Подробно описывать все нюансы ходовых испытаний нет необходимости. Программа в основном стандартная, да и ледокол показал себя весьма прилично, невзирая на все «издевательства», которые мы устраивали. Кто не знает, но на ходовых испытаниях нового судна допускается, даже требуется, работа всех механизмов и устройств в экстремальных режимах. Линейный ледокол это вам не какая-нибудь грузовая лайба, это специализированное судно, предназначенное для работы в крайне тяжёлых условиях, а потому требования к конструкции и ходовым качествам повышены. Вот и гоняли мы его «как вшивого по бане»… для его же пользы.
Что примечательно в этой истории, так это то, что для управления судном с поворотными винто-рулевыми колонками (ВРК) сдаточному судоводителю не требовалось дополнительного тренажёрного сертификата, который в обязательном порядке должны были иметь судоводители основного экипажа. Это меня удивило ещё на испытаниях норвежского снабженца. Зато я уже довольно лихо управлялся с манипуляторами на пульте управления ходового мостика. Без всяких тренажёров ледокол меня слушался, выполняя самые безумные манёвры. А мне это очень нравилось. На таком новейшем ледоколе мне ещё работать не приходилось и уж ни в какое сравнение не шла моя работа на легендарном «Волынце», где я был сначала кочегаром, а потом матросом.
На мостике ледокола «Москва» три пульта управления: главный и два бортовых, для швартовок и работы в непосредственной близости от другого судна. Навигационное оборудование мостика на высоком уровне, не считая множества другой аппаратуры, включая камеры и мониторы кругового обзора. Так же имеется авиационная станция для контроля и обслуживания посадки вертолёта. На ходовых испытаниях авиационную часть проверял какой-то известный полярный лётчик (фамилию не помню). Он самолично управлял вертолётом на стоянке и при маневрировании на ходу. Мне понравилось!
Как и на любых ходовых испытаниях не обошлось без курьёзов. Начать надо с того, что жить пришлось в очень стеснённых условиях, ибо кроме сдаточного экипажа и команды заводских испытателей на борт прибыл основной экипаж. Заселили все возможные помещения. Но мне в этот раз удалось отвоевать нормальную кровать в одноместной каюте второго помощника с отдельным душем и гальюном, где на диване приютился второй помощник из основного экипажа. Но я старше его и по возрасту, и по должности, а потому потерпит не развалится, тем более, что ему ничего делать на ходу не полагалось. Пассажир одним словом! Но это мелочи, это не впервой.
Буквально на второй день ходовых испытаний испортилась погода, заштормило. Таганрогский теплоход «Лотос» (тип СТ-1300 река-море) снесло на каменную гряду около Толбухинского маяка. Нас попросили покараулить «на подхвате» пока им занимались портовые спасатели. Я никогда не бывал в подобной аварии, но со стороны это выглядело не очень-то весело. Представляю, каково было там экипажу. Но всё обошлось без жертв. И нам не пришлось участвовать в спасении.
За время проведения ходовых почти не случилось ничего непредвиденного, однако не обошлось и без мелких поломок. Когда проверяли тяговое усилие буксирной лебёдки, завели буксирный трос со специальным динамометром на мощный береговой битенг. Есть на побережье Финского залива место, где проводят такие испытания. Тянули-тянули и… вырвали к чертям собачим этот битенг с корнем. Не выдержали крепления мощи нашего ледокола.
Переборщили малость. Ну ничего, поставят новый крепче прежнего.
Как ни старались, а без курьёза не обошлось. И пусть меня простят господа офицеры ВМФ, но...
"никогда такого не было и вдруг снова"
За сим прощаюсь до новой встречи на моём канале.