Итак, в конце февраля 1898 года, «для нужд Дальнего Востока», было принято решение о постройке восьми новых эскадренных броненосцев в дополнение к уже заложенным «Пересвету» и «Ослябе». Выделение средств на это строительство также было согласовано.
Теперь предстояло определить, по какому проекту закладывать планируемые корабли и какое количество строить на отечественных верфях, а какое — заказать за границей. Приоритет, разумеется, отдавался собственным силам. Адмиралы Российской империи отнюдь не были врагами национальной экономики и прекрасно понимали, что военные заказы оказывают мощное стимулирующее воздействие на отечественную промышленность. Поэтому было решено сначала выяснить, сколько кораблей можно построить самостоятельно, и исходя из этого определять объём заказов у иностранных подрядчиков.
Но почему вновь вернулись к проекту «Пересвета»?
В первой статье цикла мною подробно изложены причины, по которым появление кораблей такого типа в Российском императорском флоте было, по сути, предопределено. Однако остаётся неясным, почему к «Пересветам» вновь обратились при решении вопроса о противостоянии Японии, несмотря на их недостаточную боевую мощь, и почему в итоге проект «Пересветов» всё же был отклонён.
В декабре 1897 года адмиралы исходили из того, что из десяти броненосцев, необходимых для сосредоточения на Дальнем Востоке, Российская империя сможет построить ровно половину — то есть те корабли, которые уже были предусмотрены программой 1895–1902 годов. Соответственно, заказ на оставшиеся пять единиц следовало разместить за рубежом.
Однако на совещании 2 марта 1898 года под председательством управляющего Морским министерством П. П. Тыртова эта пропорция кардинально изменилась. Теперь предполагалось, что Санкт-Петербургский порт, помимо «Осляби», сможет построить ещё один броненосец, а Балтийский завод, кроме «Пересвета», — ещё четыре, а возможно, и пять кораблей. Таким образом, за границей потребовалось бы заказать не более двух–трёх броненосцев.
Такой результат выглядел впечатляюще, но был достижим лишь при одном ключевом условии: новые корабли должны были строиться строго по проекту «Пересвета» — и ни по какому иному.
Задержки в кораблестроении во многом обусловливались срывами поставок механизмов, оборудования и комплектующих. Эти срывы происходили, в частности, из-за систематических опозданий с выдачей чертежей предприятиям-исполнителям, а также из-за частых изменений в уже полученных документах. В Российской империи того времени была распространена практика, при которой после утверждения проекта корабля не удавалось своевременно подготовить полный комплект чертежей. А когда таковые наконец готовились, начинались бесконечные доработки конструкции, требовавшие повторной переделки документации. Примером служат «Пересветы»: по первоначальному замыслу их 6-дюймовая артиллерия размещалась в общем каземате, но позже перешли к индивидуальным установкам.
К марту 1898 года чертежи «Пересвета» были в целом готовы, а те, что ещё требовали доработки, могли быть своевременно доведены до ума к моменту начала постройки третьего и последующих броненосцев. Наличие готовых чертежей давало не только сокращение срывов поставок, но и ещё одно важное преимущество: «Пересвет» должен был быть спущен на воду в ближайшее время (что и произошло 7 мая 1898 года), а значит, работы по однотипному кораблю можно было начинать немедленно. В то же время разработка нового проекта заняла бы время, и стапель Балтийского завода после спуска «Пересвета» остался бы простаивать.
Именно наличие готовой документации стало первым и решающим преимуществом проекта «Пересвета» перед любыми альтернативными вариантами.
Вторым преимуществом была серийность. Контрагенты Балтийского завода и Санкт-Петербургского порта уже освоили — или находились в процессе освоения — производства заказанных агрегатов, брони и прочих компонентов. Сообщение о будущих заказах на аналогичные изделия не требовало от них освоения новых технологий, а лишь масштабирования уже налаженного производства, что также позволяло начать работы без задержек, связанных с подготовкой новой документации. Следовательно, объём оборудования, которое могли произвести отечественные предприятия в установленные сроки, значительно превосходил бы возможности при строительстве броненосцев нового проекта.
Кроме того, оба предприятия уже создали необходимую оснастку для постройки броненосцев типа «Пересвет», а ряд подготовительных работ при серийном строительстве повторять не требовалось. Это не только ускоряло, но и удешевляло постройку последующих кораблей.
Присутствовавший на совещании 2 марта 1898 года глава Главного управления кораблестроения и снабления (ГУКиС) В. П. Верховский заверил, что Обуховский и Ижорские заводы способны поставить броню для всех десяти броненосцев программы до 1904 года включительно. Главный инспектор морской артиллерии генерал-майор А. С. Кротков сообщил, что Обуховский завод сможет изготовить всю артиллерию для этих десяти кораблей к маю 1903 года. Эти заверения подталкивали к мысли вообще отказаться от иностранных заказов и строить все десять броненосцев на отечественных верфях.
Однако подобные планы не могли быть реализованы без консультаций с кораблестроителями. Их на совещании не присутствовало — и, как вскоре выяснилось, очень зря.
В отличие от оптимистично настроенных адмиралов, руководство Балтийского завода оценивало свои возможности гораздо трезвее и соглашалось, помимо «Пересвета», построить не более трёх однотипных броненосцев: первый — сразу после спуска «Пересвета», второй — после «Громобоя», третий — вслед за ним.
Тем не менее идея построить все десять броненосцев собственными силами оказалась столь привлекательной, что в определённый момент высшее морское руководство всерьёз задумалось о том, чтобы, выделив Балтийскому заводу четыре корабля (включая «Пересвет»), поручить Санкт-Петербургскому порту, помимо «Осляби», построить ещё пять эскадренных броненосцев.
Это предложение выглядело особенно странно на фоне того, что на верфях Санкт-Петербургского порта царил, не побоюсь этого слова, настоящий бардак — о чём я подробно писал в статьях «Особенности управления казёнными верфями Российской империи на рубеже веков. Кадры решают всё» и «О причинах, по которым качество постройки „Осляби“ могло оказаться ниже ожидаемого». Напомню также, что уже к концу 1898 года разразился серьёзный скандал, связанный с качеством и темпами работ на казённых верфях, в результате которого Морское министерство было вынуждено признать и срочно устранять выявленные недостатки.
Насколько адмиралы оторвались от реальности, показывает следующий эпизод. ГУКиС, которым тогда руководил бывший начальник Санкт-Петербургского порта В. П. Верховский, 8 апреля 1898 года распорядился, чтобы после спуска на воду «Осляби» и «Дианы» верфь немедленно приступила к постройке двух броненосцев по типу «Осляби», но без медной обшивки.
Уже 13 апреля 1898 года действующий командир Санкт-Петербургского порта вице-адмирал К. К. де Ливрон с должным уважением доложил, что выполнить это распоряжение невозможно: обмеры деревянного эллинга, на котором строился крейсер «Диана», показали, что он слишком узок для размещения броненосца типа «Пересвет». Не требую от В. П. Верховского глубоких технических знаний, но хотя бы габариты основных эллингов подчинённого ему предприятия он обязан был знать.
Таким образом, в ходе проработки стало очевидно, что план строить все десять броненосцев собственными силами — мягко говоря — страдает чрезмерным оптимизмом, и часть кораблей всё же придётся заказывать за рубежом.
Но тогда возникает закономерный вопрос: почему в итоге не были построены именно «Пересветы»?
Основные аргументы «за» тиражирование «Пересветов» уже приведены, однако существовали и весомые аргументы «против». Первым камнем преткновения, как и следовало ожидать, стал 10-дм главный калибр этих броненосцев. При этом единства мнений среди адмиралов по этому вопросу не было.
На совещании 2 марта 1898 года, помимо В. П. Верховского и П. П. Тыртова, присутствовали также вице-адмиралы И. М. Диков, Ф. К. Авелан, К. К. де Ливрон, контр-адмирал В. М. Лавров, главный инспектор морской артиллерии А. С. Кротков и главный инспектор кораблестроения Н. Е. Кутейников. Из них лишь И. М. Диков и А. С. Кротков выступили против 10-дм артиллерии на будущих броненосцах — но не категорически, а до тех пор, пока её успешное производство не будет подтверждено испытаниями.
Дело в том, что качество 10-дм/45 орудий образца 1891 года, которыми вооружались «Пересвет» и «Ослябя», оказалось ниже ожидаемого, из-за чего пришлось значительно снизить начальную скорость 225,2-кг снаряда — с расчётных до 693 м/с. В то же время усовершенствованные орудия того же калибра, предназначенные для «Победы», уже обеспечивали 777 м/с. Однако на момент совещания комиссия по 10-дм орудиям ещё не завершила свою работу и не вынесла окончательных рекомендаций.
Судя по последующей позиции председателя МТК И. М. Дикова и инспектора морской артиллерии А. С. Кроткова, они уже тогда были принципиальными противниками 10-дм артиллерии на новых броненосцах. Именно на этом совещании И. М. Диков впервые предложил заменить 10-дм пушки на 12-дм, утверждая, что это возможно без существенных переделок чертежей при соблюдении двух условий:
- Сократить нормальный запас угля с 1000 до 700 тонн, что уменьшит дальность хода (при таком запасе) с 3150 до 2000 миль.
- Уменьшить высоту надводного борта на 1,5 фута (45,7 см).
Остальные участники совещания сочли эти доводы ошибочными. По их мнению, не было сомнений, что 10-дм орудия удастся довести до ума — ведь ранее уже удалось наладить производство успешного 12-дм орудия. Кроме того, они усомнились в утверждении Дикова о незначительности переделок: установка 12-дм артустановок требовала увеличения диаметра барбетов, что влекло за собой серьёзные изменения в корпусных конструкциях.
Тем не менее совещание не вынесло окончательного решения по артиллерии, поручив его А. С. Кроткову: если он не выскажет решительных возражений, будущие броненосцы следует вооружать 10-дм орудиями.
Интересно, что участники собрания допускали даже считали целесообразным вооружать 12-дм орудиями те броненосцы, которые будут заказаны за границей. При этом адмиралы категорически отказывались сокращать угольный запас, предлагая вместо этого уменьшить толщину главного бронепояса на целых 3 дюйма — до 6 дюймов. Такое решение обосновывалось применением новой (очевидно, крупповской) брони повышенной стойкости, а также ссылкой на опыт Англии: указывалось, что британцы ограничились 6-дм бронёй на своих броненосцах типа «Канопус», первый из которых («Альбион») был заложен в конце 1896 года. Следовательно, характеристики этих кораблей были известны российскому Морскому министерству уже к началу 1898 года.
«Канопус»
Сегодня, с высоты ретроспективы, очевидно, что подобное решение сделало бы броневую защиту российских броненосцев явно недостаточной. Однако обращает на себя внимание стремление адмиралов всеми силами сохранить максимальный запас угля, даже в ущерб защите.
Следующее совещание, состоявшееся 12 марта 1898 года под председательством начальника Главного морского штаба вице-адмирала Ф. К. Авелана, стало настоящей атакой как на 10-дм орудия, так и на проект «Пересвета» в целом.
А. С. Кротков, не добившись поддержки своей идеи о сокращении угля, выдвинул другие аргументы. Первоначально «Пересветы» планировались для крейсерских операций, поэтому в программе 1895–1902 годов не предусматривались океанские броненосные крейсера. Однако новая программа «для нужд Дальнего Востока» исключала подобное использование: будущие «Пересветы» должны были выполнять роль классических линейных кораблей. В таком случае, зачем им три машины? Средняя машина служила для увеличения дальности на экономическом ходу — полезно для крейсера, но избыточно для броненосца. Две машины той же суммарной мощности дали бы выигрыш в весе и улучшили бы внутреннюю компоновку. Кротков также привёл зарубежные примеры: «Англичане трёхвинтовых кораблей не строят, а немецкие опыты подобных схем не оправдали ожиданий».
Кроме того, главный инспектор артиллерии предложил отказаться от медной обшивки корпуса — это сэкономило бы водоизмещение, повысило бы прочность корпуса и ускорило бы постройку.
К критике проекта присоединился и главный инспектор минного дела контр-адмирал К. С. Остелецкий. По его мнению, копирование проекта привело бы к тому, что будущие броненосцы имели бы лишь два подводных минных аппарата из пяти, что противоречило требованиям МТК. (Сегодня мы понимаем, что наличие минных аппаратов на эскадренном броненосце — ошибка, но тогда это считалось нормой. Тем не менее, критика надводных минных аппаратов была вполне рациональной.)
Наибольшее возмущение вызвал главный калибр. А. С. Кротков прямо заявил, что с таким вооружением российские броненосцы окажутся слабее японских. МТК также категорически выступал против 10-дм пушек, указывая, что 12-дм снаряд обладает большей живой силой, лучшим фугасным действием, превосходной бронепробиваемостью, настильностью и точностью.
При этом отмечалось, что 10-дм орудия практически не превосходят 12-дм в скорострельности. В реальности преимущество, возможно, и существовало, но было незначительным: в бою в Жёлтом море «Пересвет» и «Победа» выпустили 109 и 115 10-дм снарядов соответственно, тогда как «Цесаревич» — лучший по скорострельности среди «двенадцатидюймовых» — лишь 104 снаряда главного калибра.
Недостатков у 12-дм орудий по сравнению с 10-дм было всего два: меньший боезапас (60 выстрелов против 80) и больший вес установок. Однако МТК справедливо отмечал, что опыт последних морских конфликтов показал: 60 снарядов вполне достаточно для крупнокалиберного орудия.
Что до веса, то разница между 12-дм и 10-дм системами составляла, по данным МТК, всего 173,5 т на весь комплект (43,4 т на орудие). Для 12-тысячетонного корабля это незначительно, особенно с учётом возможной экономии до 461,2 т за счёт применения более качественной брони.
Здесь возникает подозрение, что МТК слегка лукавил. Скорее всего, в расчёт были включены только веса орудий, установок и боезапаса, но не учтены дополнительные затраты на усиление башен и барбетов при переходе на 12-дм калибр. В то же время МТК заведомо не собирался сокращать бронирование на 461 т — об этом свидетельствует задание, выданное позже Крампу.
Не менее важно, что МТК утверждал: замена калибра не вызовет заметных задержек. Хотя требовались более современные 12-дм башни, вся необходимая документация могла быть подготовлена в срок — утверждение чертежей новых установок последует не позднее чем через три месяца после принятия решения. Механизмы наведения практически не менялись, а новые компрессоры и накатники уже прошли испытания. Сроки изготовления башен обоих калибров будут сопоставимы.
Кроме того, и чертежи 10-дм башен «Пересвета» и «Осляби» требовали доработки: существующую технологию изготовления деталей из литой стали необходимо было заменить на ковку, что также влекло за собой переделку документации и, возможно, изменение внутренней компоновки башен.
Итоги
Фактически, совещание 12 марта 1898 года окончательно предрешило отказ от строительства серии броненосцев дальневосточной программы по образцу «Пересвета». Несмотря на все преимущества серийного производства, было решено, что мириться со слабостью главного калибра нельзя. Поэтому выводы, утверждённые двумя днями позже генерал-адмиралом Алексеем Александровичем, были следующими:
- Поручить Балтийскому заводу перепроектировать «Пересвет» под 12-дм орудия.
- Балтийскому заводу и Санкт-Петербургскому порту быть готовыми построить по 4 броненосца каждому (включая «Пересвет» и «Ослябю»).
При этом в проекте «усовершенствованного „Пересвета“» предписывалось:
- Удалить медную обшивку днища с деревянной подложкой;
- Сохранить теоретический чертёж корпуса в той мере, в которой это не противоречит п. 1;
- Сохранить трёхвинтовую схему энергетической установки;
- Компенсировать больший вес 12-дм установок понижением высоты борта и надводных грузов;
- В остальном — не вносить изменений, кроме минимально необходимых для выполнения пп. 1–4;
- Уменьшить водоизмещение нового броненосца до 12 000 т (против 12 674 т у «Пересвета»).
Возникает закономерный вопрос: если всё равно предстояла переделка проекта, почему бы не сделать это радикальнее — например, заменить трёхвинтовую схему на двухвинтовую и внести другие улучшения? Ведь в таком случае мог бы получиться значительно более совершенный корабль.
Ответ прост. Морское министерство осознавало сложность постройки большого числа кораблей в сжатые сроки и стремилось сохранить преимущества серийности. Поэтому было решено ограничиться минимальными изменениями и, в первую очередь, сохранить теоретический чертёж корпуса «Пересвета».
Министерство пыталось найти баланс между улучшением тактико-технических характеристик и технологичностью строительства. Стремление это было логичным и, возможно, даже обоснованным. Однако оно предопределило компромиссный характер будущего проекта. Лично я убеждён: если бы Балтийскому заводу поручили спроектировать новый 12-дм эскадренный броненосец «на 18 узлов» с нуля, а не как модификацию «Пересвета», результат был бы значительно лучше.
Впрочем, следует отметить, что указанные требования касались лишь третьего и четвёртого броненосцев программы, а в последующих кораблях допускались более существенные изменения. Однако времени на проектирование «идеального» броненосца у Балтийского завода не было. Как писал 21 марта 1898 года К. С. Остелецкий председателю МТК И. М. Дикову:
«Его императорское высочество генерал-адмирал приказал через три дня окончательно решить с корабельным инженером Ратником, может ли он строить первый броненосец типа „Пересвет“ с 12-дм артиллерией или нет».
И в тот же день, 21 марта 1898 года, генерал-адмирал распорядился предложить проектирование эскадренного броненосца для Дальнего Востока американскому кораблестроителю — знаменитому Чарльзу Крампу.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
Источник: https://alternathistory.ru/bronenosczy-tipa-peresvet-dlya-dalnego-vostoka-argumenty-za-i-protiv/
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉