Спасибо, что дочитали историю до конца! Увидимся в новых рассказах. Я бесконечно благодарна вам за донаты, репосты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержите канал денежкой 🫰
Второе заседание суда я ждала, сжимая в руках ремень сумки. В горле стоял ком, а в животе нервно ёрзали бабочки, которые чувствовали себя скорее как стервятники. Прошлая ночь казалась далёким, почти нереальным сном. Утро принесло милую неловкость, но сейчас, в этом холодном зале, всё снова стало пугающе реальным.
Олег вошёл первым. Он буквально вплыл в зал, раздуваясь от самодовольства, словно у него в кармане уже лежало заготовленное решение суда в его пользу. Его адвокат, тот же пронырливый тип с хитрой физиономией, уже сидел за своим столом, что– то усердно чертя в блокноте. Я упорно смотрела прямо перед собой, на скучное лицо секретаря, но краем глаза уловила едкую, ядовитую усмешку бывшего мужа. Пальцы сами сжались в кулаки, и я с силой впилась ногтями в ладони, чтобы не выдать бушующей внутри бури унижения и гнева. И в голове вертелось только одно. Как можно причинять столько страданий человеку, который, когда – то был тебе дорог, которого ты утверждал, что любил, который тебя поддерживал, который лишился своей личной самореализации в карьере ради семьи с тобой?
Судья вошла неспешно, и процесс начался с монотонного перечисления бумаг.
– Уважаемый суд, мы представляем дополнительные доказательства, – бодро, почти победно начал адвокат Олега. – Выписки со счетов матери моего доверителя, договора с подрядчиками, чеки на строительные материалы и технику – все свидетельствует, что ремонт в спорной квартире был полностью оплачен из личных средств моего доверителя.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится, где– то в горле, угрожая вырваться наружу. Воздуха не хватало.
Игорь поднялся. Спокойный, невозмутимый, как скала в бушующем море. Его уверенность была почти осязаемой.
– Уважаемый суд, сторона ответчицы также подготовила пакет документов, – его голос прозвучал чётко, без тени сомнения. Он раскрыл свою папку с отточенным, профессиональным движением.
– Во– первых, квартира была получена моей доверительницей в единоличную собственность по завещанию её бабушки. У нас на руках имеются нотариально заверенные копии завещания и свидетельства о праве на наследство, а также архивные выписки из ЕГРН, подтверждающие, что объект никогда не являлся совместно нажитым имуществом.
Судья молча кивнула, внимательно пролистывая поданные ему бумаги.
– Во– вторых, – продолжил Игорь, и его голос приобрёл стальные, режущие нотки, – все представленные истцом расходы касаются исключительно косметического ремонта и приобретения бытовой техники в период брака. Подобные улучшения не могут быть признаны «неотъемлемыми», поскольку они не изменили конструктивные характеристики помещения, его планировку и не привели к значительному увеличению его рыночной стоимости. Более того, большая часть этих трат носит потребительский характер и подлежит амортизации.
Адвокат Олега попытался вставить реплику, что– то про «существенные вложения», но Игорь, не повышая голоса, просто поднял руку, и тот невольно замолчал, поддавшись его авторитету.
– У нас есть заключение независимого оценщика и эксперта по недвижимости, – Игорь подал судье ещё один толстый документ с печатями. – Согласно ему, рыночная стоимость квартиры до и после произведённых работ осталась практически неизменной в рамках статистической погрешности. Никакого существенного прироста стоимости не произошло.
Я заметила, как лицо Олега стало заливаться краской. Его наглая ухмылка исчезла, сменилась напряжённой, злой маской. Он что– то яростно прошептал своему адвокату, но тот лишь беспомощно развёл руками.
– Так же, очень интересен аспект откуда у пенсионерки, которая всю жизнь проработала в государственной поликлинике медсестрой, и ушла с работы, – Игорь демонстративно посмотрел в документы. – Ровно пятнадцать лет назад, такие средства. Возможно, конечно, это просто подарок.
– Таким образом, – подвёл итог Игорь, его взгляд был твёрдым и непоколебимым, – никаких законных оснований для признания квартиры совместной собственностью или для взыскания компенсации за так называемые «улучшения» не существует. Более того, все попытки истца трактовать ситуацию иначе, на мой взгляд, являются злоупотреблением правом и посягательством на личную жизнь ответчицы.
Судья, выслушав обе стороны, удалилась в совещательную комнату. Эти двадцать минут показались мне вечностью. Я сидела, не дыша, в висках стучало, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Просто чтобы всё уже закончилось».
Когда судья вернулась и села на своё место, в зале повисла гробовая тишина.
– Суд постановил, – её голос прозвучал громко и чётко, – в исковых требованиях отказать. Имущество признаётся личной собственностью ответчицы, Елены Сергеевны. В удовлетворении требований о признании неотъемлемых улучшений и взыскании компенсации отказать.
Я зажмурилась, и воздух с силой вырвался из моих лёгких. Всё. Конец. Мы выиграли. Мои ладони разжались, и я ощутила на них следы от ногтей.
А дальше прозвучала вторая часть решения, от которой у меня отвисла челюсть.
– Также, суд взыскивает с истца все судебные расходы ответчицы, включая расходы на оплату услуг представителя.
Я повернула голову к Игорю. Он не смотрел на меня, уже собрав свои бумаги и аккуратно складывая их в кожаную папку. Но я увидела, как уголки его губ чуть заметно дрогнули, выдавая скрытое удовлетворение.
Позже, уже в пустом коридоре, где пахло остывшим кофе и одиночеством, я нашла его взгляд и прошептала:
– Игорь…
Он усмехнулся, коротко и тихо, и чуть наклонился ко мне, понизив голос:
– Ты ведь простишь мне маленькую шалость?
– На сколько маленькую?
– В наш договор я вписал еще трёх лучших специалистов из моего отдела, включая эксперта по оценке. Не бесплатно, разумеется. Теперь твой бывший супруг обязан оплатит им работу по полному тарифу. За срочность и сложность. Счёт, – он сделал небольшую паузу, глядя мне прямо в глаза, – выйдет весьма и весьма внушительный.
Я ахнула и инстинктивно закрыла рот рукой, а потом неожиданно рассмеялась. Это был настоящий, лёгкий, почти девичий смех, которого у меня не было много– много месяцев. Он вырвался из самой глубины души, смывая последние остатки напряжения.
– Ты невозможный человек, – выдохнула я, всё ещё смеясь и качая головой. – Гениальный и невозможный.
Олег догнал нас у самых лифтов. Его лицо исказила такая злоба, что я невольно отшатнулась. Щёки пылали багровыми пятнами, губы были сжаты в тонкую белую ниточку, а в глазах стоял настоящий бешеный огонь.
– Думаешь, ты выиграла, Лена? – прошипел он, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с потом злости. – Это ещё не конец. Я подам апелляцию. Обжалую это дурацкое решение. И знаешь что? Подам ещё один иск. О мошенничестве. Скажу, что ты через мою фирму деньги отмывала, пока мы были вместе. И ещё один… об установлении отцовства. Пусть твоя ненаглядная доченька узнает, что она нагулянная! Посмотрим, как она тогда на тебя смотреть будет!
Его слова ударили по мне с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Земля поплыла под ногами, и я едва удержалась, схватившись за холодную стену. В ушах зазвенело, а в глазах потемнело от этой низости.
Но прежде, чем я успела что– то сказать или даже просто вдохнуть, Игорь резко встал, между нами. Его спина, широкая и надежная, полностью закрыла мне обзор.
– Ещё одно слово… – произнес он.
Олег нервно хмыкнул, пытаясь сохранить браваду, но я заметила, как дрогнул его подбородок, а в глазах мелькнула быстрая, животная тень сомнения.
– И что ты мне сделаешь, адвокатишка? – попытался парировать он.
Игорь действовал молниеносно. Он сделал один резкий шаг вперед, его рука со скоростью змеи впилась в дорогой галстук Олега и грубо прижала его к стене. Тот ахнул от неожиданности, ударившись затылком о бетон.
– Ты правда думаешь, я не видел документов твоей фирмы? – голос Игоря стал ниже, холоднее, и каждое слово падало, как отточенная сталь. – Я видел достаточно. Достаточно, чтобы понять: если я начну копать, причем целенаправленно и со знанием дела, то в тюрьму отправишься не только ты, но и твой братец-бухгалтер, и твой папаша-собственник, то есть добрая половина твоей дорогой семьи.
Олег замер. Его глаза, еще секунду назад полые ненависти, теперь округлились от чистого, неприкрытого страха. Он пытался высвободиться, но хватка Игоря была железной.
– Серьёзно считаешь, что мне будет сложно аккуратно упаковать и передать всё это в соответствующие органы? – продолжал Игорь, не ослабляя хватки. Его лицо было всего в сантиметре от лица Олега. – Если ты не оставишь Елену и дочь в покое прямо сейчас, навсегда, я займусь этим лично. И тогда у тебя не останется ровным счётом ничего.
Олег сглотнул с таким усилием, что было слышно, как у него пересохло в горле. Его самодовольство испарилось без следа, сменившись панической, мечущейся мыслью в глазах. Он резко, почти грубо отстранился, когда Игорь наконец разжал пальцы.
– Ещё пожалеете. Оба, – выдохнул он уже без всякой убедительности, голос срывался на фальцет. И, не глядя больше ни на кого, развернулся и почти бегом, спотыкаясь, зашагал к выходу, стараясь сохранить остатки достоинства.
Я прислонилась к прохладной стене, чувствуя, как дрожь пробивает всё тело. Сердце колотилось, где– то в горле, бешено и громко. Я смотрела на Игоря широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, облегчение и леденящий ужас от того, что только что произошло.
– Игорь… – выдохнула я, и голос мой был беззвучным шёпотом. – Ты правда…
Он повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным, но спокойным. Ни тени злорадства или возбуждения после только что произошедшей схватки.
– Я не блефовал, – сказал он просто, проводя рукой по лицу. – В его бизнесе столько теневых схем, что хватит на несколько уголовных дел. Я увидел это, когда готовился к процессу. Но, – он посмотрел на меня прямо, – лучше, чтобы до этого не дошло.
***
Сквозь легкие льняные шторы пробивались лучи утреннего солнца, в которых танцевали пылинки. Я стояла у плиты, ловко переворачивая румяный блин на сковороде, и аромат ванили, горячего масла и свежесваренного кофе заполнял собой пространство, создавая ту самую, неповторимую атмосферу дома.
За спиной послышались сонные, шаркающие шаги.
– Так вот, что так божественно пахнет, – произнес низкий, ещё немного хриплый от сна голос.
Я не могла сдержать улыбки и обернулась. В дверном проёме стоял Игорь. Босой, в простой серой футболке, которая мягко облегала торс, и в мятых домашних штанах. Его обычно идеально уложенные волосы были сейчас чуть растрёпаны, а на лице застыло выражение спокойного, умиротворённого уюта.
– Осторожно, Кузя, под ногами вертится, – добавила я, глядя вниз с лёгкой усмешкой.
Наш уже заметно подросший котёнок деловито терся о его голени, громко и требовательно мурлыча.
– Тебе блины с малиновым вареньем, ему молоко, а мне, пожалуйста, хоть пять минут утренней тишины, – рассмеялась я, сбрасывая очередной румяный блин на стопку.
Игорь подошёл сзади, обнял меня за талию и притянул к себе. Его объятия были тёплыми и надёжными. Он легко, почти невесомо поцеловал меня в висок, и это простое прикосновение заставило сердце трепетно екнуть.
– Тишина тебе не светит, – прошептал он прямо в ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки. – У тебя же на носу открытие второй кофейни, моя неутомимая бизнес– леди.
В этот момент в кухню ворвалась Саша. Заспанная, в огромной футболке, с растрёпанными волосами и сразу потянулась к кофемашине.
– Кофе… жизненно необходимо… – пробормотала она, щурясь от яркого света.
Я поставила на стол большую тарелку с горкой ещё тёплых блинов, и мы уселись рядом. Игорь налил Саше кофе, я отодвинула Кузе блюдце с молоком. Всё было просто. Так правильно и так гармонично, что где– то глубоко внутри, в самой душе, всё сжималось от щемящей, почти болезненной благодарности за эту простую, такую хрупкую и такую бесценную нормальность.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Счастье на десерт", Лия Пирс ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.