— Хватит сплетничать про меня и мою семью со своими подружками! – выпалила я, сжимая ручку чашки так, что костяшки побелели. Голос дрожал от ярости, которую я едва сдерживала
Маргарита Павловна, моя свекровь, лишь подняла изящно подведенные брови. Она сидела в своем любимом кресле, словно королева на троне, и поправляла складки шелкового халата.
— Милая Алина, не драматизируй. Я просто делюсь новостями с близкими людьми. Разве это преступление?
— Близкими? – фыркнула я. – Твои «близкие подружки» – это самый настоящий штаб информационной войны против меня! Я уже устала отвечать на их сочувствующие взгляды в бутике и намеки о том, что «мужчинам иногда нужно разнообразие».
— Ты слишком мнительна, дорогая. Может, тебе стоит к психологу сходить? – ее голос был сладок, как сироп, но глаза оставались холодными, ледяными осколками. – Андрей говорил, что ты в последнее время очень нервная. Не удивительно, после той… истории.
Меня будто ошпарили. «После той истории». Она намекала на мой выкидыш, случившийся полгода назад. Мою самую большую боль, которую она превратила в сплетню для послеобеденного чаепития.
— Выйди из моей личной жизни! – прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. Но я не позволила им пролиться. Не перед ней. – И перестань обсуждать моего мужа с этими воронами.
Я развернулась и выбежала из ее квартиры, не в силах больше выносить ее ядовитую улыбку. Мысленно я клялась, что больше ни за что не переступлю порог этого дома. Но я и представить не могла, на какую подлость она еще способна.
Три дня. Семьдесят два часа тлеющей ярости и унижения. Андрей, мой муж, пытался замять скандал.
— Мама просто беспокоится, Лина. Она не хотела тебя обидеть.
— Не хотела? – я смотрела на него, не веря своим ушам. – Она знает, что болит! Она использует мою боль как разменную монету в своих дурацких играх!
— Ты все усложняешь, – вздохнул он и уткнулся в телефон.
В его глазах я прочитала усталость. Всегда усталость. С тех пор, как мы потеряли ребенка. Он отдалился, замкнулся в своем горе, а я осталась одна с моим, на растерзание его матери.
На третий день раздался звонок. Маргарита Павловна сладким голосом пригласила нас на «семейный ужин». Я отказалась наотрез. Но Андрей умолял.
— Лина, пожалуйста. Она старая, она одинока. Просто посидим, поужинаем. Для приличия.
В его голосе была мольба, и я, дура, сдалась. Ошибка. Роковая ошибка.
Когда мы вошли в гостиную, воздух застыл. Помимо свекрови, там сидели три ее верных подруги – Ирина, Валентина и Светлана. Три гарпии, три пары любопытных, жадных глаз. Стол был накрыт по-праздничному.
— Наконец-то! – возликовала Маргарита Павловна. – Мы вас заждались. Садитесь, дорогие.
Я чувствовала себя мышью в лапах у кошки. Каждый мой нерв был натянут струной. Андрей неуклюже улыбался, пытаясь поддерживать светскую беседу. Я молчала, ковыряя салат вилкой.
— Алина, ты какая-то бледная, – начала Ирина, прищурившись. – Надеюсь, не из-за тех таблеток, что ты принимала? От депрессии?
У меня перехватило дыхание. Я никогда не говорила ей об этом. Только Андрею и… его матери.
— Каких таблеток? – тихо спросил Андрей.
— Ой, да брось, Андрюша! – махнула рукой Валентина. – Мы же все знаем. После того несчастного случая бедная девочка совсем расклеилась. Психотерапевт, антидепрессанты… Ужас.
Я смотрела на свекровь. Она делала вид, что поправляет салфетку, но уголки ее губ дрожали от торжества.
— Мама, – строго сказал Андрей. – Мы договорились, что это личное.
— Да что в этом личного? – искренне удивилась Светлана. – Все мы женщины, все понимаем. И то, что Алина потом, на почве стресса, чуть не закрутила роман с тем массажистом… Что уж тут скрывать.
Комната поплыла. Массажист? Я ходила к нему два раза по поводу защемления нерва. И только. Это была ложь. Гнусная, отвратительная ложь.
— Какой роман? – голос Андрея стал тихим и опасным.
— Ну, я не утверждаю, что точно! – всплеснула руками Маргарита Павловна, наслаждаясь моментом. – Но Людочка, жена того массажиста, моей подруге рассказывала, что Алина ей писала жалобы на непонимание в семье и предлагала встретиться «как друзья». Ну, ты понимаешь.
Я вскочила. Слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули ручьем.
— Это ложь! Ты все выдумала! Ты… ты гадюка!
— Алина! – рявкнул Андрей. Его лицо исказилось гневом и недоверием. Он смотрел на меня, а не на свою мать. Он верил ей.
— Ну вот, началось, – вздохнула Ирина. – Истерика. Как и предупреждала тебя Риточка.
Я видела их лица – сытые, довольные. Видела растерянность и боль в глазах мужа. И в этот миг что-то во мне перещелкнуло. Ярость ушла, ее сменила ледяная, абсолютная ясность. Они хотели скандала? Они его получат. Но не такой, какого ждали.
Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. Пальцы дрожали, но голос прозвучал на удивление твердо.
— Хорошо. Раз уж мы решили сегодня вывалить на стол все наши грязные секреты, почему бы не продолжить?
Я повернулась к Андрею. Он смотрел на меня с испугом.
— Лина, не надо…
— Надо, дорогой. Раз уж твоя мама начала эту игру, я просто обязана сделать ответный ход.
Я подошла к своему клатчу, лежавшему на комоде. Сердце колотилось где-то в горле. Я достала телефон. Я знала, что это низко. Я знала, что это война без правил. Но они начали первыми.
— Ты помнишь, Андрей, в прошлом месяце ты ездил в командировку в Сочи? На три дня?
— При чем тут это? – нахмурился он.
— А при том, – сказала я, глядя прямо на Маргариту Павловну, – что пока тебя не было, я уехала к маме, чтобы помочь ей после операции. Мы с тобой это обсуждали. А твоя мать, пользуясь тем, что наш дом пустует и у нее есть ключ, провела в нашей спальне, на нашей большой кровати… не один вечер. Со своим любовником. Смотрите что они вытворяют!
Я включила телефон, нашла видео и повернула экран к столу. На записи, сделанной скрытой камерой, которую я установила в гостиной после того, как однажды нашла в нашей спальне на тумбочке чужую мужскую зажигалку, была видна Маргарита Павловна. Она стояла в обнимку с высоким мужчиной, который был явно не ее муж, покойный Павел. Они страстно целовались. А потом этот мужчина, Виктор Сергеевич, давний приятель ее покойного мужа, шлепнул ее по ягодице и со смехом понес в сторону спальни.
В гостиной повисла гробовая тишина. Лицо Маргариты Павловны стало землистым. Ее подруги смотрели на экран, разинув рты.
— Выключи! – просипела она.
— Почему? – удивилась я. – Мы же все делимся с близкими, правда? Вот Ирина, Валентина, Светлана… они ведь твои самые близкие подруги. Пусть порадуются за твою бурную личную жизнь. В твои-то шестьдесят пять! Это ж так вдохновляет!
Андрей стоял как громом пораженный. Он смотрел то на экран, то на мать.
— Мама? Это… это правда? С дядей Витей? Папиным другом?
— Она все подстроила! Снимила как-то! – закричала Маргарита Павловна, пытаясь вырвать у меня телефон. Но я убрала его.
— Как и ты подстроила историю про массажиста? – холодно спросила я. – Как ты годами подстраивала ссоры между мной и твоим сыном? Ты не могла смириться, что он выбрал меня. Ты хотела его себе обратно. Целого. И без конкуренток.
Я повернулась к подругам. Их лица выражали настоящий ужас. Они были шокированы не столько изменой их подруги, сколько тем, что их втянули в этот спектакль и выставили идиотками.
— Простите, дамы, что испортила вам вечер. Но, как говорится, в чужом глазу соринку видим…
— Молчи! – взревела Маргарита Павловна. Слезы бежали по ее размазанной туши. – Ты… ты дрянь! Ты разрушила мою семью!
— Нет, – тихо сказал Андрей. Он подошел ко мне и взял меня за руку. Его ладонь была теплой и твердой. Впервые за долгие месяцы. – Это ты, мама. Ты разрушала все эти годы. Ты лгала мне про Алину. Ты пыталась нас поссорить. И все это время… ты предавала память отца. Да и отцу ты наверное с Дядей Витей изменяла в то время...
Он посмотрел на меня. В его глазах было прозрение, боль и бесконечная усталость.
— Пойдем домой, Лина. Прости. Прости меня, пожалуйста.
Мы вышли из дома, не оглядываясь на рыдающую Маргариту Павловну и на трех онемевших женщин, чья дружба, я была уверена, не переживет этого вечера.
На улице было прохладно. Я вдыхала свежий воздух, чувствуя, как камень падает с души.
— Как ты узнала? – тихо спросил Андрей, когда мы сели в машину.
— Я нашла в нашей кровати чужую сережку. А потом заметила, что твоя мама стала носить такие же. Я не хотела верить. Потом увидела СМС от этого Виктора Сергеевича на ее телефоне, когда она мыла посуду. Она писала ему «люблю» и «скучаю по нашей постели». И тогда я купила камеру. На всякий случай.
Он закрыл глаза и откинулся на подголовник.
— Боже… все эти годы… а я верил ей. Я думал, что ты и правда становишься истеричкой. Я так тебя подвел
— Да, – согласилась я. – Подвел. Но у нас есть шанс все исправить. Если ты захочешь
Он открыл глаза и посмотрел на меня. По-настоящему. Впервые за долгое время.
— Я хочу.
Мы не стали говорить о будущем. Не стали говорить о том, простит ли он меня за такую жестокую месть, а я – его за недоверие. Это были вопросы завтрашнего дня. Но сегодня, сейчас, мы ехали домой. Вместе. А в доме его матери оставались лишь осколки разбитого зеркала, в которое она так любила смотреть, и горькое послевкусие от скандала, который она так тщательно готовила для меня, но получила в ответ. Моментально. И сокрушительно
Читайте и другие наши рассказы из жизни
Очень просим, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания! Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)