Довольно спорный вопрос, надо ли перечитывать книги? И если надо, то какие? Этой теме даже была посвящена книга Мортимера Адлера «Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений» (здесь я писал о ней). Как настроиться на мысли автора, как понять, что он хотел передать, как уловить недосказанное писателем. Очень интересная книга, всегда пользуюсь советами этой книги.
Сегодня я расскажу вам о книге известного российского филолога, журналиста, писателя, академика Российской академии современной литературы Вячеслава Николаевича Курицына «Главная русская книга. О «Войне и мире» Л.Н. Толстого».
Данная книга номинирована на Национальную литературную премию «Большая книга» 2025 года в номинации «Нон-фикшн». Сразу скажу, книга сложна, далеко, не однозначная. Она будет интересна тем, у кого свежи в памяти воспоминания о прочитанном романе Л.Н.Толстого «Война и мир», кому нравится это произведение, кто смотрел и советскую, и зарубежные экранизации толстовского романа. Конечно, в школе мы все проходили роман Л.Н. Толстого. Здесь ключевое слово «проходили», ибо, как сейчас помню, в нашем классе его прочли только две девочки отличницы. Остальные прошли мимо. Какие-то обрывки конечно же прочитали, но … . Прочитал все четыре тома «Войны и мира» лишь в этом году. Своё мнение я высказывал здесь, здесь, здесь и здесь. Т.е. по каждому тому романа. Если говорить в общих чертах, то роман мне показался скомкан, в значительной степени не логичным, слишком далёким от историчности. Объяснил это тем, что Толстой был далёк от понимания воинского искусства (можно армии отдать всю жизнь и дальше своих должностных обязанностей ничего не видеть), о странностях философии, активным приверженцем которой он был. Естественно, я получил множество негативных отзывов на статьи о толстовском романе.
И вот у меня в руках книга Вячеслава Николаевича Курицына «Главная русская книга. О «Войне и мире» Л.Н.Толстого». Он подтвердил и расширил моё мнение. Автор скрупулёзно, по отдельным фразам и предложениям разобрал толстовский роман. Вообще, идеально читать книгу Вячеслава Курицына параллельно с чтением самого романа «Война и мир». Вячеслав Николаевич подводит нас к мысли, что Толстой вовсе не собирался писать ничего исторического. Толстой хотел показать философию движения, где всякий мир обязательно сменяет война, где мирное общество буквально жаждет войны. И, наоборот. В военное время общество судорожно ищет пути к заключению мира. Роман «Война и мир» походит на некий винегрет событий, порой мало связанных между собой или, вообще, не связанных. Лев Николаевич не стремится показать логику времени, логику событий. Тем не менее, феномен «Войны и мира» в том, что его цитаты приводят многие уважаемые научно-исторические издания. Это лишь часть гипнотической философии романа.
«Во время весенних каникул я читала „Войну и мир“ — день за днем, с утра до вечера, сидя в уставленном книгами кабинете в нашем доме в Огайо; и, когда я кончила читать, я бросила книгу на пол, а сама упала на нее и плакала, прижавшись к ней лицом», — пишет американская студентка, слушавшая лекции Набокова о русской литературе. Тут не звучит слово «правдоподобие», пример, в общем, притянутый, но смысл слез Ханны Грин, кажется, ясен.»
Вместе с тем, как пишет Курицын, роман «Война м мир» содержит множество неточностей:
«Княжна Марья подарила князю Андрею, уходящему на войну, серебряный образок, а к Аустерлицу образок стал золотым. Снова сбой, и снова логично видеть его причину в авторском недогляде. Автор перепутал, случается. Особо восторженный читатель думает, что как знать, возможно, в волшебных толстовских мирах (мы поговорим о них ниже) серебро может превращаться в золото… но скорее тут все же какая-то путаница.
Элен при первом же своем появлении красуется с «шифром» (вензель с инициалами императрицы), что полагался как раз фрейлинам или лучшим выпускницам Смольного института, которые могли претендовать на места во дворце. Но во дворце Элен не служит, на смолянку она не похожа, и в «Войне и мире» ни из чего не следует, что дочь князя Василия могла провести несколько предшествующих первым сценам лет жизни в этом учебном заведении.
Одна из знаменитейших сцен романа — «бал Наташи Ростовой». Наташа танцует с князем Андреем вальс, потом котильон. Вальс, однако, как слишком контактный танец, был запрещен еще Павлом I (вместе с бакенбардами и синими женскими сюртуками с красными воротниками и белою юбкою) и к 1810 году еще не вернулся на русские танцполы. Кроме того, более одного танца с одной дамой кавалер танцевать не мог, это считалось неприличным.
«Комета 1812 года», которую видит Пьер над Арбатской площадью, была в действительности кометой 1811 года.
Несколько раз в книжке дублируется уже рассказанное раньше. В двух главах подряд, 3–3-III и 3–3-IV, описываются разговоры армейского руководства после Бородино: сначала на Поклонной горе, потом — знаменитое совещание в избе, которое и вошло в историю в качестве «совета в Филях». Главы содержательно практически идентичны, персонажи повторяют свои точки зрения, немец Беннигсен, как попугай, тренируется в русском патриотизме, все присутствующие при уличном разговоре уже чувствуют себя на военном совете, а Кутузов в обеих главах выступает в роли ma tante из начала книги: в первом случае дремлет на лавке на краю дороги, во втором — в складном кресле в темном углу за печкой. Обе главы завершаются кутузовским афоризмом: первая — «Хороша ли, плоха ли моя голова, а положиться больше не на кого», вторая — «Будут же и они лошадиное мясо жрать, как турки». Остается кощунственное ощущение, что из этих глав можно было оставить одну, причем любую… но нет, автору нужно дважды проехать по одной колее — проехать тяжелым колесом, сдать назад, поменять протектор и еще раз проехать.»
Но, что самое интересное, литературные критики и издатели романа настойчиво указывали на нестыковки в романе, Толстой лишь отмахивался. Я очень удивился, когда узнал, что не существует окончательного варианта романа «Война и мир». Те страницы, которые приносил в редакцию Лев Николаевич Толстой, порой, нельзя было прочесть из-за многочисленных правок, вставок, зачеркиваний и т.п. Возможно и отсюда мы имеем некоторые неточности в романе. Для меня было откровением узнать, что одно из последних пожеланий Толстого напечатать роман без иностранных, в основном, французских слов и выражений. Теперь понятно недовольство своим романом, который был назван «великой дребеденью». Толстой не ставил своей задачей показать подвиг русских воинов, осветить славу русского оружия. Нет. Толстой принялся в целом рассуждать о таких общественных явлениях, как война и мир. Каковы, например, цели войны?
«Люди Запада двигались на Восток для того, чтобы убивать друг друга. И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны: укоры за несоблюдение континентальной системы, и герцог Ольденбургский, и движение войск в Пруссию, предпринятое (как казалось Наполеону) для того только, чтобы достигнуть вооруженного мира, и любовь и привычка французского императора к войне, совпавшая с расположением его народа, увлечение грандиозностью приготовлений, и расходы по приготовлению, и потребность приобретения таких выгод, которые бы окупили эти расходы, и, и дипломатические переговоры, которые, по взгляду современников, были ведены с искренним желанием достижения мира и которые только уязвляли самолюбие той и другой стороны, и миллионы миллионов других причин, подделавшихся под имеющее совершиться событие, совпавших с ним.
В этой цитате четко явлена цель истории: люди двинулись убивать друг друга. Ради этой цели совпали, словно целью намагниченные, сами того не желая, все причины. То есть не имеют значения не только индивидуальные воли, но и смысл многочисленных суммируемых причин значения не имеет, так как все заранее определено целью. Все рассуждения о причинах из цитат 1, 2, 3 и 4 теряют смысл, поскольку причины так или иначе «подделываются» под событие.»
Я согласен с Вячеславом Курицыном. Эта часть толстовской философии довольно примитивна, если не сказать, глупа. Как многое и другое. Например, описание Бородинского сражения никак не соответствует действительности. Нарисованная карта диспозиции войск – больше походит на фантазию. Честно говоря, мне бросилось в глаза довольно странное и нелепое описание Аустерлицкого сражения.
«Сатирическая «Искра» (№ 13 за 1868 год) едко шутила: «Если бы какой-нибудь художник пожелал воспроизвести на полотне знаменитую битву под Аустерлицем по роману „Война и мир“, то был бы, вероятно, в большом затруднении составить картину из материалов, которые дает ему гр. Толстой в своем описании этой битвы. Придерживаясь строго и добросовестно этого описания, художник должен будет изобразить следующую картину:
Во-первых, солнце Аустерлица — солнце, как известно, вовсе не похожее на обыкновенное солнце.
Во-вторых, дым. Нельзя же не быть дыму на сражении.
В-третьих, двух бегущих солдат и одного раненого офицера. Остального войска за дымом не видно.
И, в-четвертых, наконец, „белую маленькую ручку“ Наполеона, которого тоже в дыму не видно. Вот и вся картина по плану Льва Толстого».»
Согласитесь, что сводить участие 60-тысячного русского войска в Аустерлицком сражении к дыму и двум солдатам как-то безнравственно и нелепо. Ситуацию спас гениальный советский режиссёр, Герой Социалистического Труда Сергей Труда, Народный артист СССР Сергей Фёдорович Бондарчук, снявший фильм – эпопею «Война и мир», где всё, в том числе и сражения показаны в подобающем объёме и ракурсе.
Но речь идёт не о фильме, речь идёт о самом романе. Вячеслав Николаевич Курицын в своей книге «Главная русская книга. О «Войне и мире» совершенно правильно расставил приоритеты. Как философско-психологический, роман «Война и мир», безусловно заслуживает внимания. Но как патриотическое произведение, обязывающее нести воспитательное начало, роман весьма посредственный. Вновь возникает вопрос, зачем мы обманываем школьников, зачем заставляем их читать роман с весьма спорной, если не сказать сомнительной философией. Можно не сомневаться, что и в школе будет известно о критическом взгляде российского филолога В.Н. Курицына. И как будут выглядеть учителя, рассказывающие о «Войне и мире» по старой методике советских времен? Ведь будем откровенными, роман «Война и мир» несколько переоценён. Переоценён, благодаря работе Ленина «Толстой, как зеркало русской революции». Слава Богу, время революций в нашей стране прошло окончательно. Может быть, стоит пересмотреть список изучаемых в школе произведений?
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал