Идеализм и натурализм
Со времен античности в визуальной культуре развивались две тенденции в изображении тел: идеализация и стремление к натурализму. Первую тенденцию активно поддерживали греки, а до них египтяне, что объяснялось идеологическими причинами: изображаемые тела обычно принадлежали богам или правителям, имеющим божественное происхождение, поэтому логично было представлять их совершенными. Идеальное или каноническое тело рассчитывалось математически, хотя и выглядело похожим на природное человеческое. Вторая тенденция веризма (от слова veritas - истина) возникла из желания зафиксировать индивидуальные черты конкретного человека, поэтому в основном служила погребальному культу. Для точности передачи черт использовались восковые маски - технология, заменяющая фотографию в древние времена. Этруски, например, создавали надгробия, точно отражающие образы умерших со всеми естественными дефектами, признаками старости или болезней. В древнеримской скульптуре синтезировались два подхода, но в портретах часто преобладал натуралистический эффект. В какой-то степени их можно сравнить с современным гиперреализмом, который доводит эту тенденцию до предела.
В современной культуре эти две тенденции идеализма и веризма сохраняются и продолжают развиваться. Например, массовый кинематограф предпочитает образы идеализированные, авторский или артхаус, наоборот, - более приближенные к повседневности. В искусстве и скульптуре также присутствуют оба направления. Давайте сравним творчество двух художников современности: мокрый гиперреализм Кэрол Фейерман и постмодернистское переосмысление классики Яго Кардильо, которого итальянцы называют новым Микеланджело.
Мокрый гиперреализм Кэрол Фейерман
Скульптор создает свои гиперреалистические работы из гипса, после чего наносит множество слоев масляной краски и смолы. Наиболее известными ее работами стали скульптуры мокрых купальщиц в силиконовых шапочках. Иллюзия капель воды и пота на человеческом теле, а также умение тщательно прорисовывать веснушки и другие особенности тела делают эти скульптуры узнаваемыми. Эти образы можно назвать идеально каноническими с точки зрения современных стандартов красоты, но в них присутствует элемент кича, как и во всех гиперреалистических работах. Кич предполагает создание произведений, основанных на формальных критериях успешности, а не на художественной ценности, часто клишированных и рассчитанных на обывательское потребление.
Я видела работы Кэрол Фейерман в небольшой галерее в Венеции несколько лет назад, что называется, вживую. Справедливо признать, что они сразу привлекают внимание, и поскольку они небольшие по размеру, их очень удобно и интересно рассматривать. Они производят приятное впечатление, возможно, из-за своего художественного материала, гладкой фактуры и детальной проработки. Если бы они были сделаны из силикона, скорее всего, эффект был бы совсем другой. Тем не менее, их сложно назвать подлинными произведениями искусства в смысле полноты образа, возможно, по причине того, что в них отсутствует символизм. Кроме самого гиперреалистического изображения тела и аттракциона референции нет ничего больше. Что отличает подлинные произведения искусства - это постоянный прирост смыслов, которые порождаются самой художественной формой. При всей своей магической притягательности эти скульптуры больше похожи на качественные куклы или манекены.
Постмодернизм Яго Кардильо
Яго Кардильо - молодой итальянский скульптор, избравший противоположную тенденцию веризма, использует традиционно классический материал - мрамор. Он создает образы, которые можно было бы назвать антиэстетикой и даже эстетикой безобразного. Его творчество представляет собой постмодернистское переосмысление классических скульптур, например, "Пьеты" Микеланджело в радикальном деконструктивистском ключе.
"Пьета" Микеланджело - знаменитый образ оплакивания Христа, ставший не просто иллюстрацией библейского сюжета, но и универсальным символом печали, трагедии и несправедливости. Ренессансное искусство отличается от средневекового именно таким универсализмом человеческих смыслов. Уже сам Микеланджело интерпретировал библейскую историю в более личностном ключе. Яго Кардильо посвятил свою "Пьету" сирийской войне, жертвами которой стали множество беженцев в Европе. Современная интерпретация узнаваемой ренессансной композиции наполняет ее новыми смыслами, наслаивая их на прежние культурные контексты и выстраивая целую цепочку значений, создавая пищу для размышлений. Отсылка к Микеланджело, возможно, здесь слишком претенциозна, но тем не менее, она усиливает образ, делая его еще более драматичным. Причем заметьте, тела здесь идеально прекрасны, и с точки зрения художественного воплощения, скульптура потрясающе выразительна, как эмоционально, так и концептуально. А вот другая скульптура Яго - более неоднозначная и провокационная.
Пожилая женщина представлена в позе Афродиты Капитолины из музея Неаполя, откуда родом сам художник (Aphrodite (Capitoline or Dresden-Capitoline type). С точки зрения веризма, естественности и натуралистичности скульптура потрясающа, однако она представляет антиэстетику в противовес каноническому представлению о красоте и гармонии. При ближайшем рассмотрении поражает проработка кожи, испещренной морщинами и венами. Концептуально ее можно понять как протест против навязывания образов молодого прекрасного тела в массовой культуре, что принято сейчас в западной повестке. Однако с точки зрения не только эстетики, но и этики подобная демонстрация пожилого тела вызывает ощущение стыда, что подчеркивается самой позой.
В другой знаменитой скульптуре Яго Кардильо также подчеркивает старческую немощность, выставляя ее на показ в качестве буквального "разоблачения". Скульптура понтифика Бенедикта XVI сначала была одетой, но после ухода Папы со своего поста она преобразилась в раздетую. Изначально скульптура называлась Habemus Papam («У нас есть папа»), затем она получила новое название — Habemus Hominem («У нас есть человек»).
Концептуально эти образы вполне понятны и даже любопытны, но выглядят слишком провокационными . Большинство скульптур Яго тяготеют к эстетике безобразного, что характерно для художников постмодернизма. Если в классическом искусстве трагическое выражалось чаще через возвышенное и прекрасное, что усиливало его пафос, то современная культура педалирует низменное и безобразное для драматизации образов. А поскольку безобразное часто связано с несовершенством конкретного тела, уход от канонов абстрактного математического тела становится одним из приемов. Но как ни парадоксально изображение идеального тела в гиперреалистическом ключе также не приводит к созданию прекрасного вечного образа, поскольку ему не хватает эйдетической основы. Другими словами материалистическая эстетика не способна создавать вечную одухотворяющую красоту.
Подписывайтесь на канал "Искусство и философия" в Телеграмме
Публикации по теме на канале: