Оно работало без усилий — в полуулыбке, в умении слушать, в спокойствии, которое люди принимали за надёжность. Рядом с ним становилось легче. Чуть теплее. Чуть безопаснее. И он привык считать это достоинством, не задумываясь о последствиях. Женщины раскрывались рядом с ним быстрее, чем ожидали. Говорили лишнее, делились сокровенным, начинали верить — не ему, а состоянию, которое возникало рядом. Он не обещал. Почти никогда. Он просто был внимателен. И этого оказывалось вполне, чтобы его присутствие принимали за близость. С ней всё произошло слишком точно. Она сказала однажды, не упрекая, даже почти смеясь: — С тобой легко представить больше, чем ты собираешься дать. Он не обманывал. Не манипулировал. Он просто был собой. И именно это оказалось самым болезненным оправданием. Разрыв случился не в моменте. Он растянулся. Она стала тише, осторожнее, как будто училась не попадать под его свет. Он заметил это поздно — когда понял, что его больше не выбирают, а лишь вежливо выдерживают. — Т