— Послушай, а она точно ничего не заподозрит? Схема-то рискованная.
— Брось. Она слишком занята созданием уюта. Знаешь, есть такие люди — травоядные. Жизнь их жует, а они только спасибо говорят за то, что солнце светит.
— Смотри, как бы травоядное не оказалось носорогом. У них тоже рог имеется, и зрение плохое. Но при их весе — это уже не их проблемы.
Часть 1. Мастерская реставрации времени
Запах обувного крема, пчелиного воска и старой кожи действовал на Валерия лучше любого афродизиака. Его мастерская, расположенная в полуподвале старинного особняка, напоминала скорее операционную, чем каморку сапожника. Валерий не просто чинил обувь — он возвращал к жизни «лабутены», прошедшие огонь вечеринок, и «берлути», стоптанные на паркетах министерств. Он считал себя художником, а своих клиентов — богатыми простаками, обязанными ему своим лоском.
Клиент, грузный мужчина с перстнем на мизинце, сидел в кресле для посетителей и вальяжно разглаживал брючину. Валерий заканчивал полировку мыска, движения его рук были быстрыми и хищными.
— Знаешь, Валера, жизнь — штука дорогая, — философствовал гость. — Вот мой прадед Аристарх, царствие ему небесное, дожил до ста восьми лет. Уникальный старик был.
— Генетика? — вежливо поддержал беседу Валерий, не отрываясь от работы.
— Режим! — клиент поднял палец вверх. — Каждое утро начинал с тоста с черной икрой под рюмку коллекционного коньяка. В обед — стейк «рибай» весом в полкило, обязательно с кровью, и запивал все это бутылкой выдержанного «Бароло» лохматого года. А по субботам, ты не поверишь, требовал вызвать ему двух девиц с пониженной социальной ответственностью и обеспечить четыре «дорожки» отборного колумбийского порошка. Для тонуса.
— Невероятно, — хмыкнул Валерий, наводя глянец бархоткой. — И от чего же прервался столь славный путь? Сердце не выдержало перегрузок?
— Какое там сердце! — махнул рукой клиент. — Здоровый был, как бык. Мы его всей семьей подушкой придушили. Потому что тянуть такие расходы дальше было решительно невозможно, мы бы по миру пошли!
Мужчины рассмеялись. Валерий смеялся громче, чем следовало, но мыслями он был уже далеко. В нагрудном кармане его фартука вибрировал телефон. Полина.
Он вспомнил её запах — резкий, сладкий, совсем не такой, как у Дарьи. Дарья пахла чистотой, выглаженным бельем и детской присыпкой. Скучно. Пресно. Три года назад он чуть не потерял семью из-за интрижки, и жена простила. Тогда он испугался. А сейчас страх ушел. Появилась наглость. Валерий решил, что он слишком хорош, чтобы принадлежать только одной женщине. Он научился шифроваться, как ему казалось, виртуозно.
«Сегодня в шесть. Там же. Муж уехал в командировку», — гласило сообщение.
Валерий самодовольно оглядел мастерскую. Он — творец, он заслужил праздник. А Дарья... Дарья поймет. Или не узнает. В конце концов, она — надежный тыл, который обеспечивает его быт, пока он творит искусство за большие деньги. Он был уверен в своей безнаказанности, как в качестве английской кожи.
Часть 2. Оранжерея логистических решений
Дарья работала не с бумагами, а с живым, капризным грузом. Она была координатором поставок в крупной фирме по импорту экзотических растений. Орхидеи из Таиланда, хищные венерины мухоловки из болот Каролины — всё это требовало жесткого температурного режима, точности и стальных нервов. Её профессия научила её главному: если гниль появилась на одном листе, нужно срезать весь побег, иначе погибнет вся оранжерея.
Телефонный звонок раздался, когда она согласовывала задержку рейса с Амстердамом.
— Даша, здравствуй, — голос свекрови, Анны Петровны, звучал непривычно глухо.
— Добрый день, Анна Петровна. Что-то случилось с Алисой? — Дарья мгновенно переключилась в режим тревоги. Внучка гостила у бабушки на выходных.
— Нет, с Алисой всё прекрасно, она рисует. Случилось с Валерой.
Дарья замерла. Она знала этот тон. Это был тон человека, который не хочет говорить, но совесть жжет язык.
— Даша, я не хочу быть сплетницей, но ты мать моей внучки. Валера... Он стал странным. Тратит деньги, прячет телефон, вчера нагрубил отцу. А сегодня я видела его в городе. Он покупал цветы. Не тебе. Те букеты, что ты любишь, он считает вениками. А тут — розы, огромные, пошлые. И садился он в такси, хотя машина была за углом.
— Спасибо, Анна Петровна, — голос Дарьи стал холодным, как жидкий азот.
— Дочка, — поспешно добавила свекровь. — Что бы ни случилось... Не отталкивай нас. Мы с дедом в нём души не чаем, но если он дурак, то это наш крест, не твой. Но мы хотим остаться бабушкой и дедушкой.
Дарья положила трубку. Внутри не было того обжигающего жара, который накрыл её три года назад. Тогда она рыдала, билась в истерике, хотела умереть.
Она знала пароль от облачного хранилища мужа — он сам его дал когда-то, чтобы она сохранила фото дочери, и, конечно, забыл сменить. Геолокация. Фотографии. Синхронизация контактов.
Номер, записанный как «Геннадий Поставщик Кожи», на самом деле принадлежал Полине. Их общей, когда-то, знакомой. Той самой, что громче всех кричала на вечеринках о верности и семейных ценностях.
Дарья набрала номер. Гудки шли долго.
— Алло? — голос Полины был настороженным.
— Привет, «Геннадий», — спокойно произнесла Дарья. — Как кожа? Мягкая?
Тишина в трубке стала вязкой.
— Даша? Ты о чем?
— О съемной квартире на улице Ленина, Полина. О том, что мой муж, который «завязал», сейчас везет тебе цветы. Я не буду устраивать сцен. Просто скажи мне: давно?
Полина молчала секунду, а потом её прорвало. Словно она сама ждала этого разоблачения.
— Полгода. Слушай, Даш, ну ты же сама понимаешь. Быт заедает. Мой муж — он же как мебель. А Валера... он горел. Мы не хотели ничего ломать, просто... отдушина. Почему сразу криминал? Мы же взрослые люди. Ну встречаемся, ну спим. Я же его у тебя не увожу.
В голосе любовницы не было раскаяния, только наглая попытка оправдать свою похоть усталостью.
— Я поняла тебя, Полина. Спасибо за честность, — Дарья нажала «отбой».
Она посмотрела на экран монитора. Рейс из Амстердама был спасен. Теперь предстояло спасти свою жизнь. Гнев поднимался в ней не красной пеленой, а ледяной волной цунами — медленной, неотвратимой и разрушительной. Три года назад она сохранила семью ради дочери. Сегодня она поняла, что сохранять больше нечего. Есть только опухоль, которую нужно удалить. И она проведет эту операцию без анастезии.
Часть 3. Веранда забвения
Дом родителей встретил её запахом яблок и осенней листвы. Отец, седой и крепкий, жарил шашлык, мама накрывала на стол. Алиса, увидев маму, бросилась ей на шею. Дарья обняла дочь, вдохнула запах её волос и окончательно утвердилась в своем решении. Её дочь не будет расти в доме, где ложь пропитала обои.
— Ты бледная, Дашуня, — заметила мама. — Опять работа?
— Перемены, мам. Глобальные перемены, — уклонилась от ответа Дарья.
Позже, уложив Алису спать, она вышла на веранду к подруге Марине, которая приехала по первому зову. Марина, пережившая тяжелый развод, курила тонкую сигарету, выпуская дым в звездное небо.
— Значит, рецидив? — спросила Марина, выслушав сухой рассказ.
— Хуже. Система. Он считает меня дурой, Марин. Удобной функцией. Приготовить, постирать, воспитать ребенка, пока он «творит».
— Будешь выгонять?
— Выгонять? — Дарья усмехнулась, и эта усмешка испугала подругу. В ней не было боли, только жесткий расчет. — Нет, дорогая. Выгоняют нашкодившего кота. А здесь нужно тотальное обнуление. Я не просто подам на развод. Я сделаю так, что он запомнит этот день как конец своей прежней жизни.
— Ты меня пугаешь. Ты же всегда была мягкой.
— Мягкость закончилась три года назад. Осталась логистика. Знаешь, что самое страшное для такого человека, как Валера? Не скандал. К крикам он привык. Страшнее всего — потеря комфорта и лица. Он же нарцисс. Он думает, что управляет миром.
— И что ты задумала?
— Я уже позвонила. Бригада грузчиков будет у нас через час после того, как он вернется. Но сначала... сначала будет прелюдия. Я не мстительная, Марин. Я просто справедливая.
Дарья сделала глоток чая. Она не стала говорить, что час назад отправила одно единственное сообщение с анонимного номера. Не Валере. И не Полине. Она написала мужу Полины. Просто адрес и время. Без подписи.
Часть 4. Съемные декорации порока
Квартира была типичной «однушкой» для свиданий: дешевый ремонт «евро», кровать, занимающая почти всю комнату, и запах чужих духов.
Валерий лежал на спине, закинув руки за голову. Полина собиралась у зеркала. Она была нервной, у неё все валилось из рук.
— Ты чего дергаешься, кошечка? — лениво спросил Валерий. — Муж все равно в командировке.
— Мне пора, Валер. Предчувствие плохое.
— Брось эти бабские глупости. Иди ко мне.
— Нет! — она резко обернулась. — Я ухожу. И ты уходи.
— Ну как знаешь, — обиделся Валерий.
Полина выскочила из квартиры, даже не поцеловав его на прощание. Валерий хмыкнул. Капризная. Но в этом и был шарм. Он не знал про звонок Дарьи, Полина побоялась ему сказать, надеясь, что все само рассосется.
Валерий не спеша оделся, насвистывая мелодию. Он чувствовал себя королем жизни. Жена дома с борщом, любовница обеспечивает адреналин. Жизнь удалась.
В дверь позвонили.
«Забыла что-то», — подумал он и с улыбкой распахнул дверь.
На пороге стоял не курьер и не Полина. Там стоял шкаф. Шкафом звали мужа Полины, Олега, который работал прорабом на стройке и обладал кулаками размером с пивную кружку.
Улыбка сползла с лица Валерия, как старая краска.
— Ты... вы...
— Я, — коротко сказал Олег. — За цветами пришел. И за сдачей.
Разговор был коротким и насыщенным невербальной коммуникацией. Валерий пытался что-то лепетать про ошибку, про то, что он просто чинил тут сапоги, но первый удар в корпус выбил из него все оправдания вместе с воздухом. Олег бил аккуратно, без уголовщины — не ломал кости, а «учил». Синяки, ссадины, унижение. Валерий ползал по полу, прикрывая голову, и скулил. В этот момент он был не художником, не мачо, а побитой дворнягой.
— Еще раз увижу рядом с моей женой — закопаю в фундамент, — пообещал Олег и, сплюнув, ушел.
Валерий лежал на полу чужой квартиры, хватая ртом воздух. Болело все. Но больше всего болело эго. Как?! Откуда муж узнал? Полина подставила?
Он кое-как поднялся, умылся холодной водой. В зеркале отражалась разбитая губа и заплывающий глаз. Домой. Срочно домой. К Даше. Она пожалеет, она обработает раны. Он придумает сказку про нападение хулиганов. Она поверит. Она всегда верит.
Часть 5. Руины семейного очага
Он открыл дверь своим ключом и замер.
Квартира была не просто тихой. Она гудела, как растревоженный улей, но странным, деловым гулом. В прихожей стояли коробки. Много коробок.
В гостиной двое крепких парней в униформе молча выносили его любимый кожаный диван. Другие двое паковали его коллекцию виниловых пластинок.
— Эй! Вы что делаете?! — закричал Валерий, но голос сорвался на хрип.
Из спальни вышла Дарья. Она была одета в строгий костюм, волосы собраны в тугой узел. Никаких халатов, никакой домашней мягкости. Она выглядела как генеральный директор, подписывающий приказ о сокращении штата.
Она окинула его взглядом, полным брезгливости. Не жалости, не злости — именно брезгливости, словно увидела таракана на обеденном столе.
— Вижу, встреча прошла насыщенно, — спокойно произнесла она. — Значит, ты с ней? Говорил, что завязал. Очень жаль.
— Даша, ты не понимаешь! Меня ограбили! — попытался он включить привычную пластинку лжи. — Какие-то отморозки...
— Отморозка зовут Олег, — перебила она. — И он не грабитель, а обманутый муж. Ты, Валера, плохой стратег.
Валерий осел на стул, который еще не успели вынести.
— Ты знала?
— Я знала. И Полина знала, что я знаю. И Олег теперь знает. Все знают, Валера. Спектакль окончен, актеры вышли на поклон, а тебя закидали помидорами.
— Даша, прости... — он попытался сделать жалобное лицо, но с разбитой губой это выглядело гротескно. — Это ошибка. Бес попутал. У нас же семья, дочь...
— У нас была семья. У тебя была дочь. Теперь у тебя есть алименты и график посещений. Раз в две недели, в присутствии третьих лиц, пока ты не предоставишь справку от психиатра и нарколога. Я не хочу, чтобы Алиса видела отца в таком виде.
К ним подошел старший грузчик:
— Хозяйка, всё загружено. Куда везти? Второй адрес?
— Да, — кивнула Дарья. — Улица Промышленная, дом 8, строение 4. Ключи у охраны.
Валерий похолодел. Он не знал этого адреса.
— Что это? Куда вы везете мои вещи?
— Твои вещи едут в твое новое жилье, — Дарья протянула ему файл с документами. — Я сняла тебе квартиру. Оплатила ровно месяц. Дальше — сам.
— Какую квартиру? Почему ты решаешь? Я не уйду! Это мой дом!
— Этот дом, Валера, куплен на деньги моих родителей и оформлен на меня. Ты здесь только прописан, и то временно. Завтра мой юрист подаст на выписку. А вот здесь, — она ткнула пальцем в бумагу, — расчет суммы алиментов. Твердая денежная сумма. Я знаю твои "черные" доходы, Валера. Я вела твою бухгалтерию три года. Так что налоговая очень удивится, если ты начнешь скрываться.
Валерий смотрел на нее и не узнавал. Где та покорная женщина, которая плакала в подушку? Перед ним стоял враг. Умный, расчетливый и беспощадный.
— Даша, не делай этого. Ну оступился мужик, с кем не бывает? Я же люблю тебя!
— Ты любишь только себя и свои дорогие ботинки. Кстати, о ботинках. Твое оборудование для мастерской я тоже отправила по новому адресу. Но есть нюанс.
Она хищно улыбнулась.
— Какой нюанс? — у Валерия пересохло в горле.
— Помещение, где была твоя мастерская... Аренда закончилась вчера. Я не стала ее продлевать. Ты же помнишь, договор был на мое ИП, чтобы тебе проще было с налогами? Так вот, ИП закрывает этот вид деятельности.
Она не просто выгнала его. Она лишила его работы, места, статуса. Она выбила табуретку, на которой он так гордо стоял.
— Ты... ты стерва!
— Я — менеджер по управлению рисками, — поправила она. — Ты стал риском. Я тебя минимизировала.
Телефон Валерия звякнул. Сообщение от мамы: «Сынок, даже не думай приезжать. Отец сказал, что спустит собак, если увидит тебя. Как ты мог? Перед Дашей стыдно, перед людьми стыдно. Живи своим умом, раз наш не пригодился».
Он поднял глаза на жену.
— Но куда мне идти? На Промышленную? Это же промзона!
— Там отличные лофты. Бывшие склады. Очень атмосферно. Тебе понравится, ты же любишь старину, — Дарья посмотрела на часы. — У тебя пять минут, чтобы сдать ключи. Иначе я вызову полицию и скажу, что в моей квартире посторонний дебошир. Вид у тебя, кстати, соответствующий.
Она не кричала, не била посуду, не проклинала. Она просто уничтожила его жизнь несколькими звонками и парой подписей. В её спокойствии была сила, с которой он не мог спорить. Валера бросил ключи на тумбочку.
— Ты еще приползешь, — буркнул он шаблонную фразу, чувствуя её полную неуместность.
— Вряд ли. У меня слишком хорошая обувь, чтобы портить ее о такую грязь, — парировала Дарья.
Валерий вышел в подъезд. Дверь за ним захлопнулась с тяжелым, финальным звуком. Он остался один, на лестничной клетке, с разбитым лицом и телефоном, в котором не осталось ни одного человека, готового его принять. Грузовик с его мебелью и станками уже уехал.
Он вызвал такси до улицы Промышленной. Когда машина приехала и высадила его, он долго стоял перед обшарпанным зданием из красного кирпича. Это было общежитие коридорного типа.
Грузчики выгрузили его драгоценный итальянский диван прямо на асфальт под моросящий дождь, потому что он не пролезал в узкий дверной проем.
Валерий сел на мокрый диван. Мимо проходили работяги, косясь на странного мужика.
И тут до него дошел весь ужас концовки.
Он посмотрел на адрес на доме. Промышленная, 8.
Это был тот самый дом, где жил Олег. Муж Полины.
Дарья поселила его в одно здание с человеком, который обещал закопать его в фундамент. Это была не просто месть. Это была шахматная партия, где ему поставили мат еще до того, как он понял, что игра началась.
Валерий завыл, закрывая лицо руками, но шум проезжающей фуры заглушил его крик. Он проиграл вчистую. Не потому, что изменил, а потому, что недооценил женщину, которую считал просто удобной мебелью в своей жизни.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»