Выражение «Пепел Клааса стучит в мое сердце» из романа Ш. де Костера «Легенда об Уленшпигеле» (1867) стало крылатым в значении «помните о погибших». Оно призывает к продолжению борьбы и возмездию врагу, символизирует непримиримую борьбу фламандцев против иноземных правителей на фоне попытки капитала освободиться от иностранного феодального гнета.
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
Биржи и овцы
После бесславного окончания Итальянских войн, по-настоящему капитализм предъявил претензию на власть над другой крошечной территорией, Нидерландами. Способствовала этому Нидерландская революция, она же Восьмидесятилетняя война (1566-1648 гг.).
Вы будете смеяться, но Нидерланды тоже восстали против власти Габсбургов, на этот раз испанских. Что поделать, в XV-XVII веках те или иные Габсбурги были везде. Про императора Карла V Габсбурга обоснованно говорили, что в его державе никогда не заходит Солнце. Учитывая многочисленные владения в Европе (Священная Римская империя, Австрия, Испания, Португалия, большая часть Италии, Нидерланды), колонии в Новом Свете (во всех Америках, Южной, Центральной и даже Северной - Флорида), на Филиппинских островах, а также завоеванный кусочек Туниса, и впрямь, наверное, не заходило. Любители астрономии могут проверить.
Как Нидерланды (они же средневековое графство Фландрия) оказались под властью испанских Габсбургов – отдельная увлекательная история. Если совсем коротко – достались в наследство от Бургундии. Общая схема наследования такова. Император Максимилиан I Габсбург взял в жены Марию Бургундскую, дочку-наследницу герцога Бургундии Карла Смелого. Поскольку Нидерланды (17 провинций) входили в бургундские владения, мама Мария перед смертью передала их сыну Филиппу I Красивому (при регентстве папы Максимилиана I). Филипп I не зажился, но успел завести сына, будущего императора Карла V, который и унаследовал Нидерланды. В свою очередь, Карл V выделил полученные от бабушки 17 провинций из Священной Римской империи и объявил наследственным родовым владением Габсбургов. Сын Карла V, король Филипп II Испанский, будучи представителем старшей ветви Габсбургов, унаследовал Нидерланды уже как родовое владение.
Территория Нидерландов была сопоставима пор размеру территории Швейцарии, а по богатству несопоставима. Не случайно Марию Бургундскую, брак с которой и привел Нидерланды под власть Габсбургов, прозвали Марией Богатой. Доходы Испании от Нидерландов равнялись не менее, чем 70% (может быть и все 100%) от доходов, полученных ото всех колоний в Новом Свете, от целого континента!
Причины богатств Нидерландов многочисленны и многообразны. Обозначим их скопом как благоприятные исторические обстоятельства. Заметим только, что на этой территории огромные средства концентрировались еще со Средневековья, капитал чувствовал себя очень вольготно, причем и банковский, и торговый, и промышленный. Основу промышленного благополучия создала текстильная (ткацкая) отрасль, настолько грандиозная, что сырье приходилось завозить из Англии, скупая всю английскую шерсть на корню. Своих овечек не хватало, для нужд производства их было мало, к тому же английская шерсть была лучше. Это привело к такому феномену английской истории как огораживание, и способствовало массовому скрещиванию землевладельцев-феодалов с буржуазией и пауперизации крестьянства.
Первая в Европе, а, значит, в мире регулярно действующая биржа появилась в Брюгге в 1406 году на постоялом дворе семьи Ван дер Бурсе, откуда, вероятно, и слово «биржа»: Burse (флам.) – кошелек. На гербе Ван дер Бурсе в соответствии с фамилией были изображены 3 кошелька. Первое здание, специально построенное для размещения биржи – в 1531 году в Антверпене. Антверпенскую биржу иногда называют «матерью всех фондовых бирж».
Долгое время, больше полувека, нидерландские буржуа (и тесно связанные с ними местные дворяне и аристократы) исправно платили своим феодальным хозяевам Габсбургам. Готовы были платить и дальше, даже сделавшись в значительной части протестантами (северные провинции; южные - нынешняя Бельгия и маленький кусочек Франции остались католическими).
В целом же в Нидерландах сложилась ситуация, которую воспроизвела Россия всего через 300 лет, в конце XIX – начале XX веков: могущественные в экономике капиталистические магнаты терпели над собой политическую и фискальную феодальную власть. Только в Нидерландах конца XVI века было хуже, чем в России начала века XX. Феодальная элита возглавлялась: а) иноземцами, которые правили через наместников; б) фанатичными приверженцами враждебного исповедания, католицизма. У нас немцы Романовы хотя бы знали русский язык, жили в стране и возглавляли господствующую Православную церковь. В России, в итоге, дисбаланс привел к Февральской революции 1917 года. В Нидерландах все было еще интереснее, попытка капитала освободиться от феодальной власти вылилась в 80-тилетнюю войну за независимость, отягощенную религиозными репрессиями с обеих сторон.
Испанская ярость vs фламандское упорство
«Испанская ярость» (нид. Spaanse furie) — так голландцы назвали разграбление Антверпена испанским гарнизоном в 1576 году. Это выражение отлично характеризовало ожесточение противника, с которым пришлось столкнуться населению Нидерландов в ходе попыток освободиться от иноземного господства.
Провокатором, толкнувшим Нидерланды на путь революции и национально-освободительной борьбы, выступил испанский король Филипп II, яростный фанатик-католик, которому, при колоссальных доходах, никаких денег не хватало. Он усилил налоговый гнет и попытался начать гонения на кальвинистов. Запылали сначала костры инквизиции, вслед за ними полыхнула восстаниями страна (в 1566 году).
В художественной форме борьба фламандцев (историческое, обобщенное именовали всех жителей Нидерландов) против испанского ига замечательно, но крайне предвзято, как положено художественному произведению, описана певцом бельгийского национализма Шарлем де Костером в романе «Легенда об Уленшпигеле»[1]. Испанцы представлены в произведении натуральными упырями. Не без оснований, но на деле все было не совсем так, как в обработанных де Костером народных песнях, анекдотах и легендах. По уровню беспредела, жестокости и нетерпимости стороны стоили друг друга.
Перечислять все восстания, кампании, сражения, осады и штурмы 80-тилетней войны – дело практически безнадежное. Их очень и очень много. Испанцы наступали решительно, фламандцы отбивались отчаянно, опираясь на огромную сеть фортификационных сооружений, которые стоили огромных же денег, но деньги у фламандцев были. Боевые действия велись на суше и на море, полевых сражений с решительными результатами было мало, а осад и приступов - много.
Хронологически война состояла из двух периодов, 1566-1609 гг. и 1621-1648 гг. Второй наложился на общеевропейскую Тридцатилетнюю войну (1618-1648 гг.), в ходе которой силы Габсбургов были распылены и подорваны, а северные провинции Нидерландов де-факто и де-юре обрели независимость и стали Голландской республикой (она же Республика Соединенных провинций), первой настоящей капиталистической страной.
Вытоптать Нидерланды полностью, как за несколько десятилетий до того Северную Италию, не удалось, хотя испанцы (в широком смысле, в их войсках состояли этнически разнородные части и подразделения, в том числе и прежде всего, немцы, но и итальянцы и, кто бы мог подумать, верные престолу фламандцы) старались изо всех сил.
Причин, как обычно, несколько. Первая причина самая простая: Габсбурги всем надоели. В ходе Тридцатилетней войны против них выступили и протестанты (чехи, немцы, шведы), и стремительно набирающая, под чутким руководством кардинала Ришелье, силу католическая Франция.
В итоге, Габсбурги экономически надорвались, а их воинские контингенты были отвлечены от фламандского театра. Битва при Рокруа (1643) всем наглядно показала, что Франция становится новым гегемоном Европы, получившим главные преференции от Тридцатилетней войны и способствовавшим официальному признанию независимости Голландской республики. Потом, при Людовике XIV феодально-абсолютистская Франция опомнилась и попыталась ликвидировать чужеродное капиталистическое образование у себя под боком, но было поздно. Голландия в качестве капстраны уже не была одинока, ее поддерживала Англия, родственная в экономическом (капитализм) и династическом планах: Вильгельм III Оранский правитель (статхаудер) Нидерландов был связан с английской династией Стюартов несколькими родственными линиями. После т.н. «Славной революции» он был призван на английский и шотландский престолы и правил с 1689 по 1703 годы. В то же время Франция для всей Европы стала пугалом не хуже Габсбургов.
В военно-техническом плане Нидерланды представляли собой настоящую россыпь многочисленных городов-крепостей, причем фортификационные сооружения могли тянуться от одной крепости до другой – страна-то маленькая. Соответственно, крепости невозможно было обойти. Вопрос снабжения был решен благодаря т.н. «морским гезам» - флоту частных кораблей, владельцы которых выступили на стороне восставших. «Морские гезы» (гезы – приблизительно значит нищие) составили соединения, которые отлично действовали на мелководье, в отличие от испанского флота, ориентированного на океан. Руководство восставших предоставляло гезам-судовладельцам каперские патенты, учредило устав и назначило адмирала.
В качестве вишенки на торте, Мориц Оранский, статхаудер (правитель) и главнокомандующий Республики Соединенных провинций, провел ряд грандиозных по своему времени военных реформ, преобразивших голландскую армию. Вкратце Мориц ввел рекрутскую повинность (с интенсивной подготовкой рекрутов), отказался от наемников. Офицерский состав отправлял учиться в университеты, открыл в 1590 году первую в мире Военную академию. Важным изменениям подверглась тактика на поле боя: считается, что Мориц Оранский предвосхитил шведского короля Густава II Адольфа в создании линейной тактики[2].
Успешный успех
В.И. Ленин говорил: «Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться». Фламандцы как будто заглянули в будущее и внимательно Ленина слушали. А вот итальянцы не слушали и получили, что получили: не сложилось у них на территории нормального самовластного капитализма, вместо него - власть иноземных феодалов.
Несмотря на несомненный успех Нидерландской буржуазной революции, хронологически первая победа капитала над феодализмом вышла половинчатой. Из 17 провинций независимости добились только 7 (за ними закрепилось полуофициальное название «Голландия»). Южные провинции, которые в основном сохранили католицизм, остались под Габсбургами. Независимость им подарили через полторы сотни лет, после разгрома Наполеона I Бонапарта, и мы знаем их теперь под названием «Бельгия». А тогда один из двух выдающихся имперских главнокомандующих Иоганн Церклас, граф фон Тилли был как раз фламандцем из-под Брюсселя. Второй, к слову, Альбрехт фон Валленштейн – чех. Оба командовали войсками Габсбургов против своих соотечественников талантливо и крайне жестоко.
Властители Голландской республики быстро сообразили, что 7 крошечных провинций – слишком мало, развернуться негде. О внешней экспансии в Европе нечего было и думать, но они быстро нашли выход в колониальной политике, шла эпоха Великих географических открытий. Голландия быстро заполучила колонии в Африке, в Новом Свете и, что намного важнее, в Юго-Восточной Азии. Для эксплуатации колоний использовали голландскую Ост-Индийскую компанию, частное предприятие, как и положено при капитализме. Тут, само собой, возникли сложности с конкурентом в лице Англии, начались первые в истории подлинно капиталистические англо-голландские войны, но, как говорится, это уже совсем другая история.
Другие публикации по теме:
******************************************************************************************
[1] Шарль де Костер. «Легенда о Тиле Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, их приключениях – забавных, отважных и достославных во Фландрии и иных странах» (1867)
[2] О линейной тактике можно почитать работу А.А. Свечина «Эволюция военного искусства» (2002)