Островное положение королевства сильно ограничивало возможность вмешательства в его внутренние дела извне. При том сами английские феодалы обладали обширными владениями во Франции, натурально сидели на двух-трех-четырех и более стульях. Земли и замки в Нормандии, Пуату, Аквитании и Анжу были интереснее, потому что больше и богаче, чем чересполосные островные владения.
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
Взаимоистребление знати
Потом случилось страшное. В результате поражения в Столетней войне английские феодалы лишились континентальных земель, оказались заперты на острове и предоставлены сами себе. Само собой, процесс вытеснения «англичан» на остров начался задолго до Столетней войны, но шел относительно вяло, от случая к случаю. Особенно больших успехов на этом поприще достиг французский король Филипп II Август (1180-1230). Из-за его деятельности Иоанн Безземельный, утративший основные владения во Франции, собственно и получил свое прозвище. Характерно, что Филипп II Август первым стал использовать титул «король Франции», а не «король франков».
Столетняя война изменила если не всё, то очень многое. Доходы знати, высшую прослойку которой к тому времени составляли представители разных ветвей королевской династии, те самые герцоги, которых придумал Эдуард III (см. Часть III), упали катастрофически, а запросы отнюдь не упали. Соответственно, феодалы тут же принялись увлеченно резать друг друга. Все веселье сопровождалось настоящей вакханалией нарушенных клятв и договоренностей, убийств родственников и пленных, предательств соратников, заговоров и пр. Мы это называем войной Алой и Белой розы, хотя корректнее обозначать мероприятие как Войны Роз: их было несколько, начались они раньше и закончились позже, чем описывают традиционные историографические рамки «войны Алой и Белой Розы».
Интересным и важным аспектом конфликта стало то, что он почти не затронул основную часть населения. Англосаксам было, в общем-то, все равно, кто конкретно из знати будет их эксплуатировать, тем более, что подавляющее большинство из господ до сих пор носило французские фамилии. Феодалы массово истребляли друг друга, а податное население старались не трогать – это же кормовая база. Как говорится, «бейте знать, щадите простолюдинов»! Эту фразу Л.Н. Гумилев удачно вкладывал в уста будущего короля Эдуарда IV Йорка. Соответственно, экономика острова пострадала не сильно, при очень высоких демографических потерях среди феодалов. Не будет преувеличением сказать, что от старой знати остались ошметки.
А что же капитал?
Свято место пусто не бывает, и капитал, пока еще очень скромный, постепенно где замещал замкнутый нобилитет, где просачивался в него. Если на континенте дворянство до Нового Времени определялось исключительно происхождением, то в Англии, с ее извращенным феодализмом, с XII века работал имущественный ценз. Генрих II Плантагенет (1154-1189 гг.), первый представитель династии на троне, не просто разрешал, а требовал посвящения в рыцари любого с ежегодным доходом с земли в 20 фунтов. Таким образом, свободные зажиточные крестьяне насильно встраивались в феодальную лестницу. Но это было только начало.
Во время Столетней войны практически все крепостные крестьяне (вилланы) были переведены в наследственные арендаторы (копигольдеры): очень нужны были деньги. В 1574 году королева Елизавета I Тюдор распорядилась полностью освободить всех оставшихся вилланов, которых к тому моменту сохранилось исчезающе мало. Крепостное право было ликвидировано де-юре, хотя де-факто в XVI веке и не существовало.
После Войны Роз и установления абсолютизма ранних Тюдоров (Генриха VII и Генриха VIII) была введена практика оформления (креации) новых титулов на основе патентов, то есть за деньги. Финансовая база немногочисленной старой аристократии была подорвана ранее, давайте догадаемся, у кого имелись деньги на патенты.
Тюдоры утвердили имущественный ценз для нобилитета в целом. Для низшего титула рыцаря ценз составлял 40 фунтов дохода с земли в год, причем имел не разрешительный, а обязательный характер. Есть 40 фунтов – добро пожаловать, не отвертишься. Для нетитулованного дворянства конкретных цифр не указывали, статус джентльмена не имел юридического определения, но и так всем было понятно: чем богаче, тем «дворянистее».
Сползание ниже квалификационного уровня доходов не влекло утраты аристократического титула, но превращало носителя в аутсайдера, в парию среди уважаемых людей. Знать столкнулась с тем, что ей невозможно почивать на лаврах предков, нужно зарабатывать деньги любым способом, чтобы соответствовать. Возникло встречное движение: капитал устремился в политическую власть, а нобилитет устремился в бизнес. Одной из самых распространенных и выгодных форм такого бизнеса стало огораживание, подробно рассмотренное К. Марксом в первом томе «Капитала» в гл. 24 «Так называемое первичное накопление капитала». Другой формой было пиратство.
Феодалы и буржуазия активно переплетались, роднились, объединялись. Возник совершенно новый, нигде не виданный прежде правящий класс, «новая знать», которая за короткое время набрала силы и подвинула абсолютизм с политического Олимпа уже при новой династии Стюартов (1603-1714).
Попытка короля Карла I Стюарта вернуть все как было не удалась, сам он потерял голову. Английскую (буржуазную) революцию правильнее называть неудачной Английской (абсолютистской) контрреволюцией. Что ж, можно приходить к власти и так, как сделал это капитал в Англии - ползучим путем. Но нужен подходящий Остров.
Другие публикации по теме:
******************************************************************************************