусорными баками и ржавыми качелями. Летом, запах гари и пыли, зимой, серый снег и постоянная темнота.
Но это было «временно». Мы всё время говорили себе это слово — как заклинание.
Временно потерпеть. Временно не покупать. Временно не ездить. Потому что настоящее «наше» должно было начаться потом.
Я работала в школе учителем литературы. Любила детей, но уставала от бумажной волокиты и бесконечных отчётов. Андрей устроился в проектный институт. Зарплаты — средние, обычные, без перспектив резкого роста. Но мы были дисциплинированными. Каждый месяц откладывали по двадцать пять тысяч рублей. Иногда больше — если Андрею давали премию или я брала дополнительные часы репетиторства.
За десять лет набежало почти три миллиона.
Огромная для нас сумма. Сумма, ради которой я забыла, почему новая куртка не «по необходимости», отпуск на море, поход в ресторан просто так, без повода. Я привыкла выбирать самое дешёвое. Привыкла считать. Привыкла откладывать желания, как старые тетради на дальнюю полку: потом, потом, потом.
Иногда мне казалось, что квартина— это подготовка к жизни. Репетиция.
Помню, как мы смотрели варианты квартир. Я пролистывала объявления вечерами, сидя на диване, поджав ноги, и чувствовала, как внутри разливается тихая радость. Двухкомнатная, шестьдесят два квадрата, новостройка «Рассветный». Нормальный район, школа, детский сад, магазины. Цена — семь миллионов восемьсот тысяч.
Наши три миллиона как раз хватало на первоначальный взнос. Дальше — ипотека на пятнадцать лет. Мы считали каждый платёж, раскладывали суммы по месяцам, по годам. Было страшно, но подъёмно. Да.
Я уже представляла, как буду выбирать обои. Не самые дешёвые — просто те, которые нравятся. Как мы поставим диван у окна. Как на кухне будет светло и просторно. Как я перестану чувствовать себя временной.
Мы записались на приём в банк. Назначили дату, подготовили документы. Я не спала ночь перед этим днём. Ворочалась, представляла каждую комнату нашей будущей квартиры. Андрей тоже волновался — я видела. Он был молчалив, задумчив, но в глазах у него светилось что-то похожее на надежду.
Утром мы вышли из дома рано. Было пасмурно, моросил мелкий дождь. Я подумала, что это хороший знак: дождь — к деньгам.
В банке было тихо и стерильно.
Белые стены, стекло, вежливые улыбки. Мы сидели рядом , возле менеджера — молодой женщины с аккуратной причёской и ровным голосом. Она листала наши документы, что-то печатала, кивала.
— У вас хорошая кредитная история, — сказала она. — Всё должно пройти без проблем.
Я сжала руку Андрея под столом. Он слегка улыбнулся.
Потом она попросила Андрея пройти к специалисту по безопасности — стандартная процедура, как она сказала. Я осталась сидеть, рассматривая плакат с изображением счастливой семьи на фоне новостройки.
Прошло минут десять. Потом пятнадцать. Потом двадцать.
Менеджер вернулась, но уже без улыбки.
—Юлия Сергеевна,, сказала она,, возникли некоторые вопросы. Нам нужно немного времени.
Я кивнула. Сердце неприятно сжалось, но я старалась не паниковать.
Андрей вернулся бледный. Сел рядом, опустил глаза.
— Что случилось? — спросила я шёпотом.
Он молчал.
Через несколько минут нас пригласили в отдельный кабинет.
Там сидел мужчина в тёмном костюме, серьёзный, с усталым лицом.
— Андрей Викторович,, начал он,, в ходе проверки выяснилось, что у вас есть непогашенные обязательства.
— Какие? — Андрей поднял голову. Голос его был глухой.
— Кредит. Оформленный восемь лет назад.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Это невозможно, — сказала я. — У нас нет кредитов.
Мужчина посмотрел на меня с сочувствием.
— Есть, — сказал он. — На сумму один миллион двести тысяч рублей. С просрочками.
Я повернулась к Андрею.
—Ты что,, прошептала я,, ты что, не сказал мне?
Он сидел, сжав кулаки, и смотрел в пол.
Оказалось, что восемь лет назад Андрей взял кредит.
Тогда у его отца обнаружили онкологию. Нужны были деньги на лечение, операции, лекарства. Он не сказал мне. Сказал, что у отца всё под контролем, что помогают родственники.
Отец умер через год. Андрей продолжал платить кредит. Потом стало тяжело. Потом появились просрочки. Потом коллекторы. Он перекрывал один долг другим. Надеялся, что как-нибудь разрулится. Что не всплывёт.
— Я не хотел тебя грузить, — сказал он потом, уже на улице, под дождём. — Ты и так экономила на всём. Я думал… потом скажу.
Потом. Это слово снова встало между нами.
Ипотеку нам не одобрили.
Мы вернулись домой молча. В нашей маленькой однушке вдруг стало особенно тесно. Я смотрела на стены и понимала: десять лет. Десять лет жизни — ради иллюзии.
Мы не кричали. Не ругались. Это было страшнее. Мы просто сидели и молчали.
Через месяц Андрей признался ещё в одном. Он устал. Он не хочет ипотеку. Не хочет ещё пятнадцать лет жить в напряжении. Он сказал это спокойно, будто речь шла о погоде.
— А я? — спросила я. — Я чего хочу, тебя не волнует?
Он пожал плечами.
Я впервые почувствовала, что рядом со мной — не партнёр, а человек, который привык выживать в одиночку, не пуская никого внутрь.
Мы развелись через полгода. Без скандалов. Без дележа имущества — делить было нечего, кроме накоплений, которые ушли на погашение его долгов.
Сейчас я снова снимаю квартиру. Всё ту же однушку. Мне тридцать два. Я работаю, живу, плачу коммуналку. Иногда думаю, что ключи от счастья были у меня в руках — но я так боялась ими воспользоваться, что держала их в кармане, пока они не заржавели.
Это не история о предательстве.
Это история о молчании.
О страхе говорить вовремя.
О жизни, отложенной «на потом», которое так и не наступило.
И это, пожалуй, самый честный финал.
«Мысли без шума» — 👉 Буду рад от Вас подписки 👈 блог для тех, кто устал от информационного гама и ищет тексты, в которых можно остановиться, подумать и почувствовать.
«Мысли без шума» — блог для тех, кто устал от информационного гама и ищет тексты, в которых можно остановиться, подумать и почувствовать. 👉 Буду рад от Вас подписки 👈
#Отношения,#психология,#жизнь,#любовьиотношения,#семья,
#брак,#личныеграницы,#эмоции,#самооценка,#психологияличности,#общение,