Найти в Дзене
Функция Архитектура

Набоков Владимир Владимирович. Отчаяние.

Местами весьма интересно, но, в целом, очень скучно и посредственно. Чего уж таить - карты на стол! Ремейк на "Преступление и наказание" Достоевского, с одним лишь небольшим, но существенным отличием: Достоевский тупеньких детективов не писал. Достоевский - в первую очередь, серьёзный мыслитель или даже философ. В "Преступлении и наказании" (которое читалось очень давно) он, если не мудрствовать лукаво, ставит один простой вопрос о пределах человеческой возможности свершения поступка: на что готов пойти индивид, стоящий перед целью и не знающий моральных преград. И, насколько помню, самый сок там в описании преступления Радеоном совершенного, делающего читателя соучастником оного - эдакий гиперреализм, когда то ли мы в книгу попадаем, то ли книжная реальность на нас вываливается. И после поисков Соглядатая, - понятно, что ищет Набоков, на что замахивается. Понятно, что таланта его к подобным описаниям вполне достаточно. Вот это и понравилось собственно. Что нам дают реальность рассказ

Местами весьма интересно, но, в целом, очень скучно и посредственно. Чего уж таить - карты на стол! Ремейк на "Преступление и наказание" Достоевского, с одним лишь небольшим, но существенным отличием: Достоевский тупеньких детективов не писал. Достоевский - в первую очередь, серьёзный мыслитель или даже философ. В "Преступлении и наказании" (которое читалось очень давно) он, если не мудрствовать лукаво, ставит один простой вопрос о пределах человеческой возможности свершения поступка: на что готов пойти индивид, стоящий перед целью и не знающий моральных преград. И, насколько помню, самый сок там в описании преступления Радеоном совершенного, делающего читателя соучастником оного - эдакий гиперреализм, когда то ли мы в книгу попадаем, то ли книжная реальность на нас вываливается. И после поисков Соглядатая, - понятно, что ищет Набоков, на что замахивается. Понятно, что таланта его к подобным описаниям вполне достаточно. Вот это и понравилось собственно. Что нам дают реальность рассказчика-писателя, которая посредством общения с нами на "ты", как-то с нами соприкасается. Но в совершенно неочевидных местах. И талант этого формирования галлюцинации при помощи текста понятен и присутствует, и стилизация, оборотливость, словоблудность на высоте. Но... Достоевский детективов не писал, как и все уважающие себя писатели не шутовским развлечением публики заняты и не обменом печатного листа на звонкую монетку. У Фёдормихалыча всё настолько неслучайно и наполнено смыслом, что у многих сознание кричит "Караул!". А в "Отчаянии" всё начинается так бодро и мистично и скатывается в банальный детектив, где мерзкий Герман убил дурацкого Феликса. Да плевать вообще на обоих с высокой башни. Пусть хоть все тысячи вымышленных целулоидно-печатных персонажей дург-дружку в кровавую пыль потрут. Если смысла нет, то мы дочитаем и поставим на полочку - а если смысл есть, то мы, поставив на полочку, произведеньице будем носить всю жизнь с собой. И я не про память о дурацком сюжете или синей псине (синопсисе), которые многие книжные блоги пересказывают, выдавая за смысл, а про крохотные изменения в нас, которые сказываются абсолютно во всём, что мы делаем и как общаемся с другими. Достоевского "Преступление и наказание" читать сложно, потому что оно делает тебя лучше и сильнее, заставляет думать о всяком важном, осознать своё место в мире и сделать шаг в сторону изменения. Набокова "Отчаяние" читать легко, потому что автор тебя развлекает и пудрит тебе мозги, и, потратив два дня на чтение, ты просто съездишь в Германию, посмотреть как там живут книжные идиоты 31-го года выпуска, и благополучно вернёшься домой. Как и все приводимые внутри Конандойли, Верны и Куперы, являющиеся хорошим учебником для чтения, хороши, чтобы научиться работать с текстом в плане его поглощения, но не очень хороши тем, что прививают вкус к лёгкости этого поглощения, отсутствию образа, отсутствию интеллектуальной игры и обмена взглядами читателя с автором. Читатель растёт только, когда ему сложно - всё остальное просто времяпрепровождение своей жизни в канальную трубу посредством книги. У писателей, наверное, также...

Набоков Владимир Владимирович: