Город Курск, затерянный среди чернозёмных полей на южных рубежах России, в конце XIX века переживал то тихое, но неуклонное преображение, которое обычно остаётся в тени громких столичных событий. Сегодня, прогуливаясь по его улицам, мы видим причудливую смесь эпох: ампирные особняки соседствуют с краснокирпичными корпусами заводов, а модерновые изгибы филармонии – с суровой классикой послевоенного вокзала. Но кто же на самом деле создавал этот город? Где находились те самые «строительные компании», которые мы привыкли искать в любом развитом городе мира? Ответ оказывается куда более сложным и увлекательным, чем простая регистрация фирм в торговом реестре.
В Курске конца XIX – начала XX века не существовало строительных компаний в современном смысле – крупных акционерных обществ, возводящих кварталы под ключ. Строительный процесс здесь представлял собой причудливый конгломерат государственных институтов, вольных архитекторов, купеческих инициатив и ремесленных артелей. Империя управляла строительством через разветвлённую бюрократическую систему, корни которой уходили в екатерининские времена.
Государственные регуляторы и их люди
Всё началось с должности губернского архитектора, учреждённой ещё в 1779 году. Этот человек, сидевший при губернском правлении, был не просто проектировщиком, а главным блюстителем строительного порядка. Он составлял сметы, проверял планы, следил за тем, чтобы ни один частный дом не нарушал утверждённых фасадов. К середине XIX века его власть только усилилась: в 1846 году архитектора вывели из состава правления, сделав самостоятельной фигурой, подчинённой непосредственно губернатору.
Но настоящим центром управления застройкой стала Губернская строительная и дорожная комиссия, созданная в 1833 году. Она ведала не только мостами и дорогами, но и утверждала проекты любых казённых и частных сооружений. В её состав входили губернский архитектор, несколько инженеров путей сообщения, землемеры и представители дворянства. Каждое новое здание, от купеческого особняка до винного склада, проходило через эту комиссию.
Однако после земской реформы 1864 года многое изменилось. Уездные города получили свои управы, и часть строительных функций перешла к ним. Но в самом Курске городская дума, избранная по новому Городовому положению 1870 года, получила право распоряжаться городскими финансами и имуществом. Именно тогда начался настоящий строительный бум, подкреплённый ростом бюджетов. Доходы Курска, составлявшие в 1861 году скромные 49 тысяч рублей, к 1892 году взлетели до 549 тысяч – рост в 11 раз! Город обрёл финансовую самостоятельность и мог теперь не только содержать полицию и пожарных, но и замащивать улицы, строить водопровод, зажигать электрические фонари.
Зодчие на службе у города и у купцов
Ключевыми фигурами строительного процесса оставались архитекторы. Но в провинции они редко были свободными художниками. Почти все они числились на государственной службе: губернские архитекторы, городские архитекторы, епархиальные архитекторы. Их имена сегодня звучат как забытые имена героев.
В начале XIX века главным архитектором Курска был Николай Алексеев. Именно он в 1798 году составил реестр всех казённых зданий и план центра, где на месте древней крепости намечалось разместить присутственные места, дом дворянского собрания, главное училище. Его работа определила регулярную прямоугольную сетку улиц, которая до сих пор просматривается в центре города.
В конце столетия эстафету приняли Константин Борисоглебский, занимавший пост губернского архитектора в 1902–1908 годах. Он спроектировал здание Казённой палаты на улице Советской (ныне там располагался монтажный техникум) и больницу для медицинского участка. Его коллега, Борис Альберти, выпускник столичного института, начал карьеру в Курске младшим архитектором. Он подарил городу здание Почтово-телеграфной конторы и Отделения Государственного банка – строгие, но изящные постройки в стиле модерн, которые до сих пор приковывают взгляд. В 1908 году Альберти уехал в Москву, как и многие таланты, стремившиеся к столичным заказам.
Особое место занимает Николай Грушецкий, городской и одновременно епархиальный архитектор. Его почерк – утончённый модерн и русский стиль. По его проектам возведено здание Епархиального училища (ныне одно из учебных заведений) и перестроен фасад городского театра.
Но самые неожиданные имена появляются, когда речь заходит о промышленной архитектуре. Спиртзавод генерал-майора Сперанского, возведённый в 1903 году на улице Халтурина, проектировал Михаил Чижов. Он создал сложный асимметричный ансамбль с трёхэтажными башнями, украшенными аттиками и кронштейнами. Красный кирпич, из которого сложены эти стены, не штукатурился – это был сознательный приём, подчёркивающий индустриальный характер постройки. Псевдорусские элементы, такие как замковые камни над окнами и полурамочные наличники, придавали заводу почти сказочный облик.
Подрядчики, купцы и артели: невидимый фронт работ
Если архитекторы проектировали, то воплощали замыслы в жизнь подрядчики – чаще всего выходцы из купеческого или мещанского сословия. Они нанимали артели каменщиков, плотников, штукатуров, многие из которых были пришлыми крестьянами. Имена этих подрядчиков редко попадали на страницы газет, но без них строительство было бы немыслимо.
Крупнейшие строительные заказы выполняли сами купцы, выступавшие одновременно и заказчиками, и организаторами работ. Пример – товарищество «Денисов, Соломыков и Горяинов», владельцы вальцевой мукомольной мельницы на Кожевенной улице. Их четырёхэтажное здание из красного кирпича, с симметричным фасадом, аттиками и лопатками, было возведено по типовому проекту, но с такой тщательностью, что сегодня оно признано выявленным объектом культурного наследия.
Купеческая династия Дерюгиных построила в Курске целый ансамбль: в 1907 году – мельницу, в 1914 – крупорушку. Два корпуса, соединённые поздней пристройкой, декорированы криволинейными аттиками с полуциркульными проёмами, сухариками в карнизе, замковыми камнями. В 2019 году ансамбль получил статус памятника регионального значения, и сегодня разработан проект его приспособления под образовательное учреждение – редкий пример бережного отношения к промышленному наследию.
Мельница купца Николая Кузьмина (1904 год) на улице Софьи Перовской стала ещё одним шедевром краснокирпичного стиля. Её фасад оформлен рустованными лопатками, оконными проёмами с замковыми камнями, венчающим карнизом с кронштейнами. Кованый балкон в стиле модерн придаёт зданию особое изящество. После революции мельницу приспособили под общежитие, но архитектура уцелела.
Однако не все подрядчики были столь добросовестны. Архивные документы сохранили жалобы на купца Беляева, который в 1836 году, экономя на материалах, отправил баржи с некачественным товаром. Но подобные случаи были исключением.
Промышленная архитектура: храмы индустрии
Промышленное строительство в Курске рубежа веков – это отдельная глава, достойная восхищения. Город стоял на пересечении железных дорог, через него шли зерно, сахар, спирт, и архитектура должна была отвечать новым технологиям.
Казённый винный склад (1900 год) на улице Халтурина – ярчайший образец ведомственного строительства. Он принадлежал министерству финансов и был возведён по типовому проекту, рассчитанному на 400 тысяч вёдер вина. Трёхэтажное Н-образное здание в краснокирпичном стиле с элементами псевдоготики: венчающие карнизы в виде аркатурного фриза, городки, лопатки между окнами. В советское время надстроили третий этаж, но первоначальный облик угадывается.
Напротив – спиртзавод Сперанского, о котором уже говорилось. Их ансамбль сегодня признан памятником регионального значения. Ещё один выявленный объект – дрожжевой и винокуренный завод Ф.И. Печке (1899–1910) на Тускарной улице, ныне переданный детской спортивной школе. Здесь оконные проёмы с лучковыми и полуциркульными перемычками, чередующиеся сандрики, имитация полуциркульных перемычек – всё это создаёт сложный, почти барочный ритм фасада.
Курские мельницы – это целая вселенная. Помимо городских, в губернии работали уникальные сооружения: паровая мельница купцов Дерюгиных в Рыльске (1886) перемалывала зерно в таких объёмах, что мука шла даже в Польшу. В селе Красниково до сих пор действует водяная мельница, построенная в XVIII веке и проработавшая без перерыва до 2007 года, а после реставрации запущенная снова – единственная в России подобная.
Общественные здания и доходные дома
Параллельно с промышленными гигантами строились доходные дома – те самые многоквартирные здания, которые сдавались внаём. Они концентрировались на нынешних улицах Дзержинского, Горького, Димитрова, Белинского. Владельцами были не только крупные купцы, но и представители городской администрации. Например, дом №16 по улице Горького принадлежал судебному приставу Аполлону Шумакову. Здесь снимали квартиры подпоручики, чиновники, мелкие торговцы. Дом №26 – купца Андрея Переплетенко, издателя открыток с видами Курска.
Первые этажи таких домов отдавались под магазины или рестораны, на вторых селились конторские служащие, на третьих – промышленники и банкиры. Квартиры были небольшими – около 55 квадратных метров, но с высокими потолками и толстыми стенами.
Самое же необычное общественное здание – Народный дом, ныне Курская филармония. Его спроектировал в 1913 году архитектор Богдан Перетяткович в стиле модерн. Здание из красного кирпича с квадратными колоннами, огромными окнами и балконом предназначалось для борьбы с пьянством – здесь планировалось проводить лекции, театральные постановки, работать библиотека и чайная. Но грянула Первая мировая, и в недостроенном доме разместили лазарет. После революции здание превратили в Дом Ильича, потом в театр, а с 1983 года здесь поселилась филармония. В 1943 году с его балкона обращался к освободителям Курска генерал Черняховский.
Другой шедевр – здание Государственного банка на углу Ленина и Челюскинцев, построенное в 1913 году архитектором Ф.И. Лидвалем в псевдорусском стиле с элементами романского. На фасаде – изразцовый герб Курской губернии с тремя летящими куропатками. Это здание и сегодня остаётся одним из самых нарядных в городе.
Типовое проектирование: архитектура для всех
Чтобы понять феномен курской застройки, нужно вспомнить, что ещё в конце XVIII – начале XIX века в России была введена система «образцовых фасадов». Из столицы в губернии рассылались проекты, разработанные ведущими зодчими – Стасовым, Захаровым, Гесте. Они делились на категории в зависимости от достатка владельца. В 1811 году вышел циркуляр, запрещающий частное строительство иначе как по этим образцам.
Курск стал одним из полигонов внедрения этой системы. Губернский землемер И.Ф. Башилов первым применил типовой фасад для собственного дома. В документах сохранились предписания: «Дозволяется Климовскому построить дом... по фасаду №3». Регламентировалось всё: расстояние от крыши до окон, высота помещений, цвет окраски (жёлто-розовый с белыми деталями). Такая политика сделала город единообразным, но сформировала цельную классицистическую среду, элементы которой сохранились до наших дней.
К концу XIX века жёсткие рамки ослабли, но привычка к типовым решениям осталась. Многие доходные дома и даже промышленные здания строились по стандартным проектам, адаптированным под местные условия. Это позволяло экономить и ускорять стройку – критически важное качество в эпоху стремительной урбанизации.
Экономика строительства: деньги и власть
Финансовая сторона дела прослеживается по городским бюджетам. Курск, как и другие города губернии, жил по сметам, утверждённым думой. Основной доход давал налог с недвижимости и сборы с торговли. В 1892 году доходы Курска достигли рекордных 549 тысяч рублей. На эти деньги содержались полиция, пожарные команды (в 1873 году Курск тратил на них 10% бюджета), мостились улицы, строились школы и больницы.
Для крупных проектов приходилось брать займы. В 1898 году Курск выпустил облигационный заём на миллион рублей – на строительство военных казарм, торговых лавок, водопровода. К концу века займы стали обычным делом: Белгород брал деньги на женскую прогимназию, Короча – на водопровод.
Строительный бум стимулировало и развитие железных дорог. Курск оказался на пересечении магистралей Москва–Киев и Воронеж–Киев, что привлекло капиталы и предпринимателей. Именно благодаря железной дороге город обзавёлся вокзалом – правда, сначала купцы пожадничали и не дали денег на строительство в центре, так что вокзал оказался за рекой. Позже город разросся и поглотил его.
От царских мастеров к советским трестам
Революция 1917 года положила конец частной инициативе в строительстве. Уже в 1918 году все строения были национализированы, а бывшие собственники стали квартиросъёмщиками. В 1922 году появилось губернское кирпично-черепичное объединение «Кирпич», которое взяло под контроль пять кирпичных заводов и пять черепичных мастерских. Старые подрядчики исчезли.
Вместо них возникли государственные тресты. В 1951 году был организован строительный трест №77, который позже превратится в «Курскпромстрой». В 1953 году создан комбинат производственных предприятий, ставший основой для будущего ДСК. Кирпичные заводы, гипсовые производства, карьеры – всё объединили в «Курскпромстройматериалы».
Архитекторы, выросшие на дореволюционных традициях, продолжали работать. Алексей Шуклин, окончивший Московский архитектурный институт в 1937 году, вернулся в Курск и спроектировал Дом Советов на Красной площади – образец сталинского классицизма, отсылающий к тем самым образцовым фасадам. Игорь Явейн в 1952 году построил железнодорожный вокзал, ставший памятником героям Курской битвы. Вадим Кремлёв, фронтовик, после войны возглавил архитектурную службу города и создал ансамбль сельхозакадемии.
Послевоенное восстановление – особая страница. В 1943 году в Курске не осталось почти ни одного целого здания. Но энтузиазм горожан был таков, что пик строительства пришёлся именно на этот год. Сначала возводили временные деревянные домики по типовым проектам (во Владимирском посёлке, сейчас район Республиканской и Станционной). Потом перешли к двухэтажным из кирпича и шлакоблока. В 1951 году малоэтажное строительство в крупных городах запретили, и Курск начал застраиваться четырёх- и пятиэтажными домами.
Наследие, которое мы видим сегодня
Сегодня в Курске, мы встречаем здания, возведённые теми самыми архитекторами и подрядчиками рубежа XIX–XX веков. Палаты Ромодановских (середина XVII века) – старейшее светское здание – теперь музей археологии. Сергиево-Казанский собор (1762–1778) с его барочным великолепием стоит на том месте, где маленький Прохор Мошнин, будущий Серафим Саровский, упал с колокольни и остался невредим. Католический костёл Успения (1896) в неоготическом стиле пережил десятилетия запустения и ныне действует.
Доходные дома на Горького и Дзержинского сохранили свою планировку, хотя теперь в них коммунальные квартиры. Мельница Дерюгина ждёт реставрации, чтобы стать образовательным центром. Здание филармонии по-прежнему собирает публику на концерты.
Была создана сложная, многослойная система, в которой чиновники, архитекторы, купцы и ремесленники, пусть и не без трений, возводили город. Их творения пережили войны, революции и экономические кризисы, и теперь именно они определяют неповторимое лицо Курска – города, который, как писал Фёдор Тютчев в 1869 году, «смутно напоминает окрестности Флоренции». И эта флорентийская красота – заслуга не одной корпорации, а целого сообщества людей, веривших в своё дело.