В конце XIX столетия Курск, раскинувшийся на холмах над рекой Тускарь, был городом, где будущее уже настойчиво стучалось в ворота, а прошлое ещё не спешило уступать место. Это было время, когда Российская империя, пережившая отмену крепостного права и великие реформы, вступала в эпоху индустриальной модернизации. Курск, расположенный в самом сердце чернозёмной полосы, стал одним из тех провинциальных центров, где перемены ощущались особенно остро.
В 1861 году в городе насчитывалось чуть более 28 тысяч жителей. К моменту первой всеобщей переписи населения Российской империи, проведённой в холодном январе 1897 года, цифра выросла до 75 721 человека. Рост в 2,7 раза за три с половиной десятилетия был впечатляющим, но ещё более значимым было то, как менялся сам состав горожан. В города губернии хлынул поток безземельных крестьян из окрестных сёл. К концу века механический прирост населения здесь уже превзошёл естественный: люди шли не столько потому, что рождались, сколько потому, что искали заработка. Перепись зафиксировала, что из 221 527 жителей всех городских центров губернии 22,2 процента составляли «неместные уроженцы» — родившиеся за пределами того уезда, где теперь проживали. В самом Курске эта доля достигала 34 процентов, в Белгороде — почти 40. Среди приезжих мужчин было 63 процента — именно они отправлялись на заработки, оставляя семьи в деревнях.
Крестьяне, ставшие горожанами
Сословная структура городов стремительно менялась. Крестьяне, составлявшие в 1861 году лишь десятую часть городского населения, к 1897 году стали доминирующей силой: 57,6 процента всех горожан губернии. Мещане, традиционный коренной слой, занимали 31,5 процента, а привилегированные сословия — дворяне, духовенство, купцы — вместе едва набирали 8,9 процента. В самом Курске доля мещан была 32,8 процента, в Белгороде — 38,9, а в уездном Рыльске мещане (47 процентов) даже обгоняли крестьян (40,3). В заштатном городе Богатом Обоянского уезда, где из 455 жителей 325 принадлежали к мещанству, сословная картина напоминала островок старого порядка среди моря крестьянской миграции.
Перепись 1897 года, ставшая первым всеобщим учётом, зафиксировала и неожиданные детали. В Курске насчитывалось 810 мужчин и 954 женщины в возрасте от 90 до 99 лет, а 68 мужчин и 99 женщин были старше ста лет — настоящие долгожители в эпоху, когда средняя продолжительность жизни в России не превышала 35 лет. Грамотность среди горожан достигала 39 процентов — в 2,5 раза выше, чем в сельской местности, но всё же далеко не поголовная. Православные составляли подавляющее большинство, но в городе жили и 266 единоверцев, 127 старообрядцев, 39 католиков, 47 протестантов, 33 иудея и даже семь магометан.
Железная дорога как артерия перемен
Главным катализатором этих перемен стала железная дорога. С 1868 года Курск превратился в узловую станцию на линии Москва — Харьков. В 1878 году ветку продлили в центр города, и на Херсонской улице появился вокзал «Курск-ветка». Город, который веками стоял на пересечении грунтовых трактов, оказался в центре железнодорожной сети. По рельсам пошли не только товары — зерно, сахар, скот, — но и люди. Вокзал стал местом встреч, отправной точкой для тысяч отходников, которые ежегодно покидали губернию. В 1900 году из Курской губернии на заработки ушли 126 тысяч человек — около 5 процентов всего населения. Они направлялись на шахты Донбасса, железные дороги юга, в поместья Харьковской и Екатеринославской губерний. Губернатор граф Александр Дмитриевич Милютин писал с тревогой, что отходники «теряют связь с семьёй, усваивают порочные привычки» и, возвращаясь, «подают дурные примеры».
Сады, балы и ярмарки: светская жизнь провинции
На фоне этих социальных бурлений формировался новый облик города. Губернатор Николай Николаевич Гордеев, занимавший пост в 1880-е годы, развернул кампанию по развитию садоводства. Он настаивал, чтобы сады разбивали при учебных заведениях, больницах, вдоль окраин. Курская антоновка, ренет, титовка расходились отсюда по всей России. Сады не только приносили доход, но и меняли ландшафт, делая город зелёным. К 1900 году, как отмечали путеводители, «масса зелени, все береговые склоны реки Тускари были заняты плодовыми садами», что выгодно отличало Курск от других губернских центров юга России.
Центром светских гуляний стал Городской сад (ныне Пионерский парк). Летом здесь играли оркестры, зимой в танцевальном павильоне кружились пары. Здесь же проходили благотворительные балы, на которых купеческие дочери в нарядах из Парижа кокетничали с молодыми чиновниками, а заслуженные генералы обсуждали последние новости из Петербурга. Ещё более пышные приёмы давались в губернаторском доме. Там собиралось до трёхсот гостей, столы ломились от осетрины и рябчиков, а свечи в хрустальных люстрах отражались в бриллиантах дам.
Однако настоящей стихией, где смешивались все сословия, оставались базары и ярмарки. В 1904 году в городах губернии насчитывалось 3,3 тысячи постоянных лавок — вдвое больше, чем в 1861-м. Коренская ярмарка, которая проводилась близ монастыря и с 1878 года частично переместилась в Курск, была не только крупнейшим торговым событием, но и местом народных гуляний с балаганами, каруселями, шарманщиками и фокусниками. В уездном Щиграх к 1880 году построили специальное сооружение для «конских бегов» протяжённостью в 250 саженей — с трибунами и беседкой, где собирались зрители. Ярмарки приурочивались к православным праздникам и носили имена Благовещенской, Троицкой, Николаевской, Покровской, Казанской, Успенской.
Крестный ход как духовная опора
Совсем иным полюсом городской жизни был ежегодный крестный ход в Коренную пустынь. Тысячи богомольцев — от крестьян в лаптях до членов императорской фамилии — шли за чудотворной иконой Божией Матери «Знамение». Шествие длилось несколько дней, превращая пространство между городом и монастырём в стихийный съезд всей губернии. Вдоль дороги возникали временные рынки, ночлеги, столовые. Даже в эпоху электричества и трамвая этот древний ритуал оставался нерушимой скрепой, напоминая, что вера и традиция здесь не слабее прогресса.
Интеллигенция, архивная комиссия и музей
Параллельно в Курске вызревал феномен гражданской активности. Губернская учёная архивная комиссия, созданная в 1903 году, объединила краеведов, археологов, учителей и просто любителей старины. Они собирали древние грамоты, вели раскопки курганов, читали лекции при музее. Это было не казённое дело, а именно общественная инициатива: купцы жертвовали деньги на археологические экспедиции, мещане приносили в комиссию найденные на огородах монеты и наконечники стрел. В 1903 году открылся краеведческий музей, а вскоре появились и первые кинотеатры — «Иллюзион», «Мираж», «Гигант», — и два общественных сада (Лазаревский и «Ливадия»), в последнем действовал летний театр.
Особую роль в сохранении памяти сыграли фотографы. Первая мастерская появилась в 1870 году, а к 1916-му их было уже 13. Среди мастеров выделялся Иван Яковлевич Рымаренко, чья камера запечатлела и губернаторские балы, и лица крестьян, только что сошедших с поезда, и первый трамвай, и мостовые, которые наконец начали мостить. Благодаря ему и его коллегам мы сегодня видим не только сухие цифры, но и живую плоть эпохи.
Образование и здравоохранение: прорыв сквозь отсталость
Система народного образования в губернии с каждым годом становилась всё демократичнее. В Курской мужской гимназии, несмотря на высокий статус, обучались не только дети дворян и купцов, но и мещан, и крестьян. Золотыми медалистами гимназии стали будущие авиаконструктор Семён Лавочкин и академик Василий Алёхин, чьим именем назван Центрально-Чернозёмный биосферный заповедник. Из реального училища, открытого в 1872 году по ходатайству Городской думы, вышли поэт Николай Асеев, изобретатель Анатолий Уфимцев, дипломат Людвиг Мартенс, полярный исследователь Николай Морозов, историк Владимир Перцев, нарком земледелия Владимир Милютин. Учительская семинария дала образование отцу писателя Аркадия Гайдара Петру Голикову, писателям Ивану Вольнову и Михаилу Горбовцеву. Преподавали в этих заведениях имена, вписавшие себя в культурную историю края: музыкальный просветитель А.М. Абаза, художник А.К. Дамберг, кандидат физико-математических наук В.С. Рымаренко.
Средства на реальные училища поступали не только от казны, но и от местных купцов, мещанских обществ, земств. Доля государственного финансирования сократилась с 80 процентов в 1886 году до 44 процентов в 1910-м, уступая место частным пожертвованиям и плате за обучение. В 1906 году в Курске открылось частное реальное училище, которое через год преобразовали в семиклассное.
Однако здравоохранение оставалось слабым местом. В 1913 году на каждую сельскую больницу приходилось 23,8 тысячи жителей, а общее число коек в губернии (без Курска) составляло всего 1027. Эпидемии холеры, оспы, тифа и малярии вспыхивали регулярно, смертность достигала 28 случаев на тысячу жителей. Тем не менее к 1915–1916 годам в Курске работали соматическая больница, психбольница губернского земства, больница епархиальной общины сестёр милосердия, оспопрививальный институт, военный госпиталь и несколько аптек.
Мещанское сословие: структура, управы, повседневность
Самым многочисленным городским сословием после крестьян были мещане. По переписи 1897 года в Курской губернии их насчитывалось 100 344 человека — 4,2 процента всего населения. Мещане обладали правом собственности, могли заниматься мелкой торговлей и ремеслом, имели сословное самоуправление, но оставались податным сословием, несли рекрутскую повинность и не имели привилегий купцов или дворян. В крупных городах действовали мещанские управы — выборные органы, которые занимались приёмом новых членов, сбором податей, контролем над кассами, организацией выборов и даже содержанием больниц, богаделен и школ для обедневших мещан. Староста избирался на три года, но правом голоса обладали лишь мещане старше 21 года с доходом свыше 100 рублей и недвижимостью в городе — а таких было меньшинство.
Основными занятиями мещан оставались земледелие (даже в городе многие держали огороды), торговля и ремесло. Розничная торговля была одной из главных сфер: в 1861 году в городах губернии насчитывалось 1616 стационарных торговых заведений, и мещане были главными агентами мелкой торговли, работали приказчиками, сдавали жильё в аренду. Ремесло было представлено серебряным, бондарным, каретным, портным, сапожным, кузнечным, шапочным и гончарным направлениями. К концу века появляются и новые профессии: мещане становятся фотографами, бухгалтерами, учителями, врачами — осваивают интеллектуальные занятия, требующие образования.
Профессиональная структура и новые социальные группы
Материалы переписи 1897 года позволяют заглянуть не только в сословную, но и в профессиональную структуру городов. На примере пяти южных городов губернии — Белгорода, Грайворона, Корочи, Нового Оскола, Старого Оскола — видно, что сельское хозяйство уже не было главным занятием горожан. Лишь 10,7 процента самодеятельного населения трудились на земле. Промышленность давала работу 22,7 процента, торговля — 12,3, а сфера обслуживания (гостиницы, клубы, бани, парикмахерские, домовая прислуга) — 18,5. В строительстве было занято 6,4 процента, на транспорте — 3,3, в администрации и суде — 2,8, в вооружённых силах — 6,1. В Белгороде из 26 564 жителей самостоятельный заработок имели 12 368 человек — остальные находились на иждивении членов семей.
Именно по данным переписи историки прослеживают формирование новых социальных групп. В Белгороде к рабочим можно отнести 38,1 процента всего населения (включая членов семей), к интеллигенции — 5,9 процента. Среди самодеятельной интеллигенции женщин оказалось почти вдвое больше, чем мужчин: 616 против 332. Это отражало рост женского образования и востребованность профессий учителя, врача, фельдшера, гувернантки.
Техническая модернизация и трамвай: первый в Черноземье
Вместе с социальными и политическими переменами город обретал черты современного европейского населённого пункта. Одним из самых ярких символов этого обновления стал электрический трамвай. До его появления жители Курска пользовались услугами извозчиков, но плата была неподъёмной для большинства: проезд по городу на обычном экипаже стоил 50 копеек, на резиновых шинах — 70, а до Ямского вокзала на восточной окраине — от 75 копеек до рубля, причём в тёмное время добавляли ещё 5–10 копеек. К тому же Курск, раскинувшийся на высоких холмах, был труден для конной тяги: крутые подъёмы и спуски на Московской и Херсонской улицах делали конку непрактичной.
Весной 1895 года губернатор А.Д. Милютин, вернувшись из Воронежа, где недавно запустили конку, поручил городскому голове рассмотреть вопрос о строительстве рельсового транспорта. Был объявлен конкурс, и уже через три месяца поступило два проекта: от московского инженера Ивана Алексеевича Лихачёва и от немецкой фирмы «Сименс и Гальске». Оба предлагали электрический, а не конный трамвай — именно из-за сложного рельефа. Городская дума отдала предпочтение проекту Лихачёва, и 18 июня 1895 года он был направлен на утверждение в Министерство внутренних дел.
Лихачёв, предвидя успех, 31 октября 1895 года учредил в Брюсселе «Акционерное общество электрической железной дороги в Курске» с уставным капиталом 3,5 млн франков (35 тысяч акций по 100 франков каждая). 28 июня 1896 года общество было высочайше утверждено в России под названием «Бельгийское анонимное общество “Курский трамвай”». Ответственным агентом в России стал сам Лихачёв. Так бельгийский капитал пришёл в Курск.
Строительство развернулось летом 1896 года. На Выгонной улице (ныне 50 лет Октября) возвели депо — вагонный сарай и мастерские, рассчитанные на 10 вагонов. Здание не отапливалось, что зимой создавало трудности. Вагоны строились на деревянной раме с двойными стенами: снаружи — листовое железо, внутри — деревянная обшивка для утепления. На крыше крепилась штанга с роликом, цеплявшимся за контактную сеть. В каждом вагоне было 24 сидячих места, 10 стоячих внутри и по 7 на передней и задней площадках — всего до 48 пассажиров. Два небольших двигателя на тележке приводили вагон в движение.
К весне 1897 года началась укладка путей на Московской и Херсонской улицах. 11 апреля 1898 года Лихачёв уведомил городскую управу о готовности линии. 17 апреля специальная комиссия провела обследование, а на следующий день, 18 апреля 1898 года, состоялось торжественное открытие. На Красной площади выстроились восемь моторных вагонов, украшенных лентами и флагами. Присутствовали губернатор Милютин, епископ Лаврентий, делегация из Брюсселя — господа Дювельс и Леоди, а также сам Лихачёв. После того как губернатор перерезал красную ленту, вагоны с первыми пассажирами отправились вниз по Херсонской улице. Курск стал вторым городом в России (после Нижнего Новгорода), где запустили электрический трамвай.
Первая линия протяжённостью 4,9 километра соединила Херсонские шпили с Московскими шпилями. Время в пути составляло около тридцати минут. Летом трамвай ходил с 7 утра до 22 вечера, зимой — с 8 до 21. Скорость ограничивалась 12 километрами в час, хотя по проекту планировалось 14. В тёмное время суток салон и путь перед вагоном освещались керосиновыми лампами. Стоимость проезда была невиданно низкой: 8 копеек за проезд по двум улицам, 5 копеек — по одной. Это сделало трамвай доступным для всех слоёв населения.
Однако бельгийские вагоны не отличались мощностью. Чтобы взобраться на Красную площадь, водитель сначала разгонялся на ровном участке, а затем штурмовал подъём. Если вагон был переполнен, пассажирам приходилось выходить и идти пешком, а затем садиться наверху.
С запуском трамвая город получил и электроэнергию. 20 мая 1900 года «Курский трамвай» заключил договор на временное освещение Московской и Херсонской улиц, а также некоторых учреждений. К 1904 году была построена постоянная электрическая станция мощностью 603 киловатта, и электричество пришло в центральную часть города.
В годы Первой мировой войны трамвай сыграл гуманитарную роль. Директор трамвайной сети Генрих Дальбру, бельгиец по происхождению, узнав о необходимости перевозки тяжелораненых солдат в госпитали, предложил оборудовать специальные вагоны и организовал их доставку бесплатно, назвав это «скромным даром бельгийца русскому народу».
Городское хозяйство: бюджеты, пожарные команды, мостовые
Экономическое развитие города требовало содержания сложной инфраструктуры. Бюджеты Курска и Белгорода росли быстрее всего: к 1892 году доходы Курска достигли 547,5 тыс. рублей, Белгорода — 138,1 тыс. рублей. Вместе они составляли почти три четверти всех городских финансов губернии. Остальные уездные центры довольствовались скромными средствами, а три заштатных города — Богатый, Мирополье и Хотмыжск — имели бюджеты менее 1000 рублей в год.
Пожарная безопасность оставалась острой проблемой. В 1865 году в городах губернии насчитывалось 42 большие заливные трубы, 21 малая, 75 бочек и 165 пожарных лошадей. Но содержать профессиональные команды могли далеко не все. Старый Оскол, Фатеж, Богатый, Мирополье и Хотмыжск вынуждены были держать пожарный инвентарь «подворно» — на случай пожара жители выезжали на своих лошадях. В 1872 году сильнейший пожар уничтожил в Фатеже 134 дома; ущерб составил 165 тыс. рублей, и правительство выделило пострадавшим пособие. В том же году в Курске сгорело пять каменных зданий на 121 тысячу рублей. Губернские власти требовали возводить брандмауэры, делить города на участки, следить за исправностью оборудования. В 1879 году, после серии пожаров на юго-востоке России, губернатор издал распоряжение о повсеместной разработке противопожарных правил, запрещавших даже курение табака на площадях и улицах.
Благотворительные учреждения и больницы существовали в основном в губернском и крупных уездных городах. В 1862 году в Курске работали больница, богадельня, дом умалишённых и смирительный дом; в Обояни — больница и богадельня; в остальных уездных центрах — по одному богоугодному заведению. Заштатные города таких учреждений не имели. Частные богадельни содержались на проценты с капиталов, завещанных купцами. Например, в Рыльске богадельня на 35 женщин содержалась на средства купцов Желихова и Аристархова; в Путивле на 12 человек бюджет составлял всего 97 рублей в год.
Санитарное состояние городов оставляло желать лучшего. В Курске в 1903 году городская дума постановила вымостить камнем дворы заводов, перерабатывающих органические продукты, чтобы стоки не разливались по улицам. Но во многих городах даже центральные улицы к началу XX века оставались немощёными. В Дмитриеве в 1879 году решили использовать для мостовой самородный камень, который добывали в городских логах, а работать на укладке отправили арестантов.
Уличное освещение почти повсеместно было керосиновым. Подрядчики часто экономили: фонари зажигали редко, стёкла били, а огонь едва теплился. Только в Курске с 1904 года заработала постоянная электрическая сеть.
Культурная жизнь: литература, театр, музыка, кинематограф
К концу XIX века в Курске сложилась заметная литературная среда. Имена поэта-самоучки Леонтия Чемисова, краеведа и публициста Николая Златоверховникова, педагога и писателя Анатолия Танкова, поэта Михаила Любимова, драматурга Ивана Купчинского (автора «Курска и курян») были известны образованной публике. В начале нового века эстафету подхватили Николай Асеев, Мария Марич (Чернышева), Иван Вольнов, Илья Стрельский — театральный критик и издатель журнала «Курский театр».
Театральная жизнь била ключом. Работали не только губернский драматический театр, но и стационарный летний в Купеческом саду, зимний театр, театр в парке «Ливадия». В 1915 году было поставлено 154 спектакля, собравшие 47 тысяч рублей при цене билетов от 5 копеек до 1,25 рубля. Музыкальное просвещение развивали композитор Абаза, скрипачи Эрденко и Думчев, фольклористы Зайцев и Горяинов. Особой любовью горожан пользовались хоры при церквях, особенно хор Лысенко. А когда на гастроли приезжала уроженка Курской губернии, знаменитая певица Надежда Плевицкая (Дежка Винникова), город замирал.
Фотографы стали летописцами времени. Рымаренко, Пригожев, Досекин, Ершова, Роговской, Красовский, Кучеринов, Гордиенко — их имена сохранились в подписях к снимкам, на которых запечатлены и торжественные молебны, и будничные сцены на базаре, и лица гимназистов, и первые трамваи. А 14 мая 1897 года в городском театре (ныне центр имени Щепкина) состоялся первый киносеанс. Жгучий интерес зрителей заставил коммерсантов строить кинотеатры. К 1916 году в Курске работали кинематографы «БИО», «Мир», «Чары», «Гигант».
Город на пороге
К 1914 году Курск, всё ещё сохранявший черты уездной патриархальности, был уже неузнаваем. Электрические фонари, трамвай, мостовые, музеи, библиотеки, гимназии, в которых учились дети мещан и крестьян, фотографии, запечатлевшие каждое событие, — всё это приближало его к облику современного города. Но за фасадами особняков и липовыми аллеями парков оставались грязные окраины, эпидемии, нищета и высокие налоги. Промежуточное положение мещан, массовое окрестьянивание городов, политическое брожение — всё это свидетельствовало, что город, как и вся империя, стоит на пороге великих испытаний.