Город на семи холмах - От крепостного права до первой мировой войны
Московский поезд прибывает на станцию Курск. Пассажир, вышедший на перрон в 1904 году, попадал в город с населением в 56 тысяч человек. Это была типичная российская провинция, но — с одной важной оговоркой. Здесь, на стыке черноземных губерний, за два десятилетия до революции сформировался удивительный сплав старого и нового, который позволяет нам сегодня увидеть, как на самом деле выглядела модернизация России.
Курск не был ни промышленным гигантом вроде Иваново-Вознесенска, ни аристократическим Петербургом. Это был «средний» город, где можно было наблюдать процессы, которые позднее назовут «великой социальной трансформацией».
Часть первая: Битва за грамотность
Как выглядела школа до земства
Представьте себе сельскую школу в Курской губернии в 1860-х годах. Учитель — отставной солдат, который сам едва умеет читать по слогам. Наказания — розги, стояние на коленях на гречихе, битье линейками. Учебный год — с декабря по март, пока детей не забрали на полевые работы. Курс обучения — шесть-восемь лет, хотя за это время можно было освоить лишь азы чтения и письма. В селе Троицком Фатежского уезда «педагог» надевал на головы провинившихся учеников колпак с надписью «дурак». В деревне Кочегуровка учителями были крестьяне-самоучки, которые сами читали «по-славянски» с трудом.
Такова была реальность, которую земство получило в наследство в 1865 году. Всего 40 начальных учебных заведений на всю губернию.
Земская революция
Земства — выборные органы местного самоуправления, созданные реформой 1864 года, — взялись за образование с той методичностью, которая удивляет современных менеджеров. Они действовали не как благотворители, а как системные администраторы.
Первым шагом стало открытие в 1872 году в Курске земской учительской школы с трехлетним курсом. В 1890 году ее переименовали в семинарию. Готовили там не просто грамотеев — воспитанники осваивали столярное, слесарное и переплетное дело, огородничество и садоводство. Это был прагматизм: учитель в сельской школе должен был уметь всё — и урок провести, и наглядное пособие смастерить, и показать крестьянам, как лучше сажать капусту.
Подготовку учительниц взяло на себя Курское епархиальное училище, где на земские деньги содержались особые педагогические классы для дочерей духовенства. К 1913 году в земских школах работало уже 2008 учителей, и три четверти из них — женщины. Состав впечатляет: 41,7% учительниц — дочери священников, 29,2% — из дворян, 13,3% — из мещан. Учителя-мужчины были в основном из крестьян (50,7%) и духовенства (33,4%). Школа стала социальным лифтом для тех, кто хотел вырваться из сословных рамок.
Цифры, которые говорят сами за себя
Результаты земской работы были ошеломляющими. В 1865 году — 40 школ. В 1895-м — уже 570. В 1904-м — 860. К 1915-му — 1593 земских училища. Если считать все ведомства (церковно-приходские, министерские), то в 1894 году в губернии насчитывалось 1341 начальное училище с 70 тысячами учеников. К 1911 году — 2244 училища и почти 150 тысяч учащихся.
Доля девочек среди учеников выросла с 6,4% в 1874 году до 30,1% в 1911-м. Уровень грамотности населения поднялся с 7,8% в начале 1880-х до 16,3% по переписи 1897 года. Среди молодежи от 10 до 29 лет грамотных было уже около 40%.
Однако до всеобщего образования было еще далеко. Главной проблемой оставалась бедность крестьян и необходимость детского труда в хозяйстве. Школа была вынуждена подстраиваться под сельскохозяйственный календарь, и многие ученики так и не оканчивали полный курс.
Инновации, опередившие время
В 1897 году при губернском земстве появилось справочно-педагогическое бюро. Оно занималось тем, что сегодня назвали бы «мониторингом образовательных процессов»: собирало статистику, разрабатывало учебные программы, организовывало курсы повышения квалификации.
В 1901 году в Курске открылся музей наглядных пособий — с отделами по русскому языку, арифметике, географии, этнографии, зоологии, анатомии, ботанике и физике. В 1902 году при музее заработала мастерская, где изготавливали арифметические ящики, классные циркули, модели паровой машины, электродвигатели, таблицы по сахарному производству — всего 65 видов пособий. Подобную мастерскую имело тогда только Вятское земство. Эти пособия были не просто «наглядностью» — они связывали обучение с реальной жизнью крестьянских детей.
Земство также организовало систему повторительных курсов для взрослых. Первые такие занятия прошли в 1890 году в селе Мелихово Белгородского уезда. К 1898 году они действовали уже при 70 школах. Для работы со взрослыми приглашали разъездных учителей — людей с высшим образованием, которые вели занятия в нескольких деревнях по специально разработанным программам. В 1901 году на это было ассигновано 1480 рублей, в 1903-м — уже 4000.
Профессиональное образование
Параллельно с начальной школой развивалась сеть профессиональных училищ. В 1899 году в деревне Сниткиной под Щиграми открылась ремесленно-учебная мастерская, где крестьянских детей обучали столярному, слесарному и кузнечному делу. В Судже в 1903 году заработала школа ткачества, а позже — корзиночная мастерская. В 1915 году в Щиграх открылась профессиональная школа женского труда с ковровой и кроечной мастерскими.
Особое внимание уделялось сельскому хозяйству. К 1915 году в губернии действовали Кучеровская низшая сельскохозяйственная школа (94 воспитанника), Корочанская и Щигровская школы садоводства, Обоянская школа садоводства, Старооскольская сельскохозяйственная школа. Там крестьянские дети получали не только общеобразовательную подготовку, но и практические навыки плодоводства, пчеловодства, лесоводства.
Зарплата и быт учителя
Земский учитель в 1886 году получал около 240 рублей в год плюс бесплатную квартиру и отопление. К 1905 году земство подняло ставку до 300 рублей. С 1913 года с учетом государственных добавок учитель зарабатывал уже 360 рублей. Для сравнения: квалифицированный рабочий на заводе получал в год около 250-300 рублей. Учитель был человеком уважаемым, но небогатым. И все же профессия считалась престижной — она давала чин и возможность выбиться в люди.
Часть вторая: Культурный ренессанс провинции
Архитектура как зеркало перемен
Если пройти по главным улицам Курска того времени — Московской и Херсонской, — можно было увидеть, как старый классицизм уступает место эклектике и модерну. Дом Беньковских, дом Кудрявцева, здание Дворянского собрания — эти постройки говорили о появлении нового класса, который хотел жить не просто богато, но и красиво.
Губернаторский дом на Херсонской (ныне Дзержинского, 70) был не просто резиденцией. Его парадные залы служили местом приемов и балов, а в начале XX века здесь проходили заседания Курской ученой архивной комиссии. Именно в этом доме 23 апреля 1903 года было решено создать музей — событие, которое навсегда изменило культурный ландшафт города.
Театр: от любителей до профессионалов
Курск в конце XIX века пережил трагедию: в 1875 году пожар уничтожил здание Благородного дворянского собрания вместе с театром. Город остался без зимней сцены. И тогда на сцену вышли любители.
Общество любителей музыкального и драматического искусств, созданное в 1882 году, не просто заполнило пустоту. Оно создало новую традицию. Устав общества гласил: «обеспечение членам возможности собрания для исполнения драматических произведений, содействие в развитии драматических талантов и распространение любви к этим искусствам».
Любители ставили Островского, Гоголя, Чехова, Мольера. Причем спектакли имели не только культурное, но и социальное значение. В 1885 году купеческое общество поставило «Лес» Островского в пользу бедных студентов — сбор составил 1000 рублей. К 1895 году общество насчитывало более 100 членов — дворян, купцов, мещан и даже крестьян.
Только в 1886 году было достроено новое здание театра. В 1915 году в нем прошло 154 спектакля, собравших 47 тысяч рублей. Билеты стоили от 5 копеек до 1,25 рубля — доступно для рабочего и приемлемо для купца.
Музыка: от Абазы до Плевицкой
Аркадий Максимович Абаза, потомственный дворянин, организовал в Курске музыкальные классы, которые просуществовали с 1882 по 1915 год. Ему приписывают авторство знаменитых романсов «Утро туманное...» и «То не ветер ветку клонит». Его учениками стали скрипачи Михаил Эрденко и Константин Думчев, певица Надежда Плевицкая.
Курский музыкальный кружок, созданный в 1891 году, к 1901 году насчитывал около 200 человек. В 1912 году он был преобразован в отделение Императорского Русского музыкального общества — это был выход на профессиональный уровень. Музыкальные классы при отделении открылись в 1916 году на средства доктора Альфреда фон-Цвингенмана, и это стало фундаментом будущего музыкального училища.
Надежда Плевицкая, уроженка Курской губернии, «Дежка Винникова», была настоящей суперзвездой своего времени. Ее голосом восхищались и крестьяне, и император. Она приезжала на родину с гастролями, и ее выступления становились событием для всего города.
Художники и фотографы
В 1910 году официально зарегистрировали Товарищество курских художников, хотя фактически оно существовало с 1900 года. В его выставках участвовали Казимир Малевич, Александр Дейнека, Исаак Левитан. Всего было проведено восемь выставок, на которых показали 1344 экспоната. В 1915 году при товариществе открылась платная студия, готовившая художников-любителей к поступлению в художественные училища.
Фотография тоже входила в жизнь. Первая мастерская появилась в 1870 году, к 1916-му их было уже 13. Мастера — Пригожев, Досекин, Ершова, Роговской, Рымаренко, Красовский — колесили по губернии с переносными аппаратами, фиксируя жизнь усадеб, городов и деревень.
Кино: окно в новый мир
14 мая 1897 года в городском театре состоялся первый киносеанс. Это был шок и восторг. Коммерсанты быстро оценили потенциал нового развлечения, и к 1916 году в Курске работали кинематографы «БИО», «Мир», «Чары» и «Гигант». Кино стало самым демократичным видом искусства — билет стоил копейки, а зрелище завораживало всех, от гимназиста до фабричного рабочего.
Часть третья: Губернатор, который любил археологию
Николай Николаевич Гордеев был назначен курским губернатором в ноябре 1902 года. Тайный советник, камергер, потомственный дворянин — он обладал редким для чиновника качеством: искренним интересом к истории и культуре.
Увидев в губернском статистическом комитете скромный «кабинет редкостей», Гордеев загорелся идеей создать настоящий музей. 23 апреля 1903 года в его доме собрались учредители Курской ученой архивной комиссии. В нее вошли учитель Мариинской гимназии А.А. Танков, чиновник Н.И. Златоверховников, а почетными членами стали директор Петербургского археологического института Н.В. Покровский и управляющий Московским архивом Министерства юстиции Д.Я. Самоквасов.
Комиссия выполняла двойную функцию: была и общественным органом управления архивным делом, и архивным учреждением. Итогом ее работы стало создание Курского историко-археологического и кустарного музея. Император Николай II, которому Гордеев представил проект, повелел отпустить 10 тысяч рублей на оборудование и разрешил присвоить музею имя в память о посещении Курска в 1902 году. Великий князь Михаил Александрович взял музей под свое покровительство.
Гордеев лично читал лекции по археологии, поражая слушателей глубиной знаний. Он на свои средства приобрел для музея лучшие образцы кустарных изделий на сумму около 400 рублей и подарил икону из Борисовской иконописной школы. Он же предложил сделать посещение музея бесплатным для всех горожан — редкое по тем временам решение.
10 февраля 1906 года, накануне отъезда из Курска (здоровье было подорвано), Гордеев в последний раз присутствовал на заседании комиссии. Члены комиссии учредили фонд его имени для выдачи премий за научные труды по исследованию Курского края. Фонд просуществовал до 1917 года. Гордеев умер 30 сентября 1906 года в санатории «Надеждино» Московской губернии. Крестьяне его родового имения Якшино «оплакивали своего доброго барина и пожелали весь длинный путь непременно нести его на руках до церкви и на кладбище».
Часть четвертая: Благотворительность как индустрия
К 1909 году в Курске действовало 45 благотворительных обществ и заведений. Это была целая индустрия, в которой участвовали все сословия.
Дворяне организовывали Курское благотворительное общество (с 1867 года), где председателями были жены губернаторов. Они помогали «своим» — обедневшим дворянам, их вдовам и сиротам. Граф К.П. Клейнмихель устраивал бесплатные концерты для малоимущих. Помещица Е.И. Кладищева подарила музыкальному кружку фисгармонию и нотные партитуры.
Купцы, напротив, чаще жертвовали на общие нужды. Анна Ивановна Гладкова, вдова купца 1-й гильдии, построила в 1904 году на Ямской улице инфекционную больницу на 25 мест — в память о муже. Больница действовала на ее собственные средства, а после ее смерти городская дума присвоила ей имя основательницы. На средства купцов содержалась Рыльская торговая школа, дававшая образование детям из низших сословий. Те же Лавровы, Новосильцева, Ширман финансировали создание музея.
Мещане действовали через сословные общества. Белгородское мещанское общество в 1895 году постановило собирать по 20 копеек с каждого члена на пособия пожилым, инвалидам, вдовам и сиротам. Это была система социального страхования, созданная снизу.
Церковь тоже не оставалась в стороне. Приходские попечительства, монастыри, братства собирали средства на приюты, богадельни, школы. «Курские епархиальные ведомости» регулярно публиковали отчеты о сборах.
Новой формой благотворительности стали спектакли. Сборы от них шли на стипендии учащимся, помощь бедным, поддержку больниц. В 1915 году только профессиональный театр собрал таким образом 47 тысяч рублей.
Часть пятая: Земская медицина — борьба за жизнь
До земства медицинской помощи в Курской губернии практически не существовало. Крестьяне лечились у знахарей, эпидемии косили людей сотнями. Земство начало с малого: в 1865 году на всю губернию было 68 врачей и 203 фельдшера.
Исследователь земской медицины К.А. Краснобородько выделяет четыре этапа развития.
Первый этап (1865–1882): разъездная система. Врач объезжал несколько деревень, в каждой — фельдшерский пункт. Качество было низким, «фельдшеризм» процветал, но это было лучше, чем ничего.
Второй этап (1882–1890): переход к стационарной системе. Врачебные съезды, которые регулярно собирались в Курске, приняли решение: строить больницы, где пациент мог находиться под постоянным наблюдением. Первые такие больницы появились в уездах.
Третий этап (1890–1906): интенсивное строительство. Земства возводили больницы, амбулатории, родильные приюты. В 1898 году по инициативе В.И. Долженкова — потомственного дворянина, председателя Общества курских врачей — открылась бесплатная лечебница для приходящих больных на улице Золотой, 12. При ней создали диагностическую лабораторию и родильный приют.
Четвертый этап (1906–1914): сокращение роли губернского земства, но рост государственных ассигнований на противоэпидемические меры.
К 1913 году в сельских больницах Курской губернии (без Курска и психбольницы в Сапогово) насчитывалось 1027 коек. На одну больницу приходилось 23 800 жителей. В губернии было 62 фельдшерских пункта. Смертность достигала 28 человек на тысячу — ужасающий по сегодняшним меркам показатель, но для того времени это был прогресс.
Общество курских врачей, возглавляемое Долженковым, боролось с эпидемиями холеры, оспы, тифа, проводило санитарное просвещение, организовывало оспопрививание. В 1915–1916 годах в Курске работали соматическая больница, психбольница губернского земства, больница епархиальной общины сестер милосердия, горбольница, оспопрививальный институт. Были также военный госпиталь, две аптеки — земская и городская, и приют «Капля молока» для младенцев.
Часть шестая: Политические бури
Курская губерния не была политическим центром, но и здесь кипели страсти.
В 1870-е годы действовали народнические кружки. Помещица села Беломестное Новооскольского уезда Софья Александровна Субботина вела агитацию среди крестьян. Ее дочери были осуждены по «процессу 50-ти», сама она — по «процессу 193-х». Уроженец Путивля Александр Дмитриевич Михайлов стал одним из основателей «Земли и воли» и «Народной воли», организатором покушений на Александра II. Он был арестован в 1880 году и умер в Петропавловской крепости.
В 1902 году на литейном заводе Мартенса рабочие А.А. Дюмин и П.Д. Медведев создали марксистский кружок. Это стало ядром будущей курской партийной организации. Ссыльные социал-демократы — А.А. Аристархов, С.Л. Левицкая-Аристархова, А.И. Габрилович — вели политическое просвещение рабочих.
В 1905 году губернию охватили забастовки и крестьянские волнения. Только в феврале произошло 19 выступлений. Особенно сильными они были в Новооскольском, Старооскольском, Суджанском и Обоянском уездах. В октябре всеобщая политическая стачка парализовала Курск, Белгород, Рыльск.
Самым ярким эпизодом стало создание Щигровского крестьянского союза эсеров. К концу 1906 года в нем состояло 946 человек, действовало 37 районных комитетов и боевая группа. Лидерами были бывшие депутаты Государственной Думы М.А. Меркулов и И.Е. Пьяных, священник Молотков. В 1909 году союз разгромили. По приговору военного суда 9 человек, включая Пьяных и его сына, были приговорены к смертной казни (заменена бессрочной каторгой).
Политический спектр был широк. Кадеты (либералы) — их лидером был земский врач В.И. Долженков — выступали за конституцию и реформы. Октябристы (умеренные консерваторы) насчитывали 690 человек. Черносотенцы во главе с помещиком Н.Е. Марковым, издававшим газету «Курская быль», призывали к борьбе с революцией и «инородцами».
Выборы в Государственную думу отражали эти настроения. В I Думу от Курской губернии прошли кадеты (П.Д. Долгоруков, В.И. Долженков, Н.В. Ширков). Во II Думу — 8 левых из 11 депутатов. После третьеиюньского переворота 1907 года III Дума стала черносотенной: ее украшением был Н.Е. Марков, один из лидеров правых.
Часть седьмая: Менталитет на переломе
Как менялось сознание людей в этой бурлящей среде?
Крестьянин 1860-х годов только начинал осознавать себя свободным. Но свобода без земли оказалась фикцией. Наделы были урезаны (в Курской губернии — самые маленькие в империи), выкупные платежи завышены. Отсюда — бунты, отказы подписывать уставные грамоты, поджоги помещичьих усадеб. Одновременно — рост отходничества: до 140 тысяч человек ежегодно уходили на заработки в Москву, Харьков, Донбасс. Крестьянин становился рабочим, но оставался крестьянином в душе, связанным с общиной круговой порукой.
Мещанин — городской обыватель, ремесленник, мелкий торговец — был сословием, которое давили налоги, но которое уже умело считать деньги. Мещанские общества создавали кассы взаимопомощи, собирали на лечение бедных, на школы. Мещане стремились дать детям образование, чтобы те выбились в купцы или чиновники. Их менталитет — это смесь традиционного уважения к старшим и новому духу предприимчивости.
Купец был двигателем прогресса. Он понимал: без грамотности не расширить дело. Отсюда — щедрые пожертвования на школы, библиотеки, музеи. Купец хотел не просто богатства, но и уважения. Он строил особняки в стиле модерн, покупал картины, заводил театры. Купеческое собрание (открыто в 1909 году) стало местом, где купцы могли чувствовать себя на равных с дворянами.
Дворянин переживал кризис. Многие разорились, продавали имения и уходили на государственную службу — становились чиновниками, учителями, врачами. Дворянская честь, образование, чувство долга перед Отечеством — эти ценности сохранялись, но наполнялись новым содержанием. Князь П.Д. Долгоруков, председатель Суджанской земской управы, был не просто аристократом, а талантливым организатором народного образования. Врач В.И. Долженков, потомственный дворянин, лечил бедняков бесплатно.
Рабочий только формировался как класс. Выходцы из крестьян, они приносили в город деревенские привычки и верования. Но заводская дисциплина, общение с опытными товарищами, марксистские кружки меняли сознание. Возникало чувство классовой солидарности, понимание, что их права нарушены. Забастовки 1901–1903 годов, участие в революции 1905-го — это были первые шаги пролетариата как политической силы.
Интеллигенция — врачи, учителя, агрономы, юристы — была тем мостом, который соединял разные сословия. Они видели свою миссию в просвещении народа. Земские врачи и учителя ездили по деревням, открывали библиотеки, читали лекции. Их идеалом было служение, а не нажива. Многие из них были народниками или сочувствовали революционерам. Но были и те, кто искренне верил в реформы сверху.
Часть восьмая: Гражданские права — медленное пробуждение
Крестьянская реформа 1861 года дала крестьянам личную свободу, право вступать в брак, владеть имуществом, обращаться в суд. Но это было только начало. Крестьяне оставались податным сословием, ограниченным в правах передвижения и выбора места жительства. Волостные суды, где судили по обычному праву, часто творили произвол. Земские начальники (с 1889 года) контролировали крестьянское самоуправление, могли отменять решения сходов и наказывать старост.
Земства получили право заниматься хозяйственными и культурными вопросами, но их бюджеты и решения контролировались губернатором. Городская реформа 1870 года ввела всесословные думы, но имущественный ценз отстранял бедноту от выборов. В Курске из 50 тысяч жителей право голоса имели только 600 человек.
Судебная реформа 1864 года принесла в провинцию мировых судей, адвокатуру, суд присяжных. Это было огромным шагом вперед. Крестьяне начали подавать иски на помещиков, рабочие — жаловаться на хозяев. Медленно, но верно формировалось правосознание.
Право на объединение было жестко ограничено. Любое общество (даже благотворительное) должно было получить устав, утвержденный Министерством внутренних дел. Губернское по делам об обществах присутствие, созданное в 1907 году, отказывало в открытии чаще, чем разрешало. Из 41 заявления на 30 обществ культурного профиля положительный ответ получили лишь 16.
Право на печать тоже было под колпаком. Газеты и книги проходили цензуру. «Курские губернские ведомости» — официальная газета — была под контролем губернатора. Частные издания, такие как черносотенная «Курская быль», могли себе позволить больше, но тоже в определенных рамках.
Право на образование постепенно становилось реальностью для всех сословий. В мужской гимназии учились не только дворяне и купцы, но и мещане, и крестьяне. Женские гимназии открыли доступ к знаниям для дочерей бедняков. Земские школы давали начальное образование тысячам крестьянских детей.
Право на медицинскую помощь было декларировано, но не обеспечено. Бесплатная земская медицина существовала, но на одного врача приходилось до 1000 пациентов, и до многих деревень врач просто не доезжал.
Часть девятая: Осознание себя — от подданного к гражданину
Ключевой вопрос: когда житель Курской губернии переставал чувствовать себя «подданным» и начинал осознавать себя «гражданином»?
Ответ сложен. Для дворянина — после 1861 года, когда он потерял власть над крепостными, но обрел возможность участвовать в земстве. Для купца — когда его капитал стал приносить не только деньги, но и влияние. Для мещанина — когда он смог дать детям образование и вывести их «в люди». Для крестьянина — когда он пошел в волостной суд и выиграл дело у помещика, или когда уехал на заработки и увидел другую жизнь. Для рабочего — когда он взял в руки листовку и вышел на забастовку.
Многие из тех, кто учился в курских гимназиях и реальных училищах, станут известными на всю страну. Семен Лавочкин — создатель самолетов Ла-5 и Ла-7. Василий Алёхин — ботаник, основатель Центрально-Черноземного заповедника. Николай Асеев — поэт. Анатолий Уфимцев — изобретатель, построивший сфероплан и ветроэлектростанцию. Людвиг Мартенс — дипломат, первый представитель Советской России в США. Все они начинали свой путь в Курске.
Александр Дмитриевич Михайлов из Путивля стал профессиональным революционером. Надежда Плевицкая из Курской губернии — знаменитой певицей. Михаил Щепкин из Обоянского уезда — великим актером. Федор Семенов — астрономом-самоучкой, чьими таблицами затмений пользуются до сих пор. Владимир Шухов из Грайворона — инженером, построившим Шаболовскую башню.
Каждый из них осознал свою роль и свое право влиять на собственную судьбу и на судьбу страны. Каждый по-своему ответил на вызов времени.
Преемственность
В 1934 году, через 17 лет после революции, в Курске открылся государственный педагогический институт. Ему передали здание бывшей Мариинской женской гимназии — то самое, где когда-то учились дочери дворян и купцов, а учителями были члены Ученой архивной комиссии. В институт пришли учителя, многие из которых начинали свою карьеру в земских школах.
Так дореволюционная система подготовки народных учителей — учительская семинария, педагогические классы, курсы — дала свои всходы в советской школе. Земская традиция не прервалась. Она лишь обрела новую форму.
Сегодня Курский государственный университет (правопреемник того пединститута), на улице Радищева, 33 — помнит и князя Долгорукова, и губернатора Гордеева, и учителя Танкова.
История не линейна. Она состоит из петель и возвращений. Но в Курске рубежа веков можно увидеть один из самых ярких примеров того, как провинция, далекая от столиц, сама творила свое будущее. Школами, больницами, музеями, театрами, благотворительностью — и, конечно, людьми, которые верили, что могут изменить свою судьбу.