Рассмотрим несколько уже осуществленных практических примеров возрождения русской деревни. Само их наличие говорит о реальном или потенциальном успехе. Как говорится, зачем изобретать очередной велосипед, если есть существующие примеры. Не будем, однако, перечислять всё множество существующих проектов, на это, пожалуй, не хватило бы никакой книги. Представляет интерес только те примеры, которые согласуются с главной идеей, описанной выше: русская деревня – Святая Русь и Ковчег спасения. То есть те примеры, которые основываются на традиционных ценностях, присущих нашей цивилизации. Опишем их через призму основных аспектов традиционного крестьянского мировоззрения, перечисленных в предыдущей главе.
Земля.
Использование земли и труд на ней представляет большой интерес для тех, кто пытается возродить русскую деревню. Без земли и ее преображения невозможно и представить идеальную русскую деревню, а запустение четко ассоциируется с заброшенной зарастающей землей. Отношение к земле может складываться из двух важных целеполагающих аспектов – для чего нужна земля – для досуга или для работы? В первом, так скажем дачном, варианте, земля преображается больше для того чтобы радовать глаз, отдыхать. А основной труд и заработок тесно связан с городом. Во втором варианте от земли и ее обработки уже зависит достаток человека, его благополучие, а досуг отходит на второй план. В реальности эти два аспекта давно сосуществуют вместе, в одном хозяйстве, т.к. труд является неотъемлемой чертой любого преображения земли, даже для досуга. С другой стороны, очень мало людей могут удовлетвориться продукцией своего натурального хозяйства. Помимо продуктов питания, нужно иметь деньги, чтобы оплачивать электричество, бензин и т.д. На натуральном хозяйстве не могли прожить крестьяне и в 19 веке, из-за чего им приходилось заниматься отходничеством. В наше время, деревенские жители также вынуждены работать вне своего хозяйства или надеяться на пенсию и пособия. Для многих сельских жителей деревня – это местожительство, а город – основное место работы, для многих городских, деревня – место отдыха и надёжного тыла на случай глобального кризиса. Город и деревня экономически тесно связаны.
После того как землю разрешили покупать в собственность, приобрела широкую популярность идея родовых поместий, которая близка к образу Святой Руси. В культурном и конфессиональном плане ее положительно восприняли три общественные категории, условно говоря: православные, старообрядцы и неоязычники.
В православной среде идея спасения на земле, в деревне возникла довольно давно, еще задолго до развала СССР. В частности, об этом много говорил схиархимандрит Христофор Тульский (Никольский), старец Иероним Санаксарский (Верендякин), старец Николай Гурьянов и многие другие. Главной причиной переезда в село они называли грядущие апокалиптические несчастья и голод, для того чтобы человек мог себя прокормить во время глобальных бедствий. Важно, что саму землю они не обожествляли, что противоречило бы христианскому мировоззрению, а выделяли, прежде всего, ее хозяйственное предназначение для физического выживания.
Это, кстати, должно предостерегать от опасности демонизировать город и обожествлять деревню. Источник зла – это сердце человеческое, его помыслы и совершаемые согласно им действия, а не окружающее его пространство. Спасаться и служить Богу можно где угодно, как и совершать зло. Очень опасно от идолопоклонства технократического броситься в идолопоклонство деревенское, народническое. Идея абсолютной святости и спасительности села и природы, провозглашаемая Л.Н. Толстым и Ж.Ж. Руссо (святые хлебопашцы), не может считаться христианской. Сама по себе деревня не может автоматически спасти человека, у нас есть только один Спаситель и его Церковь. Только через Церковь, имея дух Христов можно войти в жизнь вечную. Это главное, о чем нельзя забывать, все остальное лишь производное и должно направлять к главному. Русская деревня в ее идеальном представлении должна также направлять ко Христу, а не задерживать внимание на себе. Только в свете Истины русская деревня приобретает свою привлекательность. Православие – сложно и потому наполнено множеством символов, упрощать его очень опасно, т.к. это приводит человека к разочарованию и ошибкам.
Так или иначе, эту идею восприняла значительная часть городского православного населения, которая стала стремиться приобретать землю или переезжать в заброшенные родительские дома. На рубеже эпох, в конце 1980-х, начале 1990-х с этой тенденцией было связано много безрассудного фанатизма и разочарований, и все же она не угасла, став со временем более умеренной. Теперь любой православный горожанин, имеющий дачу, считает ее потенциальным убежищем от мирских бед. И в наше время эта идея по-прежнему популярна среди православных общин. Она периодически всплывает и в значимых институциональных объединениях, придерживающихся традиционных христианских взглядов. Например, члены Изборского клуба так представляют себе Россию будущего: «Это должна быть страна, состоящая в основном из высокотехнологичных поместий. Полноценная свободная семья должна иметь родовое имение с построенным на несколько поколений домом, подсобными постройками и достаточным количеством земли (более 2 гектаров). Такие усадьбы должны быть организованы в постиндустриальные полисы с разнообразного типа занятостью и являться своего рода поселениями мастеров и мини-академгородками. Правильно организованная усадебно-поместная урбанизация и обеспечение государством каждой молодой семьи условиями для возведения родовой усадьбы позволит перейти в иное качество демографической политики. В таких и подобных им проектах нам видится реальная альтернатива сценарию разбухающих мегаполисов. (…) Каждому дать свой дом, гектар земли, построить школу, больницу, церковь. (…) Церковь, школа и крепкие дворы — это и есть настоящая русская деревня, а она уже, в свою очередь, может явиться одной из основ Русского мира в частности и России в целом» [цитата по 1322].
Эта идея в последние десятилетия в той или иной степени уже осуществляется. Множество самых различных людей не только обустраивают свои дачи, но и тратят значительные средства на обустройство всего окружающего пространства, особенно в сфере восстановления сельских храмов. При чем это характерно не только для пригородной зоны, но и более отдаленных мест, т.к. дачное расселение имеет тенденцию к расширению [1159].
Свою концептуальную идею родовых поместий предложили и неоязычники. Их модели отличались большей конкретикой, несмотря на множество часто противоположенных взглядов и предложений, что характерно для современных религий. Неоязычество, как религии направления «Нью-Эйдж» (религии нового века) – это собирательное название множества независимых друг от друга религиозных и мистических течений эзотерического и синкретического характера. Славянское неоязычество (другое название «родноверие»), в отличие от остального Нью-Эйджа, претендует еще и на древность и традиционность, пытаясь возродить языческую культуру и религии Древней Руси (довольно утопичная идея, если вспомнить, что достоверной информации о древнеславянском язычестве крайне мало). Оно также весьма разрозненно, разбито на множество течений, которые часто не признают друг друга. Многие из родноверов придерживаются ксенофобских и неонацистских взглядов, веря в псевдонаучные исторические теории и паранормальные явления. Не зря поэтому особую популярность эти религии приобрели на Украине. Однако не будем долго останавливаться на их описании.
Самыми известными неоязыческими популяризаторами идеи родовых поместий в России стали Анастасьевцы, представители общественно-религиозного движения «Звенящие кедры России». Основателем этого движения стал писатель и предприниматель Владимир Мегре (Пузаков), который в середине 1990-х написал серию книг про сибирскую девушку-отшельницу Анастасию, обладающую сверхъестественными способностями и хранящую мудрость древней расы Ведрусов – предков славян. Анастасьевцы верят, что сибирские кедры накапливают энергию Космоса и обладают целительными свойствами. Ключевой идеей движения стала концепция создания родовых поместий – обустройство участка земли не менее 1 га для потомственного проживания семьи. Ограждается такое поместье рядом посаженных хвойных или лиственных деревьев, лучше кедров. Главная цель поместий – уход из цивилизации, которая портит душу, и создание пространства любви на лоне природы для гармоничного развития личности. [1323, 1324]
Характерно, что и в этой идее традиционная коллективистская ментальность сыграла свою важную роль. Проект родовых поместий – это, прежде всего, идеал общины, строящейся по утопичной социальной модели. Это новый вариант самоуправления, основанный на Вече – общем собрании поселян. Вообще в строгом смысле Анастасьевцев сложно считать полноценной религией, т.к. основной упор они делают на проектной и экспериментаторской деятельности, обрядовая сторона здесь вторична. Это вера не настоящего, а будущего, основанного на мифологизации прошлого. Потому часто дальше декларативных заявлений дело не идет, всё останавливается на спорах и предложениях. Однако для них, как и язычников, характерно обожествление земли, как Земли-Матушки, и даже самого человека, как частицы Бога. А культовая практика включает в себя медитативное пребывание в «местах силы» - на лоне природы в родовом поместье. [1326]
В начале нулевых движение было на пике своей популярности. Сторонники Мегре объединялись в группы и основывали родовые поселения, состоящие из нескольких поместий. В таких поселениях выделялся глава – наиболее авторитетный лидер или владелец земельных наделов. Действовали свои строгие правила – не курить, не пить, не ругаться матом, отказаться от телевизоров, ходить на собрания общины и т.д. Анастасьевцы могли полностью отказаться от жизни в городе, продав квартиры, либо временно проживать в поместьях. Для экономической поддержки, они часто занимались производством и реализацией экологически чистых сельскохозяйственных продуктов. Сам Мегре много лет занимался продажей кедрового масла, кедровых орехов и прочих даров сибирской тайги.
Позже, в середине 2010-х наступило общее разочарование в идеях Мегре. Пророчества Анастасии, описанные в его книгах, не произошли, а многие люди в родовых поместьях перессорились и разъехались. По неподтвержденным данным в России насчитывается менее 1000 семей, проживающих в родовых поместьях [1326]. Главная причина спада интереса к учению Мегре – это, как кажется, изначально неправильные религиозные и мировоззренческие установки, которые могут прельщать человека лишь временно. Думающий человек не может долго удовлетворяться язычеством в каком бы то ни было виде, т.к. религия, созданная человеком или группой людей, всегда имеет множество алогизмов и ошибок, рано или поздно бросающихся в глаза и вступающих в противоречие со здравым смыслом.
Но если очистить саму идею родовых поместий от всего этого языческого «налёта», то она вновь возвращает нас к общей христианской концепции «спасения на земле». Возможно, именно на этой изначальной истинной привлекательности и сыграли Анастасьевцы, наполнив идеальный образ языческими символами.
Интересно, что идею родовых поместий Мегре использовали власти России. В апреле 2013 года депутаты Госдумы от ЛДПР во главе с вице-спикером Госдумы Игорем Лебедевым внесли на рассмотрение проект закона №269542-6 «О родовых усадьбах», который предполагал выдачу каждому россиянину не менее 1 га земли под родовую усадьбу. Согласно проекту граждан, имеющих такую усадьбу должны были освободить от всех налогов, связанных с усадьбой. Спустя 2 года в декабре 2015 года этот законопроект был отклонен. [1327]
Но уже в мае 2016 года, то есть через 5 месяцев Министерство экономического развития представило свой вариант «родовых усадеб», лишенный религиозной и культурной нагрузки – это известный законопроект №930602-6 «о дальневосточном гектаре», подготовленный по поручению президента по итогам Восточного экономического форума, прошедшего в сентябре 2015 года. Он был принят и вступил в силу с 1 июня 2016 года. Не вдаваясь в подробности, отметим, что основная суть – бесплатная раздача земли размером в 1 гектар на человека осталась. Несомненно, идеи Мегре в обработке ЛДПР, о которых руководство страны знало с 2013 года, как и исторический опыт Столыпинских реформ, повлияли и на этот законопроект. Тем более, поддержать законопроект о родовых поместьях лично просил президента губернатор Белгородской области Евгений Савченко еще в 2014 году на Заседание президиума Госсовета, посвящённое политике в области семьи, материнства и детства [1328]. Возможно, что госпрограмму «Дальневосточный гектар», будут распространять и на другие регионы России.
Старообрядцы также восприняли идею родовых поместий. Их идеи по обретению «земли обетованной», Беловодья (легендарной страны, где сохранилось «древлеправославное» царство) имеют давнее происхождение, еще со времен раскола 17 века и сходны с более поздней идеей родовых поместий. Однако из-за большой разрозненности старообрядческие течения, как и язычники эту идею реализовали по-разному. Большинство старообрядцев, проживающих в центральных регионах России, подверглись той же деградации, что и остальное русскоязычное население страны. К примеру, старообрядческие деревни Гуслиц, Нижнего Поволжья и других местностей так же вымирают, как и остальные соседние деревни.
Более автономная жизнь, а потому сильно отличающаяся от ситуации в русских православных сообществах, сохранилась в отдаленных малолюдных регионах – у поморов на Русском Севере и у сибирских старообрядцев. Так, у староверов, проживающих в районе Обь-Енисейского канала облик деревень весьма схож с дореволюционным. Многие из них не признают технику, электричество и иные блага цивилизации. Семьи их многодетны, ходят в национальных костюмах, хозяйство ведут натуральное, фактически обеспечивая себя всем необходимым [1329, 1330]. Однако, из-за религиозных убеждений эти общины настороженно и негативно относятся, как к официальной власти, так и к РПЦ, и даже к иным старообрядческим согласиям. Сложно сказать насколько уязвимы данные сообщества. Возможно их сохранность обеспечивается возможностью изолироваться от мира. В нашей стране еще достаточно обширных необжитых территорий, которые позволяют консервировать любую культуру. При наступлении цивилизации эти сообщества, скорее всего не устоят и исчезнут, как это происходило в других более цивилизованных регионах, что прискорбно, т.к. эти люди имеют бесценный опыт сохранения русской культуры, которую мы во многом растеряли.
Надо сказать, что отношение общества к старообрядцам с советских времен кардинально изменилось. От враждебного стало доброжелательным. Более того в последние годы в СМИ все чаще надежду на возрождение русского села связывают именно со старообрядцами. Широкое освещение в обществе приобрела эпопея по переселению южноамериканских старообрядцев (более 100 лет назад эмигрировавших из России) в Сибирь и на Дальний Восток. Надо сказать, что староверы в Латинской Америке действительно оказались весьма эффективными фермерами, владеющими обширными землями и заводами по переработке сельхозпродукции. При этом за 100 лет пребывания в иной культуре, они сумели сохранить свой язык и традиции, что сильно сближает их с российскими старообрядцами. Собственно говоря, именно стремление соединиться с братьями по вере и стало для них основной причиной возвращения на историческую родину. [1331, 1332]
Существуют и более оригинальные планы и программы по переселению в Россию различных этнокультурных групп из коренных жителей капиталистических стран, не согласных с политикой ювенальной юстиции и ЛГБТ-повесткой в своих государствах – русских немцев, австралийцев, канадцев, американцев, даже буров из южной Африки. Причем процессы эти часто идут снизу, по инициативе самих мигрантов. Желающих переселиться в Россию из стран Запада с каждым годом становится все больше, но российская миграционная политика и экономические санкции со стороны Запада пока создает довольно много препятствий для таких переселенцев. Хотя указ президента от 19 августа 2024 года №702 и обновленная в 2025 году концепция миграционной политики, специально выделившая таких идейных мигрантов в отдельную категорию, дает надежды на исправление ситуации.
Все это имеет свой вес, однако мало может помочь русской деревне: слишком несопоставимы процессы вымирания села и иммигрировавших к нам культурно близких переселенцев. Русская деревня по-прежнему вымирает и спасти ее могут пока только имеющееся в стране русское население. Мало надежды и на многочисленных украинских беженцев, т.к. село ими скорее всего воспринимается как временное пристанище, более дешевое и доступное. Как и мигранты волны 1990-х они будут стремиться переселиться в города.
Но в целом идея родовых поместий, осуществляемая в той или иной форме, дает надежду на сохранение русской деревни в будущем, хотя бы в форме дачи. Однако появляется все больше людей, переселяющихся в деревню на постоянное жительство. Кто это и чем живут эти люди рассмотрим в следующей части.
Продолжение следует.
Предыдущая статья:
С предыдущими разделами книги можно ознакомиться в подборке.