🔍 Археологическое наследие рыльской земли
На рубеже Дикого Поля, на высоком берегу реки Сейм, там, где сливаются воды притоков Рыло и Дублянь, стоит крепость Рыльск. Долгие века земля, где раскинулся Рыльск, была перекрёстком цивилизаций и культур. Люди селились здесь с незапамятных времён, о чём красноречиво свидетельствуют археологические находки. Уже в эпоху верхнего палеолита, 23-15 тысяч лет назад, на берегах Сейма существовали стоянки охотников на мамонта. Стоянка у села Октябрьское представляла собой охотничий лагерь и место первичной обработки кремня, где археологи обнаружили кости мамонтов, кремнёвые резцы, ножевидные пластины и скребки.
К I тысячелетию до нашей эры эти земли населяли скифы-кочевники, а в VI-V веках до н.э. здесь возникают первые укреплённые городища, свидетельствующие о начале разложения первобытного строя. Но настоящим историческим фундаментом Рыльска стало Рыльское городище (Гора Ивана Рыльского), расположенное при впадении реки Дублянки в Сейм. Его культурный слой толщиной до 4,5 метров — это уникальная стратиграфическая летопись, содержащая напластования скифоидной культуры (вторая половина I тыс. до н.э.), волынцевской (VIII-IX вв.), роменской (IX-X вв.) культур, древнерусского времени и позднего средневековья.
Гора Ивана Рыльского — это не просто живописный холм на слиянии Сейма и Дублянки, это «настоящий археологический заповедник», «хранительница еще мало изученной информации из истории русского и других народов». Исследователи в течение полутора веков терпеливо срезают слой за слоем, читая историю, как свиток.
Самые нижние, грубые слои повествуют о палеолитических охотниках. Выше — свидетельства скифоидной (или зольничной) культуры VI–IV веков до нашей эры: остатки жилища с двумя каменными очагами, хозяйственные ямы. Затем, на рубеже VII–VIII веков, сюда приходят славяне. Археологи обнаружили три углубленные жилые постройки срубной конструкции с глинобитными печами, а в одной из них даже горн для обжига керамики — первое свидетельство местного ремесла. Но настоящей сенсацией стали две находки, лежащие в соседних квадратах раскопа. Это погребение девушки-воина с конем и собакой, откуда извлекли конские удила, два наконечника копий и боевой топор. Рядом — следы трупосожжения с салтовской керамикой и украшениями. Так на стыке миров столкнулись несхожие погребальные обряды и, вероятно, разные народы.
Следующий пласт — роменская культура IX–X веков, когда поселение приобрело черты протогородского типа. Северяне, жившие здесь, были оседлыми земледельцами. Они сеяли пшеницу, рожь, ячмень и просо на небольших расчищенных от леса участках, занимались бортничеством и охотой. В IX веке у них зародилось ремесленное сословие: кузнецы, гончары, бронзолитейщики, косторезы. Находки железных топоров и копий, бронзовых и костяных украшений, глиняной посуды — материальные свидетельства этого расцвета. По мнению археолога М.В.Фролова, исследовавшего городище в 1982 году, это поселение было обнесено двумя или даже тремя линиями укреплений — серьезный фортификационный замысел, говоривший о протогородском статусе.
🛡️ Рождение крепости: Стратегический форпост
Когда в конце VIII века славяне-северяне впервые срубили на горе Ивана Рыльского свой частокол, место было выбрано с почти современной военно-инженерной точностью. Высокая гряда между двумя реками — Сеймом и Дублянкой — поднималась над водой на пятьдесят метров. С севера и востока крепость прикрывали реки: их крутые, поросшие кустарником берега делали штурм с этих направлений самоубийством. С напольной, южной стороны, где к холму вела пологая дуга, строители вырыли глубокий ров и насыпали земляной вал.
Стены были высотой более пяти метров — их рубили из векового дуба, брёвна достигали в обхвате полуметра. Древесину скрепляли шипами и врубками, а внутреннее пространство стен засыпали землёй и камнем, делая их огнестойкими. По углам и над проездными воротами возвышались башни — смотровые площадки, с которых дозорные могли за день увидеть пыль от конницы кочевников за двадцать вёрст. Ворота, обитые железом, запирались изнутри массивным бревном-засовом. Северная часть крепости, ближе к реке и вдали от главных ворот, отводилась под княжеский двор. Здесь стоял рубленый терем правителя — с сенями, клетями для прислуги и, вероятно, небольшой домовой церковью. Рядом — приказная изба, где вершился суд и хранилась казна, и тюрьма — сруб-пору́б, опущенный в земляную яму. Центр городища занимали одна или две церкви — сначала, скорее всего, деревянные, а в более поздний, княжеский период — каменные, о чём говорят найденные при раскопках плинфа и поливные плитки пола.
Южная часть крепости была населённой и шумной. Здесь жили воины дружинники — чьи дома были чуть скромнее княжеских, но всё же добротными срубами с глинобитными печами. Тут же работали казённые кузнецы: их горны чадили день и ночь, производя наконечники стрел, подковы и боевые топоры. У самых ворот селились воротники — стража, отвечавшая за подъём и опускание решётки. А из южной части, из-под приказной избы или одной из башен, вёл тайный подземный ход. Он уходил вниз, под вал и ров, и выходил прямо к берегу Сейма. Этот лаз, шириной чуть больше человеческих плеч, был последним шансом: через него можно было незаметно уйти за водой во время осады или, в случае падения стен, вывести князя к спрятанным в прибрежных кустах ладьям. Продуманность этой системы говорит о том, что люди, строившие Рыльск, знали цену осадам. Они не надеялись на чудо — они готовились к долгой, изнурительной обороне.
Удельная Столица Посемья (XII – XIII века)
Формирование Рыльска как города датируется концом X — началом XI века, временем после включения земель северян в состав Древнерусского государств. Рыльское княжество было одним из феодальных уделов Руси, выделившееся из состава Новгород-Северской земли около 1132 года. Оно было частью огромного клана Черниговских Ольговичей, потомков великого Рюрика.
Первое летописное упоминание — в Ипатьевской летописи под 1152 годом, когда Рыльск был вторым по значению городом Курской волости в составе Новгород-Северского княжества. Связано оно с междоусобной войной: "а Гюрги иде на Новъгород на Северьскии и оттуда же иде к Рыльску и яко хотите поити из Рыльска Суждалыо". Эта запись в Ипатьевской летописи рассказывает о походе ростово-суздальского князя Юрия Долгорукого на Чернигов, когда он после неудачи отступил к Рыльску.
До 1164 года Рыльск входил в состав Черниговского княжества. Некоторые историки относят возникновение самостоятельного княжеского стола к 1160-м годам, когда Рыльское княжество стало одним из уделов Новгород-Северского княжества. Первый известный рыльский князь — Святослав Ольгович — упоминается как участник походов против половцев 1183 и 1185 годов. Последний, описанный в "Слове о полку Игореве", оказался неудачным — войско новгород-северского князя Игоря Святославича было разбито, а многие князья, включая Святослава Ольговича, попали в плен. Как и Игорь, Святослав попал в плен, но сумел вернуться и даже стал позднее князем Курским. Его правление заложило основу для того, чтобы Рыльск воспринимался не как захолустная крепость, а как центр самостоятельной политической силы.
Монгольский вал и трагедия князя Мстислава
В 1239–1241 годах на Русь обрушился огненный вал монгольского нашествия. Рыльск, как и многие города Северской земли, был разорён. Летопись сохранила имя того, кто пал в этой битве: «того же лета (1241 г.) татарове убиша Мстислава Рыльского». Археологи нашли материальное подтверждение этой драмы: в культурном слое городища русские мечи и кривые татарские сабли XIII века лежат вперемешку, свидетельствуя о жестокой сече, которая кипела на стенах и улицах.
Но Рыльск уцелел — физически. Наступила мрачная эпоха: ордынское иго. В 1245 году в Орде казнили сына Мстислава, воргольского князя Андрея. Это была новая тактика монголов: не просто грабить, а вырезать местную элиту, чтобы поставить на местах послушных баскаков.
Кровавая драма баскака Ахмата
Страшная страница разыгралась в 1280-х годах. Рыльский князь Олег и его родственник, липецкий князь Святослав, восстали против произвола ордынского баскака Ахмата. Тот основал в их владениях две слободы, куда стекались уголовники и грабители, пользовавшиеся его покровительством. Князья пожаловались хану Телебуге. Тот разрешил разорить слободы. Но баскак Ахмат был ставленником другого хана — Ногая. Она закончилась братоубийственной войной: Олег, следуя «закону» Орды, привел карательный отряд против Святослава и убил его. В отместку брат Святослава убил самого Олега и его сыновей. Летописец, описывая эти события, вынес суровый приговор: «рабство изменяет понятия людей о чести».
Под Скипетром Литвы и Московская Игра (XIV – начало XVI века)
Ослабленная Русь стала лёгкой добычей для растущего Великого княжества Литовского. В 1356–1360 годах Рыльск мирно вошёл в его состав. Литва не трогала местных князей, сохраняла православие и автономию. Рыльский князь Фёдор Патрикеевич, правнук Гедимина, в 1399 году погиб в грандиозной битве на реке Ворскле, где литовский князь Витовт попытался разгромить татар и был уничтожен.
Но настоящий перелом наступил в 1454 году. Литовский король Казимир IV передал Рыльск и Новгород-Северский князю Ивану Дмитриевичу Шемякину. Это был не просто русский аристократ. Он был сыном Дмитрия Шемяки — того самого московского князя, который ослепил своего соперника Василия II и на короткое время захватил московский престол. Шемякичи были Рюриковичами в 18–19-м колене, и по старым, лествичным законам их права на Москву были не слабее, чем у правящей ветви.
Иван Шемякин умер, и власть перешла к его сыну, Василию Ивановичу Шемячичу. Князь Андрей Курбский, позже бежавший в Литву, описывал его как «зело храброго, искусный в богатырских вещах и пагубе басурманов». Василий правил Рыльском почти сорок лет, превратив его в процветающий удел на стыке Литвы и Москвы.
Предательство и Конец Эпохи (1523 год)
К 1500 году политический ландшафт изменился. Московское княжество, объединившее под своей рукой Новгород, Тверь и Рязань, набирало силу. Литва слабела. Василий Шемячич принял решение: он перешёл на службу к великому князю московскому Ивану III. Это был не акт капитуляции, а договор между двумя государями. Иван III выдал «опасную грамоту» — гарантию безопасности и неприкосновенности владений. Рыльск оставался последним суверенным уделом на Руси.
Москва терпела независимый Рыльск ровно до тех пор, пока чувствовала себя слабой. Но уже при сыне Ивана III, Василии III, ситуация изменилась. Удельные князья стали анахронизмом. А Василий Шемячич был не просто анахронизмом — он был живым напоминанием о том, что существуют альтернативные, более легитимные ветви Рюриковичей. Его существование ставило под сомнение легитимность самой московской династии.
В 1523 году Василий III вызвал Шемячича в Москву под предлогом переговоров. Митрополит Даниил лично поклялся ему в безопасности «пастырским словом». Это была ловушка. 12 мая 1523 года последнего удельного князя Руси арестовали прямо в Кремле. Его бросили в темницу. Он умер в заточении, по разным данным, в 1526 или 1529 году. Тело не нашли — вероятно, тайно захоронили, чтобы не осталось могилы, которая могла бы стать местом паломничества.
Рыльское княжество было ликвидировано. Началось системное уничтожение рода: княгиню насильно постригли в монахини. Сына, Ивана, тоже постригли и заточили в Троице-Сергиевом монастыре, где он умер в 1561 году. Дочери сгинули в монастырских кельях. Род Шемячичей был вычеркнут из истории.
От Княжества к Уезду – Наследие Рыльска
С падением династии Шемячичей закончилась целая эпоха в русской истории – эпоха удельных княжеств. Рыльск стал рядовым уездным городом, но его роль не закончилась. Из тихой резиденции опальной ветви потомков Дмитрия Донского он превращался в «сильную пограничную крепость», главный щит на южных рубежах растущего Московского царства.
На западе от города проходила граница с Великим княжеством Литовским — врагом Москвы, с юга и юго-востока за сторожевыми вышками, начиналось «Дикое Поле» — бескрайнее пространство степи, откуда, вылетали конные отряды крымских татар с целью грабежа и увода в рабство местного населения. Рыльск стоял на пути этих набегов, принимая на себя первые и жестокие удары.
Белгородская засечная черта - укреплённая линия, созданная в 1635–1654 годах путём возведения ряда крепостей, соединённых между собой системой оборонительных валов, засек, надолбов, с использованием естественных природных препятствий (болот, лесов, рек). Рыльск вошел в нее одним из ключевых звеньев. Засечная черта проходила от Новгорода-Северского через Путивль, Рыльск, Кромы, Новосиль, Данков, Ряжск и далее на Алатырь. Находясь на острие атаки, Рыльск должен был стать неприступным.
С середины XVI века здесь действовала продуманная пограничная служба. Она делилась на два типа: «сторожа» и «станица». Сторожа — это небольшие караулы из 2-3 человек, которые постоянно дежурили в наиболее опасных местах, часто в небольших земляных укреплениях. Всего к 1571 году на южной границе существовало 73 сторожи, разбитых на 12 разрядов. Рыльские сторожи составляли третий разряд: одна из них несла службу на реке Сейм, в 15 километрах от города, другая — в поле, на расстоянии 40 километров. Станицы — крупные мобильные отряды от 50 до 100 всадников. Они не просто сидели в засаде, а совершали постоянные, глубокие разведывательные рейды в самое сердце степи. Рыльские станицы уходили на сотни километров, привозя бесценные сведения о численности и передвижениях татар. Их задачи не ограничивались разведкой и сами нападали на врага, захватывали «языков» и приводили пленных.
Служилые люди, населявшие Рыльск, составляли костяк этого гарнизона. Основную массу составляли мелкие служилые люди, которые делились на две категории. Служилые «по прибору» (казаки, стрельцы, пушкари) набирались из простых людей и получали за службу землю в групповое пользование, сообща владея ею с товарищами. Их более привилегированными коллегами были служилые «по отечеству» — в основном «дети боярские». Все они были феодалами, чьё благополучие напрямую зависело от их воинского умения.
В XVII веке Рыльский уезд активно пополнялся переселенцами-черкасами и новгород-северцами, большинство из которых были определены для несения государевой военной службы. После Деулинского перемирия 1618 года, по которому Чернигов и Новгород-Северский были уступлены Речи Посполитой, в Рыльский уезд переселились служилые люди этих мест.
Лжедмитрий в Смутное время в Рыльске
К концу 1604 года авантюра Лжедмитрия, набирала обороты. После победы под Новгородом-Северским, его позиции усилились, но развить успех он не сумел. Вместо того чтобы преследовать разрозненные отряды царской армии Годунова, он усмирял собственные восйска. Польские наемники, были недовольны задержками жалования и запретом на грабеж местного населения и начали массово покидать военный лагерь. Лжедмитрий повернул на Путивль для пополнения запасов и объединения сил с хорошо вооруженными казачьими формированиями, которые стекались к нему в Рыльск с Дона и Запорожья. К началу января 1605 года Лжедмитрий располагал армией в 23 тысячи человек.
Противостоял Лжедмитрию воевода царя Бориса Годунова в этом регионе - Федор Иванович Мстиславский. Понимая, что число сторонников Лжедмитрия растет, воевода царя Годунова двинулся навстречу с армией в 20 тысяч человек. Стычка на реке Десна под городом Трубчевск между конным авангардом Мстиславского и польскими гусарами воодушевила Лжедмитрия на бой под городом Добрыничи.
В битве под Добрыничами в конце января 1605 г. Лжедмитрий терпит поражение, в котором артиллерия стрелецкого войска Мстиславского разбивает тяжелющую польскую кавалерию и пехоту Лжедмитрия. Потери Лжедмитрия составляют около восьми тысяч убитыми, не считая пленных и казненных Мстиславским, под Лжедмитрием ранили коня, он сам ранен и едва не погиб. Остатки войска в панике бежали.
После разгрома Лжедмитрий устремился на юг — в Рыльск куда направились донские казаки атамана Андрея Корелы, примкнувшие к нему. Войско Годунова и воеводы Мстиславского сосредоточилось на казнях пленных, устрашая сторонников Лжедмитрия, потеряв момент для преследования разбитого казацко-польского войска. Когда воеводы Мстиславский и Шуйский подошли к Рыльску, Лжедмитрий перебрался в Путивль, но сам город сдавать не собирался. Оборону Рыльска возглавил воевода Григорий Борисович Долгоруков — будущий герой обороны Троице-Сергиевой лавры. В его распоряжении были стрельцы и казаки.
В феврале 1605 года царские воеводы осадили Рыльск. Начался артиллерийский обстрел, но защитники, сохранявшие веру, упорно оборонялись. Из Путивля Лжедмитрий сумел направить подкрепление — 2600 человек (в том числе 600 поляков), которые прорвались в город. Две недели царская армия штурмовала дубовые стены Рыльска, но так и не смогла взять крепость. Мстиславский и Шуйский отступили, опасаясь, что их армия будет отрезана от Москвы при движении Лжедмитрия на Кромы. Защитники Рыльска совершили вылазку и нанесли отходящим войскам ощутимый урон. Упорное сопротивление маленькой крепости стало мощным пропагандистским оружием: поражение под Добрыничами было забыто, города один за другим присягали самозванцу, авторитет Бориса Годунова рухнул.
13 апреля 1605 года царь Борис Годунов скоропостижно скончался (официальная причина — апоплексический удар, также есть версии самоубийства или отравления сторонниками Лжедмитрия). Его шестнадцатилетний сын Фёдор II продержался на престоле полтора месяца. Армия верного царского боярина Мстиславского с ним во главе, стоявшая под Кромами, перешла от Годунова на сторону Лжедмитрия. Путь на Москву был открыт. Рыльская крепость, вопреки законам военной логики, изменила ход русской истории.
Набег на Рыльск Крымских татар в 1664 г.
В апреле 1664 года, в ходе русско-польской войны 1654–1667 годов, десятитысячная конница Крымского ханства вторглась в южные уезды Московского царства, перейдя реку Оскол. За восемь дней набега татары опустошили Севский, Рыльский и Путивльский уезды — самую густонаселённую часть Курского края. Они захватывали живой товар: жгли деревни, убивали сопротивлявшихся, угоняли в рабство на невольничьи рынки Кафы тысячи крестьян, а также скот и имущество. Некоторые деревни потеряли до трети населения.
После набега Разрядный приказ провёл «перепись разорённых людей». Писцы составили «Переписные книги Севского, Рыльского и Путивльского уездов 1664 года» — подворные описи с показаниями (скасками) крестьян. В них фиксировались: сколько людей «в полон побрано», сколько скота угнано, сколько дворов сожжено или опустело. На основе этих книг царь Алексей Михайлович предоставил разорённым уездам трёхлетнюю отсрочку по налогам и частично выдал казённых лошадей и коров. Документы использовались в дипломатических переговорах с Польшей для обоснования требования компенсации за ущерб, нанесённый крымскими союзниками Речи Посполитой.
Из воинов в купцы
К концу XVII века, утратив военное значение, Рыльск пережил метаморфозу, превратившись из пограничной крепости в центр торговли и промышленности. Расцвет Рыльска как купеческого города был основан на географическом положении на пересечении важных торговых путей, связывавших центральные регионы России с Малороссией и Европой и предприимчивости местных негоциантов, сумевших наладить бесперебойную и выгодную торговлю с зарубежьем.
Уже в середине XVIII века торговля стала главным занятием горожан: из 2232 жителей Рыльска купечеством и мещанством занимались 1272 человека. Местные купцы вели активную торговлю хлебом, мёдом, шёлком и шерстью, но золотым дном для них стали сельскохозяйственные орудия — знаменитые австрийские косы.
Купец Иван Федотович Филимонов наладил стабильный и прибыльный импорт австрийских кос. Российские купцы открыли в Вене представительства для закупки товара оптом. За год Рыльск сбывал более двух миллионов кос, которые поставлялись во все уголки России, вплоть до Сибири. Австрийское правительство возвело Ивана Федотовича в дворянское достоинство с правом прибавки «фон» к фамилии. Рыльские купцы Филимоновы и Шелеховы стали самыми богатыми и знатными во всей Курской губернии.
На волне этого коммерческого успеха в городе началось масштабное строительство. На средства Филимоновых был возведён целый архитектурный ансамбль в самом сердце Рыльска. Его главными элементами стали каменные торговые ряды и большой трёхэтажный Общественный дом, построенные по плану 1798 года. В Общественном доме разместились Городская дума, управа, училище, клуб и библиотека, что сразу сделало его центром общественной жизни. Торговые ряды же представляли собой настоящий архитектурный шедевр — с ротондой, купольной крышей, глубокими подвалами и ходовой галереей с арочными проёмами.
В конце XIX века вырос торговый комплекс, построенный купцами Латышевыми, специализировавшиеся на торговле зерном. Их двухэтажные склады имели открытую галерею для торговли и просторные помещения для хранения товара, что позволило Рыльску стать одним из центров оптовой торговли зерном и пенькой.
К середине XIX века в Рыльске работало более десятка различных предприятий: мыловаренные и кожевенные заводы, салотопенный и кирпичный заводы, предприятия по производству сальных и восковых свечей. В 1860–1880 годах около сотни купеческих домов имели годовой торговый оборот от 60 до 200 тысяч рублей — это был очень крупный капитал «золотого века» уездного Рыльска.
🏛️ Культура и население: Сплав традиций и влияний
Население Рыльского княжества формировалось в условиях пограничья. Основу составляли славяне-северяне, чьё самоназвание, по мнению археолога В. В. Седова, имело иранские корни. Археологические раскопки свидетельствуют, что в VII-VIII веках эту местность населяло восточнославянское племя северян — оседлых земледельцев.
Из-за пограничного положения в регионе присутствовало заметное тюркское влияние — сначала половцев, позже ордынцев. В литовский период добавилось балтское влияние. Через Курское Посеймье проходила важная торговая магистраль Ока — Сейм, и Рыльская крепость охраняла этот путь.
Архитектура княжества была прежде всего оборонительной. Мастера прекрасно владели технологией строительства деревянных крепостей, использующих естественный рельеф. Каменное строительство было редким для удельного княжества, постоянно находящегося на осадном положении.
Раскопки на Рыльском городище открыли остатки различных построек: от наземного жилища скифоидного времени с каменными очагами до полуземляночных построек роменской культуры IX-X веков каркасно-столбовой конструкции с глинобитными печами. Среди находок — железные булавки, топоры, наконечники копий, бронзовые украшения, стеклянные бусы, что свидетельствует о развитых ремёслах.
В Рыльском районе Курской области сохранились исторические владения, связанные с двумя фигурами русской истории. В 1703 году гетман Иван Мазепа друг Петра I основал в своём российском имении три села — Ивановское (названное в честь его имени), Степановка и Мазеповку. В Ивановском по приказу гетмана были построены каменные палаты — двухэтажное здание с подвалами и служебными постройками, откуда Мазепа управлял всеми своими поместьями в Курской губернии (Степановка, Крупец, Амонь, Коренево и другие). После перехода Мазепы на сторону шведов в 1709 году имения были конфискованы.
Позднее эти земли перешли во владение князей Барятинских. В 1811–1820 годах князь Иван Иванович Барятинский, русский посол в Баварии, возвёл на этом месте роскошный дворцово-парковый ансамбль «Марьино» (в честь двух своих жён, носивших имя Мария). По проекту архитектора Карла Гофмана был построен трёхэтажный особняк в стиле ампир с боковыми одноэтажными флигелями, разбит парк в английском стиле. Усадьба стала основным местом пребывания княжеской семьи и сохранила богатое внутреннее убранство. Сегодня палаты гетмана Мазепы находятся в запустении, а дворцово-парковый ансамбль «Марьино» является памятником архитектуры федерального значения и музеем.
Русский Колумб из Рыльска
Григорий Иванович Шелихов родился в 1747 году в Рыльске, в семье купца. В 11 лет он уже помогал отцу в торговле. В 26 лет уехал в Сибирь, где начал с малого — служил у купца Голикова, разъезжал по городам, набирался опыта. В 1776 году он уже сам снаряжал экспедиции к Курильским островам и Японии. Но главное его дело — освоение Русской Америки. На собственной верфи в Охотске Шелихов построил три судна: «Три святителя», «Симеон и Анна» и «Святой Михаил». В 1783–1786 годах он лично отправился к берегам Аляски, высадился на острове Кадьяк, основал там первое русское поселение. Он описывал флору, фауну, обычаи туземцев — его книга стала бестселлером, переведённым на английский, французский, немецкий языки. Екатерина II приняла его, наградила шпагой, осыпанной бриллиантами, и почётной грамотой. Но императрица отвергла его план кругосветного плавания — слишком дорого. Шелихов умер в 1795 году, в Иркутске, всего 48 лет от роду. Он завещал родному Рыльску 30 тысяч рублей на строительство Воскресенской церкви и госпиталя. После его смерти его зять, Николай Резанов (тот самый, из оперы «Юнона и Авось»), реализовал проект Русско-Американской компании, которая более полувека управляла Аляской. Имя Шелихова носят залив в Охотском море, пролив между Кадьяком и Аляской, озеро на Аляске и город под Иркутском. В Рыльске ему поставлен памятник в 1903 году, его именем названы улица и школа №1.
Живая летопись на берегах Сейма
Сегодняшний Рыльск — тихий провинциальный город с населением в шестнадцать тысяч человек, чьи улицы хранят память не о шуме ярмарок и не о звоне сабель, а о многовековом наслоении культур, народов и эпох. Под горой Ивана Рыльского, в пятиметровой толще культурного слоя, покоятся кремнёвые скребки палеолитических охотников, скифские каменные очаги, славянские полуземлянки с глинобитными печами, русские мечи и татарские сабли XIII века, фундамент княжеского храма и обугленные брёвна дубовых стен. Здесь, на этом клоске земли между Сеймом и Дублянкой, разыгралась полная история русского пограничья: от первых укреплённых городищ северян до последнего суверенного удела Руси, павшего под натиском московской централизации; от героической и трагической осады 1605 года, переломившей ход Смуты, до восьмидневного татарского набега 1664 года, оставившего пепелища и опустевшие дворы. А затем — удивительная метаморфоза: военная крепость превратилась в купеческий город, чьи амбары ломились от австрийских кос, а торговые ряды, построенные Филимоновыми и Латышевыми, до сих пор украшают центр. Рыльск не сохранил ни одного каменного храма XII века, но он сохранил нечто большее — стратиграфическую летопись, читаемую археологами слой за слоем, и память о князьях — Святославе, Мстиславе, Олеге, Василии Шемячиче — чьи имена ветер всё ещё шепчет над Сеймом. Это не забытый курьёз русской истории. Это её живое, многослойное свидетельство, где каждая эпоха оставила свой след — от кремнёвого резца до купеческой ротонды, от подземного хода к реке до дворянского герба с приставкой «фон». История здесь не закончена. Она просто зарыта в землю и ждёт следующего археолога.