— Свет, она просто мамина помощница по хозяйству! Она ее наняла, недорого, потому что с проживанием. Она же одна, и с ребенком, ей негде жить!
— Помощница? Алексей, я не дура! Я вижу, как ты на нее смотришь! Она живет у твоей матери, и ты пропадаешь там днями! И ночуешь!
— Света, успокойся, пожалуйста. У мамы проблемы с давлением, я ей помогаю. А ночую на диване!
— На диване? Рядом с этой «бедной» одинокой смазливой мамашей? Говори правду!
— Хорошо! Хочешь правду? Да, Карина не просто помощница! Она носит моего ребенка! Моего сына! А ты что можешь дать мне? Одни пустые хлопоты и больничные! Пять лет пустых ожиданий! Мама права — мне нужна настоящая семья! Ведь, некоторые женщины созданы, чтобы рожать, а другие — чтобы делать карьеру. Тебе Бог дал одно, а Карине — другое
Глава 1
Светлана впервые увидела Алексея в университетской библиотеке. Он переговаривал стопку книг по структурной механике и зацепился взглядом за нее, склонившуюся над конспектом по квантовой физике. Она заметила его периферийным зрением — высокого, широкоплечего парня с непослушным чубом и насмешливыми глазами. Он подошел, не смущаясь.
— Физик-теоретик? — спросил он, и его голос, низкий и бархатный, показался Светлане самым прекрасным звуком на свете.
— Будущий, — улыбнулась она, чувствуя, как краснеет.
— А я — будущий практик. Строить мосты буду. Алексей.
— Светлана.
Их разговор длился три часа. Они говорили обо всем: о науке, о музыке, о мечтах. Он провожал ее до общежития, и на прощание, не сговариваясь, оба обменялись номерами телефонов.
Их роман был стремительным и ярким, как весенняя гроза. Свидания в парках, совместные походы в кино, ночные разговоры по телефону. Алексей был душой компании, заводилой, спортсменом. Светлана — более сдержанной, глубокой, но в его присутствии она раскрывалась, как бутон. Она училась на физика, он — на инженера-строителя. Их союз казался окружающим идеальным сочетанием ума и силы.
Через два года после окончания университета они сыграли свадьбу. Скромную, но невероятно душевную, в кругу самых близких. Родители Алексея, Тамара Ивановна и Иван Сергеевич, подарили им значительную сумму на первый взнос за квартиру. Светлана, выросшая без отца, привела на свадьбу только маму, Анну Петровну, которая смотрела на зятя с легкой тревогой, но желая дочери счастья.
Их первая собственная квартира в новостройке стала их общим детищем. Они с азартом выбирали обои, спорили о расстановке мебели, вместе красили стены на кухне в солнечно-желтый цвет. По вечерам, распивая чай на полу среди коробок, они строили планы. Самый главный, самый сокровенный план — дети. Трое. Два мальчика и девочка.
— Будем учить их физике и футболу, — смеялся Алексей, обнимая ее.
— Главное, чтобы были здоровыми, — шептала Светлана, прижимаясь к его груди.
Они начали пытаться завести ребенка почти сразу. Светлана вела календари, покупала тесты, мечтательно разглядывала детские вещи в магазинах. Прошел первый год. Второй. На третий год в ее голосе появилась тревожная нота.
Глава 2
— Может, сходим к врачу вместе? — предложила она как-то вечером Алексею.
Он поморщился, откладывая пульт от телевизора. — К врачу? Зачем? Все в порядке, просто нужно расслабиться, перестать зацикливаться.
— Леша, уже три года. Это не просто «зацикленность».
— Ну, хорошо, хорошо, схожу как-нибудь.
«Как-нибудь» растянулось еще на полгода. Наконец, он сдал анализы. Результаты были в норме. Взгляд врача упал на Светлану. Так началось ее долгое хождение по мукам.
Анализы, УЗИ, болезненные процедуры, гормональная терапия. Ее тело стало полем для экспериментов. Каждый цикл начинался с надежды и заканчивался горьким разочарованием — одной полоской на тесте и наступающими месячными. Диагноз звучал унизительно и расплывчато: «бесплодие неясного генеза». Врачи разводили руками: «Попробуйте ЭКО».
ЭКО было дорогим. Алексей, чей строительный бизнес только начинал набирать обороты, хмурился при этом разговоре.
— Это же сколько? Полмиллиона? Свет, давай еще немного подождем. Может, само наладится.
А у Тамары Ивановны, которая с самого начала относилась к невестке с прохладной вежливостью, теперь появилась почва для открытых выпадов.
Они приходили к ним по воскресеньям на обед. Ритуал, установленный Тамарой Ивановной.
— Ну что, Светочка, опять не сложилось? — вздыхала она, с наслаждением откусывая от пирожка. — А я вот сегодня в поликлинике видела нашу бывшую соседку, Марфу. Помнишь, Леш? Так ее сын, Колька, женился вторым браком на узбечке молодой. И что ты думаешь? Через девять месяцев — сразу двойня! Мальчики! Вот ведь как бывает. Видно, почва хорошая попалась.
Светлана молча сжимала пальцы под столом. Алексей отводил взгляд, утыкаясь в тарелку с борщом.
— Мама, хватит, — бурчал он потом в машине, когда они уезжали.
— Что «хватит»? Я что, правду не говорю? Мне внуков хочется. Пока я еще не совсем старая, с ними поиграть могу. А она что? Карьера, карьера… Хотя, какая у физика карьера? В школе детей учить?
Светлана смотрела в окно на мелькающие огни. Стена между ней и Алексеем росла с каждым днем. Он стал задерживаться на работе, все чаще находил поводы съездить к матери. Иногда он ночевал там, ссылаясь на то, что «засиделся с мамой, смотрели фильм» или «помогал с документами».
Однажды, перекладывая вещи в его спортивной сумке после одной такой ночевки, Светлана нашла детскую соску. Ярко-желтую, в виде солнышка. Она замерла с ней в руке, сердце бешено заколотилось. Логичных объяснений не было. У Тамары Ивановны не было маленьких детей в гостях. Это была чужая соска.
Она попыталась поговорить.
— Леша, чья это?
Он взглянул на соску, и на его лице мелькнуло что-то похожее на испуг, но тут же сменилось раздражением.
— Боже, Свет, ты уже везде заговоры видишь! На стройке была, кто-то из рабочих, наверное, обронил. У одного из разнорабочих ребенок маленький.
Звучало неправдоподобно, но она отчаялась и хотела верить. Поверила.
Глава 3
А потом у Тамары Ивановны появилась «помощница». Юная Карина.
Тамара Ивановна представила ее во время одного из воскресных обедов. В гостиную скромно вошла молодая женщина лет двадцати пяти с большими, как у газели, карими глазами и темными волосами, убранными в тугой пучок. В ее руках она держала пухлого, кареглазого мальчика примерно годовалого возраста.
— Знакомьтесь, это Карина. Моя новая помощница по хозяйству. Из Туркменистана. Одна с ребенком, бедная, мужа нет, помощи никакой. Я ее по знакомству взяла, поживет у меня, поможет. А это ее сыночек, Алимчик.
Карина опустила глаза и что-то тихо и несвязно пробормотала по-русски. Мальчик улыбнулся беззубым ртом.
Светлане стало не по себе. Что-то в этой картине было неестественным. Но она прогнала подозрения, приписав их своей общей нервозности.
— Мило, — сухо сказала она.
Алексей, напротив, оживился.
— О, малыш! Здоровый какой! — он потянулся к ребенку, и Алимчик, к всеобщему удивлению, потянулся к нему в ответ.
Карина улыбнулась своей первой за вечер осмысленной улыбкой.
С тех пор визиты Алексея к матери участились. Теперь у него был железный аргумент: «Маме тяжело, Карина одна с ребенком не справляется, надо помочь». Он возвращался оттуда странным — уставшим, но каким-то оживленным. Он начал покупать игрушки. Сначала простые, погремушки. Потом машинки, конструкторы.
— Что это? — спрашивала Светлана, видя в его руках новый подарок.
— А, это… маме скучно, она играет с Алимчиком. Попросила купить.
Однажды Светлана, измученная очередным провалом протокола ЭКО и гормональной бурей в организме, приехала к Тамаре Ивановне без предупреждения. Она купила торт, надеясь хоть как-то развеять тоску.
Дверь ей открыла Карина. На ней был домашний халат Светланы. Тот самый, мягкий, бархатный, который она искала несколько недель и думала, что забыла у себя.
— Здравствуйте, — сказала Карина, и в ее глазах не было ни капли смущения.
— Здравствуй, — с трудом выдавила Светлана. — А где…?
Она вошла в гостиную и застыла. Алексей сидел на ковре, и маленький Алимчик смешно топал к нему на неокрепших ножках и с разбегу плюхался к нему на колени. Алексей смеялся, подкидывал его, а Карина стояла рядом и смотрела на них с таким безраздельным обожанием и чувством собственничества, что у Светланы похолодели руки. Это была не картина помощи по хозяйству. Это была картина семьи.
— Света! — Алексей заметил ее, и его улыбка мгновенно сбежала с лица. — Что ты здесь?
— Я… торт привезла, — глупо проговорила она, протягивая коробку.
— Спасибо, — сухо сказала Тамара Ивановна, появившись в дверях кухни. — Мы как раз собирались ужинать. Не ждали тебя.
Светлана не осталась. Она выбежала на улицу, и ее трясло. Теперь все было очевидно. Ужасающе, отвратительно очевидно.
Их ссора дома была страшной.
— Она живет у твоей матери! Ты проводишь с ней все время! Ты спишь с ней! — кричала Светлана, захлебываясь слезами.
— Прекрати истерику! — рычал Алексей. — Я помогаю матери! Карина — просто работница! Ребенку отца не хватает, я с ним играю! Ты совсем с ума сошла от своих гормонов!
— А халат? Мой халат на ней!
— Мама дала! Ей нечего было надеть! Ты что, жалеешь какого-то старого халата?
— Это не про халат, Алексей! Это про все! Я все видела! Вы выглядели как семья!
— А что, по-твоему, мы с тобой семья? — вдруг холодно спросил он. — Семья — это где дети, Света! А у нас что? Пустые стены и твои вечные слезы!
Его слова ударили ее больнее любого подзатыльника. Она онемела. Он воспользовался ее молчанием, схватил куртку и ушел. Снова к матери.
На следующий день он вернулся. Не чтобы извиниться. Чтобы объявить ей свою волю.
— Кариша беременна. От меня. Мама считает, что нам нужно все обсудить цивилизованно.
И вот они сидели за столом на ее же кухне. Она, Алексей, Тамара Ивановна и молчаливая Карина с ребенком на руках. И прозвучала та самая, отъявленно подлая фраза свекрови.
— Знаешь, Света, некоторые женщины созданы, чтобы рожать, а другие — чтобы делать карьеру. Тебе Бог дал одно, а Карине — другое. Не обижайся.
Светлана смотрела на Алексея, умоляя его взглядом о протесте, о защите. Но он смотрел в окно. Он был на их стороне. На стороне матери и беременной любовницы.
— Так вы… она уже здесь живет? — прошептала Светлана, оглядывая свою же кухню, где в углу уже прочно обосновалась чужая коляска.
— Ну, конечно, нет! Пока нет, — поправила ее Тамара Ивановна. — Они живут у меня. Но скоро переедут сюда. Оля, ты же умная девочка, ты все поймешь. Для его же блага. Для продолжения рода. Карина ждет ребенка. Мальчика. УЗИ уже показало.
— Как… давно? — выдавила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Ну, Алимчику уже год, — с гордостью сказала Тамара Ивановна, кивая на ребенка. — А новому — три месяца. Так что все серьезно, Света. Дима хочет быть отцом своим детям. Настоящим отцом. Под одной крышей.
Светлана встала. Мир плыл перед глазами. Год. Значит, все это длилось уже больше года. Весь ее год борьбы, надежд и отчаяния был для них годом сладкой тайны и подготовки к тому, чтобы вышвырнуть ее.
— Я заберу свои вещи завтра, — сказала она, и ее голос прозвучал чужим, металлическим. — А вы, Алексей, приготовьте документы на развод.
Он лишь кивнул, не поднимая глаз. Его молчание было последним, смертельным ударом.
Глава 4
Переезд к матери, Анне Петровне, был похож на бегство из-под бомбежки. Она заказала грузчиков, пока Алексея не было дома, и за несколько часов вывезла все свои вещи, книги, личные безделушки. Она оставила ключи на кухонном столе. Когда грузчики понесли ее любимое кресло, в котором они с Алексем так любили читать по вечерам, у нее подкосились ноги, и она разрыдалась, прислонившись к косяку двери.
Анна Петровна, женщина с тихим, но несгибаемым характером, не стала утешать ее словами. Она просто обняла ее и держала, пока та рыдала. Потом сказала: «Плачь. Выплачь всю горечь. А потом встанешь и пойдешь дальше. Ты сильная. Сильнее, чем думаешь».
Первый месяц Светлана провела в состоянии глубокой прострации. Она не вставала с кровати, почти не ела. Она перебирала в памяти их жизнь, искала признаки, моменты, где она могла бы что-то изменить. Винила себя. Винила его. Ненавидела его. Ненавидела Тамару Ивановну. Ненавидела Карину с ее плодовитостью.
Потом, словно переключатель щелкнул, на смену апатии пришла ярость. Холодная, концентрированная, дающая силы жить. Она поняла, что месть — это не про то, чтобы причинить им боль. Это про то, чтобы выжить самой. И выжить так ярко и полно, чтобы их падение казалось им еще более горьким на фоне ее взлета.
Она устроилась на работу в крупный исследовательский институт. Не учителем в школу, как пророчила свекровь, а в перспективную лабораторию. Она с головой ушла в науку. Работа стала ее терапией, ее щитом и ее мечом. Она начала заботиться о себе: записалась к психологу, возобновила занятия йогой, сменила гардероб.
Она не следила за ними намеренно. Но город — это большая деревня. Слухи доходили. От бывших общих знакомых, от соседей. Она слышала, что Алексей официально развелся с ней и «женился» на Карине, чтобы прописать ее и ребенка. Слышала, что они переехали в ее бывшую квартиру. Слышала, что Тамара Ивановна сияет от счастья, нянчась с двумя «внуками».
Светлана лишь улыбалась в ответ. Ее месть зрела тихо. Она заключалась в каждом ее успехе на работе, в каждой спокойной ночи, в каждом дне без боли. Она заключалась в том, чтобы стать счастливой без них.
И тогда судьба, или карма, или просто закон подлости, преподнесла ей сюрприз.
Глава 5
Она встретила Артема на научной конференции. Он был коллегой из другого города, приехавшим с докладом. Умный, спокойный, с добрыми глазами. Он не пытался ее развеселить или произвести впечатление. Он просто разговаривал с ней. О науке, о жизни. Он увидел в ней не несчастную жертву, а интересного собеседника.
Их отношения развивались медленно и органично. Светлана боялась, не решалась подпускать его близко. Но Артем был терпелив. Он не давил. И постепенно лед вокруг ее сердца начал таять.
Через полгода после их знакомства она забеременела. Случайно. Естественно. Без протоколов, без гормонов, без мучительных ожиданий. Когда врач на УЗИ сказал: «Сердцебиение есть, срок — шесть недель», Светлана не поверила. Потом она вышла из кабинета, посмотрела на Артема и разрыдалась от счастья. Он обнял ее и прошептал: «Я знал, что все будет хорошо».
Ее жизнь обрела новые, прочные краски. Они не стали ждать, расписались скромно, вдвоем с мамами. Купили небольшую, но свою квартиру. Светлана была на седьмом небе от счастья, которое казалось таким хрупким и таким огромным.
Именно в этот момент, когда ее жизнь наконец наладилась, старая история напомнила о себе самым неожиданным образом.
Глава 6
В жаркий июльский день, будучи на пятом месяце беременности, Светлана зашла в крупный торговый центр за покупками для будущей дочки. И столкнулась лоб в лоб с Тамарой Ивановной.
Тамара Ивановна была неузнаваема. Похудевшая, осунувшаяся, в помятом платье, она толкала перед собой сломанную тележку с какими-то дешевыми продуктами. Увидев Светлану, она остолбенела. Ее взгляд упал на ее округлившийся живот, и ее лицо исказила гримаса такого шока и зависти, что Светлане стало почти не по себе.
— Света… — просипела она.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна, — холодно кивнула Светлана.
— Ты… я слышала… вышла замуж. И это… — она показала пальцем на ее живот.
— Да. Жду девочку.
— От… от него?
— Разумеется.
Тамара Ивановна покачала головой, и в ее глазах стояли настоящие слезы. Не театральные, а горькие, безнадежные.
— Поздравляю… — она прошептала и, развернув тележку, почти побежала прочь, странно пошатываясь.
Светлана стояла и смотрела ей вслед. Что-то было не так. Тамара Ивановна, всегда такая гордая и ухоженная, выглядела почти нищей. Любопытство пересилило отвращение. Она позвонила одной из немногих общих знакомых, которая всегда была в курсе всех сплетен.
— О, Свет, ты не представляешь! — та сразу же оживилась. — У них там катастрофа! Эта Карина… Оказалось, у нее на родине, в каком-то ауле, есть муж и еще двое детей! Старшие уже. И она, оказывается, все это время с ними связь поддерживала! А как только получила российское гражданство через брак с Алексеем, так сразу их всех и перевезла!
Светлана слушала, и у нее перехватывало дыхание.
— И что?
— А то! Теперь в твоей бывшей двушке живут муж Карины (кстати, он там какой-то авторитет в своем роде и не работает), она сама, ее трое детей, и Алимчик, и новорожденный от Алексея. Итого — семеро в одной двушке! Представляешь? Алексея и Тамару выгнали! Сказали, мол, места самим мало, тесно, а ты, Алексей, все равно не настоящий отец старшим, иди куда хочешь. А Тамара пыталась скандалить, так муж Карины пригрозил, что проблемы со здоровьем сделает. Они теперь в каком-то ужасном общежитии ютятся. Алексей запил, его с работы выгнали за прогулы. А Тамара… та, вроде, на попечении у сына, который сам по уши в долгах и пьянстве.
Карма. Это было самое настоящее проявление кармы. Светлана положила трубку и долго сидела в тишине. Не было злорадства. Было чувство завершенности. Цикл замкнулся.
Глава 7
Был промозглый ноябрьский вечер. Светлана, уже на большом сроке, шила в гостиной подушку для будущей дочки. Артем работал за ноутбуком рядом. В квартире пахло яблочным пирогом и уютом. Раздался звонок в дверь.
Артем подошел к глазку и нахмурился.
— Кто-то незнакомый. Парень и женщина. Выглядят… не очень.
Светлана подошла и сама посмотрела. Сердце на мгновение замерло. На площадке, поджавшись от холода, стояли Алексей и Тамара Ивановна. Он — в рваной куртке, небритый, с потухшим взглядом. Она — постаревшая на двадцать лет, в дешевом пальто, с безумной надеждой в глазах.
— Это… мои прошлые жизни, — тихо сказала Светлана Артему. — Открой. Пусть это закончится.
Артем открыл дверь. Тамара Ивановна, не говоря ни слова, рухнула на колени прямо на порог.
— Светочка! Дочка родная! Прости нас! Грешных! Ослепли мы! Сошли с ума! — она зарыдала, хватая Светлану за полу халата.
Алексей стоял, сгорбившись, не в силах поднять на нее взгляд. От него пахло перегаром и немытой одеждой.
— Света… — его голос был хриплым и разбитым. — Они… они все забрали. Квартиру, машину, все вещи… Мамины сбережения… Меня уволили… Мы в общежитии, в комнате на десять человек… Там ужасно… Мы голодаем…
— Она обманула нас, — всхлипывала Тамара Ивановна. — У нее муж, дети… Мы были просто ступенькой… Оля, родная, ты же добрая! Ты всегда была добрая! Мы исправимся! Он исправится! — она потянулась, чтобы обнять живот Светланы, но та отшатнулась.
Артем мягко, но твердо встал между женой и гостями.
— Не надо, — сказал он тихо, но так, что Тамара отдернула руку.
— Ты… ты беременна? — прошептал Алексей, наконец подняв на нее глаза. В них была такая бездонная боль, что Светлане стало не по себе.
— Да, — ответила она. Ее голос был спокоен. — На восьмом месяце. Девочка.
— Но… как? — он покачал головой, не в силах понять. — Врачи же говорили…
— Врачи ошибались, Алексей. Проблема была не во мне. Проблема была в нас. В нашем браке. В котором не было места доверию и верности. А только давление, упреки и готовность в любой момент найти замену.
Она посмотрела на Тамару Ивановну, все еще стоящую на коленях.
— Вы хотели внуков, Тамара Ивановна. Поздравляю, вы их получили. Правда, теперь у вас целых четверо чужих внуков в вашей же, когда-то, квартире. И ваша родная внучка, — она положила руку на живот, — родится в любящей семье. И вы никогда ее не увидите.
Она сделала шаг назад, в тепло и свет своего дома.
— Прощения не будет. Вы сами выбрали свою судьбу, когда решили, что можно ломать чужие жизни ради своей прихоти. Теперь живите с этим выбором.
И она закрыла дверь. Плотно. Навсегда отсекая свое прошлое. Она обернулась к Артему. Он обнял ее, прижал к себе.
— Все хорошо, — прошептал он. — Все позади.
За дверью еще несколько минут слышались приглушенные рыдания и всхлипы, а потом наступила тишина. Они ушли.
Светлана подошла к окну. Шел снег, первый в том году. Он укрывал грязный асфальт чистым, белым покрывалом. Символично, подумала она. Ее жизнь началась заново. Справедливость восторжествовала без единого выстрела с ее стороны. Ее тихое счастье оказалось самой страшной карой для тех, кто когда-то сломал ее жизнь. И в этом была идеальная, железная логика
Пожалуйста, дорогие наши читатели, оставьте несколько слов автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть небольшой ДОНАТ, нажав на кнопку внизу ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера!)