Спойлер: да. Но вам это не понравится.
Давайте сразу расставим все точки над ё. Да, от тревоги можно избавиться на 100%. Есть проверенный, радикальный и вечный способ.
Достаточно удалить амигдалу.
Амигдала (или миндалевидное тело) — это наш внутренний сигнальный центр, «сторожевой пёс» мозга, который отвечает в том числе за реакцию «бей или беги». Есть люди, у которых она повреждена или удалена (по показаниям). Такие граждане становятся бесстрашными. В самом буквальном и ужасающем смысле. Исследования показывают, например, что они спокойно возьмут в руки ядовитую змею. Не распознают угрозу на лице другого человека. Могут невозмутимо гулять по карнизу высотки. Их мозг лишился важнейшей функции — сигнализировать об опасности. Они не чувствуют тревоги, потому что лишились своей внутренней сигнализации.
Оказывается, «жизнь без тревоги» - не равно «спокойная жизнь». Это «русская рулетка с природой». Еще один спойлер: природа всегда выигрывает. Тревога — это не сбой системы, это и есть часть системы. Эволюция подарила ее нам не для того, чтобы отравлять существование, а для того, чтобы мы его… ну, продолжали.
Поэтому повторю мысль, которую озвучивала в статьях уже десятки раз: полностью убрать тревогу нельзя, а главное – не нужно.
Задача не в том, чтобы заставить внутреннюю сигнализацию молчать, а в том, чтобы научить ее работать адекватно: не орать при скрипе двери и падении ложки на пол, а подавать сигнал при реальной угрозе.
Немного теории, которая не усыпит
Представьте, что ваш мозг — это умный дом.
• Амигдала — это дряхлый, параноидальный дворник, сидящий у мониторов видеонаблюдения. Он видел всякое в прошлом, поэтому теперь включает сирену и заливает всё светом, если видит тень от пролетающей птицы, скрипнувшую ветку или подозрительно свернувшийся коврик. Это и есть тревога.
• Префронтальная кора — это здравомыслящий, спокойный управляющий. Его задача — подойти к монитору, увеличить картинку, сказать: «Иван Арнольдович, успокойтесь, это же просто кот прошел», и выключить сирену.
Проблема не в том, что дворник вообще есть. Проблема в том, что управляющий бездействует или опаздывает. Наша цель — натренировать управляющего приходить на помощь быстрее.
Я — знатный творожник. Скажем, раньше подготовка к поездке с одной ночевкой занимала у меня две недели. Я составляла списки вещей, которые нужно взять. Могла проснуться посреди ночи в холодном поту, потому что вспомнила про дорожный фен. «Надо и его взять! А где он лежит? А вдруг к утру я про него забуду? И поеду без фена!»
И дальше — классика жанра: два часа метаний между «ну это же идиотизм» и «а вдруг пригодится», после которых я вставала и шла в ночи искать этот чёртов фен, чтобы приготовить его и точно не забыть.
Думаете, после этого я засыпала с облегчением? Какое там! Я лежала в новом витке страха: «Ну, про фен я случайно вспомнила. А про что я НЕ вспомнила? Что я упустила?»
И так — до самого утра.
Что изменилось сейчас? Я не избавилась от мысли «а не забыть ли фен?». Она иногда приходит (как и туча других творожных мыслей). Но теперь мой «управляющий» (та самая префронтальная кора) не отдает бразды правления «дворнику». Он смотрит на эту мысль и говорит:
«Окей, мысль. Спасибо, что навестила. Поездка на 1 день. Если я забуду фен, я либо высушу волосы полотенцем, либо воспользуюсь феном в отеле, либо буду ходить с мокрой головой, и мир не рухнет. Это не опасно. Это просто неудобно. Спишем это на авантюризм».
И мысль, не получив порции внимания и адреналина, поболтается-поболтается, да и уплывает, как листочек в ручье.
Я не удалила свою «амигдалу-дворника». Я просто научилась работать в одной команде со своим «управляющим». И качество моей жизни выросло не потому, что тревога исчезла, а потому, что я перестала быть ее заложницей.
Вывод простой: гонка за полным избавлением от тревоги — стратегия проигрышная. Она только сильнее закручивает порочную спираль. Выигрышная стратегия — это менять с ней отношения. Сделать ее из тирана, который правит бал, просто одним из многих жильцов в вашей голове. Не всегда приятным, но и не всесильным.
Ваша цель — не убить сторожа, а перепрошить его прошивку. И начать жить, несмотря на его регулярное ворчание.