Она стояла в разрушенном Берлине, у входа в полевой госпиталь, держа в руках потрепанную санитарную сумку. Вокруг пели "Катюшу", обнимались солдаты, кто-то плакал, а кто-то смеялся сквозь слезы. Катя смотрела на чистое небо, не веря, что она больше не услышит тревожного звука самолета.
Глава 1
- Сестричка, ну чего ты? - к ней подошел старшина, - праздник же!
- Да… праздник, - тихо ответила Катя. - Просто не верится еще.
Она вспомнила, как в 1941-м, будучи двадцатилетней девушкой, боявшейся даже мышей и пауков, бросилась первый раз под огонь, чтобы вытащить пулемётчика. Как потом, в палатке под Воронежем, теряла сознание от усталости, но, вздрогнув от нашатыря, возвращалась к перевязкам. Как в слякоти под Курском её сапоги застряли в болоте, и танкист, которого она спасла, позвал ребят на помощь, чтобы вытащить её, "чтоб сестричка не пропала"...
***
Домой Катя ехала на поезде в вагоне для демобилизованных и всю дорогу молчала. Соседи по полке, бывшие фронтовики, пытались завязать разговор, но, увидев её усталые глаза, замолкали.
Когда поезд подошёл к станции на её родной станице, сердце Кати забилось от волнения и радости.
Из вагона она вышла с вещмешком через плечо и потрёпанной фуражкой в руке. На перроне не было никого, только ветер прогнал по платформе сухие листья. Катя расстроилась - неужто не дошло письмо, в котором она написала о прибытии?
Но едва она сделала шаг в сторону, как из-за будки дежурного выскочила женщина в потрёпанном платке.
- Катюша! - закричала она так громко, что аж птицы встрепенулись.
- Мама, мамочка!
Они упали друг другу в объятия. Мать плакала, гладила её по голове, целовала в лоб и ощупывала, будто боясь, что это сон.
- Жива… жива моя девочка…
- А Лиза? Где моя сестра? - Катя обеспокоенно посмотрела на Марфу.
- Дома, дома она. Идем, родная, сейчас увидишь её.
Дома Катя удивилась, как выросла и изменилась её сестра - уходя, она оставляла с матерью одиннадцатилетнюю девчушку, а теперь перед ней взрослая девушка, правда, слишком худая...
За ужином, за чашкой тёплого чая мать рассказывала дочери, как они тут поживали.
- Немцы пришли в сорок втором, забрали всё - хлеб, живность, даже постельное бельё повытаскивали. Мы думали, не выживем, но держались. Знали, что ненадолго они тут остались. Ваську Фросько помнишь?
- Помню, - кивнула Катя, вспоминая соседского паренька.
- Полицаем заделался, гоголем здесь ходил. Да и дружки его Степка с Еремеем не отставали. Только им конец раньше настал, чем немцев отсюда погнали, они же их и порешили. Когда немчуру прогнали, Лиза в колхоз работать пошла.
- А папа?.. - осторожно спросила Катя.
- Жив, - кивнула мать. - Без ног, но жив. Вот уж три месяца в госпитале в Ростове. Да скоро дома будет, скоро - через неделю привезут.
Катя закрыла глаза. Слёзы катились по щекам.
- Слава Богу, что жив, а с остальным справимся.
***
Через неделю под окном их дома остановилась подвода. Катя выбежала первой.
На телеге лежал укрытый шинелью мужчина. Увидев дочь, он улыбнулся ей той самой улыбкой, которую она помнила с детства.
- Ну, дочь… - сказал он хрипло. - Вернулась?
- Вернулась, папа.
- И я тоже, но, как видишь, не на своих ногах.
Он протянул руку. Она взяла её такую мозолистую, но тёплую и родную в свою ладонь, а затем поцеловала.
***
Катя устроилась в районную больницу медсестрой, а через год поехала в Краснодар на курсы фельдшеров. И вроде бы уже была мирная жизнь, но всё еще ночами ей снились раненые и тогда она вскакивала, крича: "Не умирай, держись!"
Тогда мать или сестра Лиза гладили её по голове, шепча ласковые слова и успокаивая.
Осень 1946 года
Однажды утром к ним домой подъехал грузовик "полуторка". Из кабины вышел мужчина в форме лётчика с орденами, с тростью в руках, но с прямой спиной и горделивой осанкой.
Катя как раз несла ведро с картошкой из погреба, что был в сарае, но, увидев его, замерла.
- Катя? - спросил, но тут же кивнул, сам себе подтверждая, что все правильно, он прибыл по адресу. Конечно, это её глаза. Глаза, которые он не мог забыть.
- Да.
- Вы помните меня? Я Саша... Вы спасли меня весной сорок третьего.
- Да как же забыть? - она улыбнулась. - Лётчик…
- Он самый.
Он подошёл ближе и с улыбкой произнес:
- Я рад, что вас нашел.
- Но как вы здесь?
- После госпиталя я вернулся домой. Узнал, что моя девушка и её семья не пережили оккупацию немцами, и как немного восстановился, попросился обратно на службу. Только вот в действующую меня не взяли, зато инструктором направили в летное. Знаете, Катя, я часто вспоминал тот день, вспоминал и вас, ту, которая мне жизнь спасла. Я знал, что когда всё закончится, найду вас и поблагодарю. Я вспомнил, что вы говорили о том, что мы земляки, поэтому я начал поиски с наших местных организаций.
Катя пригласила его домой. Мать захлопотала, увидев, какой важный гость к ним пожаловал, поставила самовар и достала пирог с капустой, что с утра испекла.
- Вы помните, как я лежал лицом вниз? - спросил Саша, когда они допили чай и мать с сестрой оставили Катю, уйдя к отцу, что был в комнате. - Думал, что фрицы поймали. А потом услышал ваш голос: "Не бойся, родной, свои". И так мне стало тепло на душе, так хорошо, что даже боли не чувствовал.
Они сидели и разговаривали о многом, стараясь не вспоминать тяжелые моменты, что довелось им пережить.
***
Александр стал приезжать регулярно. То с мёдом от пасечника, то с книгами, то просто поговорить.
Однажды весной, когда сады покрылись бело-розовым цветом, он пришёл с букетом сирени.
- Катя, - начал он, нервно сжимая трость. - Я знаю, что мало что могу предложить, но если ты согласишься...
Он сделал паузу, будто собираясь духом, а потом выпалил:
- Ты выйдешь за меня?
Катя посмотрела на него и улыбнулась. Да, она выйдет за него, потому что давно поняла, что хочет просто жить, любить и быть любимой. Она хотела семью, детей, чтобы те вытеснили всё плохое, что хранилось в уголках её памяти.
Свадьбу провели скромно - расписались в сельсовете, посидели с родными и соседями, и с этого дня началась их спокойная семейная жизнь, в которой родилось двое детей.
Благодарю за прочтение. Другие истории можно прочитать по ссылкам ниже:
В связи с изменениями на платформе, поддержка автора приветствуется.)