Рассказ по мотивам загадочно-пугающей истории, которой поделился Иван Иванов.
Друзья! Приглашаю вас прочитать новинки на моем втором канале. Ссылки на новые рассказы, опубликованные в течение недели, я привел в самом конце. Далее слово Ивану.
Я предпочитаю прямые пути. Длиннее, короче — не суть. Главное, чтобы в пути логика была. Понятная геометрия, а не кривые деревенские сказки. В самом конце девяностых в силу обстоятельств занесло меня в сибирскую глушь. Очутился там не по своей воле — тогда ветра перемен ломали многое, и приходилось крепко держаться за любую корягу, чтобы не унесло раньше времени в небытие. Задержался там на три года. Местность вокруг приютившей меня деревушки изучил, казалось бы, вдоль и поперёк. Тайга там была не буреломная, не декоративная, а настоящая, молчаливая и в принципе понятная, как доверху налитый стакан. И каждый раз, топая по единственной старой лесной дороге из нашей деревни в соседний посёлок, утыкаясь в спину впереди идущего мужика, задумывался: а почему, собственно, эта дорога, вместо того чтобы резать напрямую, делает такую здоровую, в несколько километров, петлю?
Однажды ранним утром в первых числах сентября, когда в воздухе появились холодные струйки, дующие с севера, решил поставить эксперимент. Вместо петляния по долгой петле — пойти напрямик через тайгу. Солнце, часы, примерное направление — всё для ориентиров на местности есть. Компаса тогда в кармане не оказалось, но солнце — штука надежнее любой магнитной стрелки, которая в некоторых местах здесь крутилась как пропеллер.
От дороги вошел в стену леса. Сначала всё шло как по маслу: под ногами похрустывал брусничник, стояли стволы стройных сосен да пихт, воздух был густой и сладковатый, как патока. Но вскоре почва под ногами изменилась, стала податливой, пружинящей. Сделал несколько сотен шагов — и она поплыла. Заходила невидимыми, но ощущаемыми волнами. Болото. Не то чтобы неожиданно — в этих местах они, как оспины на лике земли, встречаются часто. Но это было не обычное, открытое, поросшее багульником. Оно пряталось. Лес стоял на воде. Верховое болото. Значит, коварное.
Поглядел, оценил. По моим прикидкам - пол пути уже прошел. Стена тайги остается за спиной, впереди лежит открытое пространство, метров триста- четыреста, затем снова лес, низ которого спрятался в полотне негустого тумана. Над верхушками деревьев виднеется каменная верхушка. До самого леса гибельных трясин не видно, местами осока пробивается, деревья растут - верный признак, что дно неглубоко, сапог не сожрёт за раз. Решил, можно пройти. Я не из робкого десятка, побывал в горячих точках, где земля под ногами горела не в переносном смысле, да и на болотах бывать много раз приходилось.
Выдернул молодую ёлочку, сухую, мёртвую, сделал из неё слегу, шест. Раскатал края своих болотников, старых, пропитанных специфическим запахом резины и пота, запахом выживания. И пошёл. Опыт имеется. Правда, комарья там было много, зудели, как высоковольтная линия. Они облепляли лицо, лезли в уши, в нос, кусали все открытые на теле места. Да и двигаться по болоту было ох как нелегко. Вонючая грязь не просто цеплялась к сапогам, она тянула, затягивала. Каждый шаг требовал усилия, будто невидимые холодные руки хватали за голенища и не хотели отпускать. «Ну и на кой ляд я сюда полез?» — вскоре подумалось с той самой солёной прагматичной злостью, которая посещает человека, когда он сам себе создал проблему на ровном месте. Но назад идти столько же, если не больше. Только вперёд.
Наконец-то, прощупывая слегой каждую пядь впереди себя, медленно, как сапёр по минному полю, выбрался на твёрдое место. Лес снова стал обычным, земля надёжной. Облегчённо вздохнул. Обернулся: болото лежало сзади, серо-зелёное, подёрнутое дымкой комариного роя. Чувство было, будто выбрался из холодной, липкой болотной пасти на свежий воздух. Обрадовался. Но не тут-то было. Радость человека, пережившего маленькую победу, оказалась штукой короткой. Метров через триста, прорвавшись через лес, снова упёрся взглядом в ту же самую топь, только с другой стороны. Тайга замыкалась. Пошёл по кромке твёрдой земли, думая обойти. Но через полчаса ходьбы по плотному, упругому ковру из мха и опавшей хвои сделал круг и пришёл ровно к той же точке, откуда начал. К той самой выдернутой ёлочке, которая валялась у моих ног, как злая насмешка. Остров. Чёртов остров. Посреди тайги, болота. Растуды твою туды, сказал я вслух, и это было самое ёмкое философское заключение о ситуации.
Вспомнил, в самом начале видел над верхушками деревьев, где-то в геометрическом центре этого проклятого пяточка, что торчала верхушка каменного кряжа. Как зуб, выбитый у великана и забытый тут. Долго до него добирался, продираясь сквозь чащу, которая с каждой минутой становилась всё гуще, будто не желала меня впускать. Воздух здесь был тише, звуки приглушенней. Даже комары отстали, словно боялись перелететь некую невидимую черту. Вскарабкался на камень, огляделся с этой импровизированной вышки. Увидел-таки вдали, на другой стороне болота, полоску леса потемнее — свой выход. Зарубил ориентиры на память. Умение читать лес, словно карту, — навык, без которого в тех краях долго не живут.
И вот, когда спускался, взгляд зацепился за черноту. Вход. Пещера. Или грот. Земля рядом с ним была чистой, без растительности, будто её кто-то вытоптал. Но никаких следов. Абсолютно. И пахло оттуда... ничем. Только повеяло леденящей пустотой. Не сыростью, не плесенью. Ничем. Это отсутствие запаха было пострашнее любого смрада.
Зайти? Любопытство, та самая кошка, что на роду написано каждому, кто лезет куда не надо, пошевелилось во мне. Рука потянулась к карманному фонарику, жалкому «жучку» тех лет. Но ноги... ноги не пошли. Встали колом. И по спине, от копчика до самого затылка, пробрал холод. Не внешний, а внутренний, из самого нутра, из тех глубин подсознания, где дремлет генетическая память о ночных кострах и хищниках за спиной. Страх. Чистый, животный, неконтролируемый. Не боязнь темноты или зверей. А чувство, будто ты муха, которая подползла к губительной паутине, и всё твое естество вопит «НЕТ!». Это не было трусостью. Это был инстинкт самосохранения, голый и точный, как удар ножом. Меня вовнутрь не пускало. Точнее, выгоняло. И я, видавший виды, не робкого, как говорится, десятка, развернулся и пошел прочь.
Нет, не пошел - побежал. Не оглядываясь, но спиной на сто процентов ощущал взгляд. Тяжелый, безразличный, как взгляд горы на ползущего по склону жука. Он был не в пещере. Он был везде. В воздухе. В тишине. В самом свете, что пробивался сквозь чащу.
На берегу подобрал свою слегу, уже не только как инструмент для хождения по болоту, а как оружие. Хотя, что такое какая-то еловая палка против того, что не имеет плоти?
Быстро обежал по берегу по части острова и затем пошел через болото, чётко по выбранным с верхушки кряжика ориентирам. Шел быстро, почти бежал, и грязь, что раньше тянула, теперь, казалось, наоборот, отталкивала от себя, торопила. Как будто и болоту я был больше не нужен. Выбрался на твердое. И уже без проблем вышел ровно туда, куда и намеревался. Днем. Солнце светило, а весь тот кошмар казался дурным сном. Если бы не трясущиеся руки и не высохшая, как пергамент, грязь на болотниках.
Позже, после горячей баньки, после стакана крепко не чая, начал мужикам рассказывать. Не хвастаться, а просто — вот, мол, приключилось. Они, эти бородатые, молчаливые таёжники, выслушали, не перебивая. И когда я закончил, старший, по кличке Лис, просто кивнул, глядя в банный полок:
— «На Острове был. Удалось».
— И что там? — спросил я.
— «А кто его знает. Не шарахайся, где не надыть — и всё».
Больше ни слова. Оказалось, все знают. Но никаких легенд, страшилок, баек — ноль. Пустота. Местные не заморачиваются. Для них это не мистика, а факт местности, такой же, как скала или омут. Есть такая необъяснимая штука. Не лезь — не утонешь. Всё просто, как сибирский валенок. Их прагматизм был крепче любой брони.
Потом, уже обуянный любопытством, я пытался найти тот остров снова. Ходил тем же самым маршрутом, с карабином за спиной, готовый к встрече с медведем или с кем-то или чем-то похуже. Но ничего. Тайга была просто тайгой. Болото — просто болотом. Никакого кряжика. Никакой пещеры. Никакого острова. Он растворился. Словно его и не было. Как мираж.
Спустя год, уже перед моим отъездом, Лис буркнул, глядя мимо меня в стену:
— Остров-то… Он раз в жизни показывается. Кому надо. Больше — нет.
— Как это возможно? — спросил я, уже наученный не ожидать подробностей.
Он пожал плечами, вылил стакан.
— А я чо, физик, что ли? Есть — и всё. Может, он и не там вовсе. Может, он в башке. А может, и там, и там.
Спустя время мне стало понятна следующая вещь: Вот говорят, мир познаваем. Ногами, логикой, картами, приборами. И в основном — это правда. Но есть в этом мире, особенно в таких местах, как та старая сибирская тайга, места-аномалии. Они не вписываются ни в какие правила. Они — сами себе правило.
Можно пытаться объяснить это массовым гипнозом, геомагнитной аномалией, выбросом болотного газа, галлюцинацией. Умный человек всегда найдёт рациональное покрывало, чтобы набросить его на жуткую зияющую дыру в понимании. Но когда ты там один на один с этой тишиной, которая давит, с этим страхом, который исходит не от опасности, а от самого факта нарушения всех твоих внутренних законов… все теории рассыпаются в прах.
Этот остров, он был. Я его ногами топтал. Его страх — кожей чувствовал. Он показался мне один раз. Как предупреждение? Как весть? Или просто как сторожевой пёс, который лишь оскалился, давая понять: «Иди своей дорогой, путник. Твоя тропа — вон там. А это — не твоё».
Лис, по-своему, был мудр. Нет, не «верь» или «не верь». А просто — «есть». Прими это как факт, более странный, чем посреди зимы медведь-шатун или пурга в июле, но факт. Жизнь в таких краях учит: есть вещи, которые сильнее тебя. С ними не воюют. Их обходят. И живут дальше.
Так что прямой путь — он, может, и не всегда самый короткий. А иногда — и не самый безопасный. Иной раз дорожная петля, проложенная и проверенная поколениями, — это не глупость, а коллективный разум, высеченный в тропе. Игнорируешь его — получаешь свой персональный остров. И свой единственный шанс с него сбежать.
Приглашаю прочитать следующие новинки 1) Не покойник отец или Страшная ночь, 2) Пропавший трактор или Когда тайга не отвечает, 3) Оборотная сторона поляны (лесная мистика), 4) Выходные в гиблом месте, 5) Январский аудит или Проводка домового 6) Необъяснимая аномалия, или Случай на осенней охоте