Мир вокруг нас

В 1519 году судьба Европы висела на волоске. Умер император Максимилиан I, и семь могущественных курфюрстов должны были выбрать его преемника. Главными претендентами были король Франции Франциск I и испанский король Карл Габсбург. Мир затаил дыхание в ожидании дипломатических миссий, официальных посланий и дворцовых интриг. Но решение уже зрело не в королевских покоях, а в строгом кабинете в немецком Аугсбурге. Якоб Фуггер, глава крупнейшего банкирского дома континента, на основании донесений своих агентов, знал настроения каждого выборщика, их финансовые затруднения и тайные амбиции...

Весной 1204 года судьба Европы и Ближнего Востока изменилась навсегда. Не под стенами Иерусалима и не в боях с мусульманскими армиями Саладина, а на берегах Босфора, где армия, призванная освобождать Святую Землю, обрушила свою ярость на величайший христианский город мира — Константинополь. Этот акт не был случайным злодеянием. Он стал кульминацией сложного переплетения финансовых амбиций, политических интриг и религиозного рвения, известного как Четвертый крестовый поход. Его итогом стал не просто...

На пыльных дорогах Великого шелкового пути, в душных цехах венецианских островов и под сводами константинопольских дворцов разворачивалась тихая, но жестокая война. Её солдатами были не рыцари в латах, а монахи с полыми посохами, купцы с двойными счетами и странствующие ремесленники с фотографической памятью. Их оружием были не мечи, а знание. Их добычей становились не земли, а секреты, способные обогатить целые империи и низвергнуть многовековые монополии. Это была война за технологическое превосходство, предтеча современной экономической разведки, — промышленный шпионаж эпохи Средневековья...

Ранним утром 19 апреля 1042 года воздух над Константинополем, уже напоенный весенним теплом и запахом моря, начал сгущаться от тревожного гула. Город, сердце тысячелетней Византийской империи, просыпался не для трудового дня или молитвы, а для бунта. Поводом, вырвавшим искру из под пепла народного терпения, стал слух, мгновенно разлетевшийся по узким улицам и широким форумам: ночью император Михаил V, прозванный за происхождение «Калафатом» («Конопатчиком»), приказал арестовать, постричь в монахини и сослать на Принцевы острова императрицу Зою...

На рубеже XI и XII веков Византийская империя переживала свой последний период кажущегося могущества. На троне – династия Комнинов, талантливых полководцев и расчетливых правителей, сумевших остановить сползание государства в пропасть после катастрофического поражения при Манцикерте в 1071 году. Их армии, укомплектованные наемниками со всего света, сдерживали натиск турок-сельджуков на востоке, печенегов на севере и норманнов на западе. Константинополь, «Царьград», по-прежнему поражал современников своим неслыханным богатством и величием...

Вторая четверть XIV века застала Византийскую империю в состоянии стремительной агонии. После смерти императора Андроника III в 1341 году государство погрузилось в хаос, где династический спор о регентстве при малолетнем Иоанне V Палеологе стал лишь искрой в пороховой бочке вековых противоречий. На одной стороне оказался Иоанн Кантакузин — могущественный магнат, олицетворявший интересы провинциальной землевладельческой аристократии, чьи обширные владения функционировали как государства в государстве...

15 июня 1341 года в Константинополе умирает император Андроник III Палеолог. Наследнику, девятилетнему Иоанну V, требовался регент. Его мать, вдовствующая императрица Анна Савойская, осталась одна в чужой стране, окруженная чужими традициями. Естественным кандидатом на роль правителя империи был ближайший друг и соратник покойного императора – великий доместик Иоанн Кантакузин. Богатейший землевладелец Фракии, опытный полководец и политик, он казался железной опорой шатающегося трона. Едва успев...

Пыль, взбиваемая копытами четверки лошадей, смешивается с грохотом колёс и рёвом ста тысяч глоток. На арене константинопольского ипподрома, на глазах у императора, решается судьба гонки. Но в VI веке нашей эры ставки здесь часто были выше, чем просто победа в заезде. Возгласы «Синие!» и «Зелёные!», выкрикиваемые с трибун, — это не просто поддержка спортивной команды. Это лозунги мощнейших общественных сил, способных поджечь столицу величайшей империи того времени и поставить под вопрос трон самого императора Юстиниана...

Империя, которая отвернулась от океана В 1492 году три небольших корабля, борясь с атлантическими волнами, совершили переворот в мировой истории. Но за полвека до «Санта-Марии» Колумба, воды Индийского океана бороздила армада, затмевающая все флоты Европы вместе взятые. Под командованием адмирала-евнуха Чжэн Хэ плавали не просто корабли — это были плавучие города. «Девятимачтовые сокровищницы» длиной до 120 метров, построенные из бирманского тика, с водонепроницаемыми отсеками, роскошными каютами и экипажами в тысячу человек...

В сердце средневековой Италии пульсировала особая жизнь. Её города-коммуны, богатые, независимые и гордые, напоминали кипящие котлы, где в борьбе за власть смешивались амбиции, идеологии и стальная воля. Это был тигель, в котором выковывалась будущая Европа — через заговоры, восстания и кровь на мостовых. История этой борьбы — это история перерождения республик в княжества, хаоса в порядок и того самого политического гения, что позже даст миру Возрождение. Всё началось не с идеологий, а с личной чести...

В сумерках Средневековья, когда шум заламываемых засовов на воротах феодального замка был звуком высшей власти, зарождался новый порядок. Этот порядок не возвещал о себе звоном рыцарских доспехов, а был отмечен тихим, но неумолимым шелестом сотен пергаментных грамот и звоном чеканившихся монет. Его двигателями стали два, казалось бы, несочетаемых института: наследственный монарх, чья власть простиралась над полями, и вольный город, чье могущество зиждилось на рынках. Их союз, брак по холодному расчету,...

Шёл XI век от Рождества Христова. Европа, веками погружённая в рутину натурального хозяйства и феодальной раздробленности, начинала пробуждаться от долгого сна. Среди дремучих лесов и возделанных полей, у стен монастырей и на перекрёстках древних римских дорог зарождался новый, незнакомый звук. Это был не звон мечей и не молитвенный хорал, а гул городского торга, стук ремесленных молотов и многоязычный гомон на оживлённых речных пристанях. Этот звук был голосом зарождающейся силы, которой суждено...