Конец августа 2010 года. Верхнее Приамурье, окрестности заброшенного таежного посёлка. День выдался на редкость тёплым и тихим, какими бывают только на исходе короткого приамурского лета. Тайга в августе — это не просто лес. Это зелёное, дышащее сыростью чрево, прогревшееся за лето и теперь медленно испаряющее влагу. Воздух густой, как кисель, пахнет хвоей, гниющим папоротником и предчувствием осени.
Я с двумя спутниками — местным жителем, опытным таёжником Семёном, и механиком Игорем — предприняли небольшую рекогносцировку на мотоцикле с коляской марки «Иж-Юпитер». Целью было проверить старые лесовозные пути, отмеченные на карте полувековой давности. Дорога, вскоре после въезда в лесную чащу, превратилась в сплошное месиво из чёрной, вязкой грязи, изрытой глубокими колеями от тяжёлой техники. Наш «Юпитер», храпя и буксуя, с трудом пробирался по этому разорённому пути, и вскоре двигатель его потребовал отдыха.
Остановились мы на относительно сухом пригорке. Пока Игорь возился с мотором, а Семён, присев на корточки, раскуривал трубку, я решил осмотреть окрестности. В нескольких шагах от дороги в толщу тайги уходила прямая, как по натянутой струне, просека. Видимость по ней сохранялась метров на пятьсот. И на эту просеку, резко свернув с главного направления, ложился свежий, отчётливый след колёсного трактора, по всей видимости, «Беларус».
След этот представлял собой две параллельные колеи глубиной до семидесяти сантиметров, наполненные мутной, дождевой водой. Что сразу привлекло моё внимание — след был единственным и направленным только вглубь просеки. Ни обратных колей, ни следов разворота. Создавалось полное впечатление, будто машина въехала с дороги и продолжила свой путь в неизвестном направлении. Возможно там дальше есть еще одна дорога неотмеченная на карте.
Любопытство, движущая сила любого исследователя, взяло верх. Мы решили, что нагрузка на мотоцикл будет чрезмерной, и отправились пешком, дабы проследить маршрут тракториста, — рассудив, что человек, управляющий такой машиной, наверняка знает проездной путь через этот заболоченный район.
Первые четыреста метров просека шла ровно. След был ярок и понятен. Однако вскоре он начал отклоняться от прямой линии, петляя между соснами. Местность стала заметно понижаться. Перед нами расстилалось мелколесье — чахлые берёзки, кривые сосенки. Воздух охладел и приобрёл кисловатый запах болота. Впереди, судя по шуму, бежал заболоченный ручей — верный признак топких мест.
И здесь произошло нечто. Глубокий, уверенный след трактора стал... терять свою определённость. Глубина колей уменьшалась, края их становились размытыми, будто вес огромной машины внезапно облегчился. Пройдя ещё с десяток метров, мы с изумлением констатировали: след попросту исчез. Он не утонул в трясине, не обрывался у непроходимой чащи — он растворился, словно его и не было, Просто кончился. Как обрезанный ножом.
Игорь круто обернулся, прошелся назад метров на двадцать.
— Не может быть. Он же не мог взлететь.
— Утонуть? — предположил я.
— Здесь не такое болото! — Семен ткнул ногой в землю. — Чтобы «Беларус» утонул с головой, нужна яма. А тут сплошняк, плотный. Да и следов погружения не видно.
Мы предприняли поиск, стараясь отыскать либо продолжение колеи, либо место возможного брода через ручей. Все усилия были тщетны. Местность далее была абсолютно непроходима даже для пешего человека, не то что для многотонной машины. Словно тяжелый трактор на полном ходу превратился здесь в бестелесный дух.
Обратный путь к мотоциклу, занявший более двух часов из-за сложности местности, мы проделали в глубоком молчании. Семён, обычно разговорчивый, лишь хмуро покусывал свою потухшую трубку. На все наши расспросы он отмалчивался, лишь раз, уже у самой техники, обернулся в сторону злополучной просеки и пробормотал:
— Тайга шутить не любит. Она, бывает, дорогу покажет… а потом возьмёт её назад.
Факт остаётся фактом: мы наблюдали материальный след мощной машины, который привёл нас в место, полностью исключающее её дальнейшее физическое прохождение. Рациональных объяснений — умышленная маскировка, использование иной, неизвестной нам техники — не хватает, ибо они не отвечают на вопросы: как и зачем?
Возможно, мы столкнулись с одним из тех феноменов, о которых с уважением и опаской говорят старожилы тайги. Не с лешим или духом, а с неким свойством самого Места. С его способностью вбирать в себя, поглощать следы человеческой деятельности, стирать их, когда сочтёт нужным. Тайга не враждебна. Она — иная. И она живёт по своим, не до конца понятным нам, но неукоснительным законам. Наша же роль — не покорять, а наблюдать, запоминать и смиряться с тем, что на некоторые вопросы у гор, лесов и болот ответов не получить. Есть только тихий, непреложный факт: след был. И след пропал. А мы остались стоять на краю с чувством безмолвного, почтительного удивления перед великой, неспешной жизнью Зеленого Океана.
Рекомендую ознакомиться с рассказом «Нападение потусторонней сущности. Жуткая история, изменившая мировоззрение».
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой вы можете -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ