Начало можно почитать здесь
Я долго выбирала платье. Слишком яркое — значит, будто я стараюсь произвести впечатление. Слишком строгое — будто мне всё равно. В конце концов, я надела то самое — тёмно-синее, сдержанное и мягкое, в котором когда-то он сказал, что я выгляжу «как загадка, которую хочется разгадать».
Перед выходом я ещё раз набрала его номер. Гудки тянулись бесконечно, но никто не отвечал. С экрана будто лилась холодная тишина. Я закусила губу, отбросила телефон в сумочку и решила — всё равно пойду.
Ресторан был полон: звенели бокалы, за соседними столиками смеялись пары, официанты скользили между столов с подносами. Я попросила столик у окна — там, где можно видеть улицу и ждать.
Часы на стене отмеряли минуты. Сначала я сидела прямо, с лёгкой улыбкой на лице, как будто просто наслаждалась вечером. Потом начала незаметно ерзать, поправлять волосы, смотреть на дверь. Каждое её открытие отзывалось толчком в груди: он? не он?
Официант подошёл и мягко напомнил:
— Может быть, заказать что-то?
Я покачала головой и попросила только воду.
Полчаса. Потом сорок минут. За окном уже стемнело, улица укрылась мягкими огнями витрин и фар. Я то и дело проверяла телефон — ни звонка, ни сообщения.
Час.
Я поняла, что он не придёт. В груди что-то сжалось — не злость даже, а горькое разочарование. Всё это было так по-егоровски: явиться внезапно, всколыхнуть всё внутри и точно так же легко исчезнуть.
-Принесите сухое красное. - обратилась я к официанту.
Он только кивнул и растворился среди столиков.
Допив бокал до дна, я расплатилась и вышла в ночь. Холодный воздух обжёг лицо. Идти было тяжело, будто ноги налились свинцом.
«Я опять поверила». — мелькнуло в голове. И от этой мысли стало невыносимо стыдно и больно одновременно.
Я шла по дороге, обхватив плечи руками, будто хотела согреться. Сердце гулко стучало, внутри — пустота. Я уже шагнула к переходу, когда заметила знакомый силуэт. Андрей. Он стоял всего в нескольких метрах, как будто ждал меня.
— Ты? — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь?
Он улыбнулся, но улыбка вышла слишком спокойной, натянутой.
— Встретился с другом неподалёку. Увидел тебя — решил подождать.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.
— Друг? — повторила я, в упор глядя на него. — Какая удачная случайность.
Он нахмурился.
— Ты думаешь, я вру?
— А что мне думать? — сорвалось с моих губ. — Ты всё время что-то скрываешь. То исчезаешь, то появляешься, и каждый раз у тебя новая история, подобная турецкому сериалу.
— Перестань, — резко сказал он. — Ты начинаешь придумывать.
— Я придумываю? — я усмехнулась, но смех вышел ломким. — Может быть. Только почему тогда я чувствую, что ты играешь со мной?
Мы стояли друг напротив друга, как враги на тонкой грани. Мимо проходили люди, но для меня их не существовало.
Я развернулась, собираясь уйти, но Андрей догнал меня и резко схватил за руку. В этот миг я услышала сухой треск: браслет соскользнул с запястья, нитка лопнула, и жемчужные бусины, сверкая в свете фонарей, посыпались прямо на снег.
— Нет! — я вскрикнула, бросившись на колени. Пальцы судорожно скользили по поверхности, я пыталась нащупать хотя бы одну бусину, хоть одну… Но снег будто проглотил их все. Пусто. Ничего.
— Чёрт! — крик отчаяния вырвался у меня из груди.
Андрей наклонился ко мне, голос его звучал жёстко, почти повелительно:
— Нам нужно серьёзно поговорить. Ты должна выслушать меня.
Я подняла глаза — и впервые увидела в его взгляде не мягкость, а что-то другое, опасное, чужое.
— Отстань! — выкрикнула я и резко оттолкнула его.
Слёзы застилали глаза, когда я выскочила на дорогу и замахала руками. Первое попавшееся такси остановилось, я распахнула дверь и буквально ввалилась внутрь.
— Поехали, — сорвалось с моих губ.
Машина тронулась, а Андрей остался на тротуаре, тёмная фигура в снежной круговерти, с рукой, бессильно повисшей вдоль тела.
Такси ехало медленно, фары скользили по сугробам, отражаясь в мокром асфальте, а я смотрела в окно и не видела ничего. Слёзы текли сами собой — горячие, тяжёлые, как будто внутри прорвалась какая-то плотина.
Я устала. Всё надоело. Эта бесконечная череда недомолвок, лжи, догадок и моих собственных сомнений. Всё в моей жизни будто сложилось не так, как должно было.
Егор. Моё сердце до сих пор шептало его имя, хоть я и знала, какой он на самом деле. Любовь всей моей жизни — и мой самый страшный палач. Он мог осыпать меня поцелуями, говорить, что я единственная, а через час ехать к другой женщине. Он смеялся, когда я плакала, говорил, что я слишком чувствительная. И я всё равно верила, всё равно ждала, всё равно любила.
А Вика… моя сестра...Она всегда смотрела на меня с ненавистью. Считала меня врагом, чужой, отстраненной. Может быть, она была права. Но её холод, её слова до сих пор жгли во мне все нутро, как соль на ране.
Я сжала ладони в кулаки. В груди жила пустота, такая глубокая, что хотелось закричать. Казалось, я потеряла всё — и Егора, и себя, и даже право на простое счастье.
Машина петляла по заснеженным улицам, а я всё тише рыдала, чувствуя, что с каждой секундой растворяюсь в этой ночи, в этом холоде, в своей собственной бессильной тоске.
Я сидела, вцепившись пальцами в сумочку, и внутри всё горело от одной мысли: я правда поверила в Андрея. Я думала, что наконец встретила истинное счастье, что он другой, не такой, как Егор. Что рядом с ним я смогу дышать полной грудью, забыть прошлое, почувствовать себя любимой. Но он оказался таким же. Нет — хуже. Предателем.
Слёзы текли уже без остановки, и я не пыталась их спрятать. Таксист бросал на меня косые взгляды в зеркало заднего вида. Его грубоватое лицо смягчилось, и он осторожно спросил:
— Девушка… с вами всё в порядке? Может, помощь нужна?
Я горько усмехнулась, не поднимая глаз.
— Помочь мне уже никто не сможет, — прошептала я. Голос сорвался, как у ребёнка, который больше не может сдерживать боль.
Таксист замолчал, и в салоне повисла тишина, тяжёлая и вязкая. Я подняла глаза и попросила:
— Сделайте музыку погромче. Пожалуйста.
Он молча повернул ручку. Салон заполнили глухие басы и далекий голос певца, заглушая моё всхлипывание. Я уставилась в окно, где мимо пролетали огни города, и чувствовала, как моя жизнь проходит мимо меня.
Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Музыка гремела в салоне — какой-то старый хит, слова которого я почти не слышала, но ритм его был мне заком. Таксист больше не пытался заговорить, лишь украдкой бросал взгляды через зеркало.
Фонари за окном сливались в размазанные полосы, будто я неслась не по зимнему городу, а в каком-то бесконечном тоннеле.
В груди пустота, как выжженное поле. Я думала, что Егор сломал меня окончательно, но, как оказалось, Андрей сделал больнее в десятки раз. Потому что я поверила ему. Поверила, что можно быть любимой, что можно довериться и не ждать удара в спину.
Я сжала кулаки и прошептала:
— За что?..
Таксист будто услышал, но промолчал. Только сделал музыку еще громче, оставив меня наедине с моим отчаянием.
С каждой секундой слёз становилось все меньше, будто я выжимала из себя остатки слабости. Музыка в такси превратилась в гул, а мысли становились яснее.
Я смотрела в окно и вдруг поняла: вот оно, дно. Ниже падать уже некуда.
И среди всего этого хаоса — я. Живая. Дышащая. Всё ещё держащаяся за жизнь, хоть и на тонкой ниточке.
"Помочь мне никто не сможет", — сказала я таксисту. Но ведь это неправда. Только я сама могу себе помочь.
Я вытерла лицо ладонями, оставив на коже разводы от туши, и впервые за долгое время ощутила, что где-то внутри просыпается странное, упрямое тепло.
Я не знала, что будет завтра. Но я знала точно — сегодня я больше не позволю никому топтаться по мне.
Когда я вышла из такси, сердце забилось еще сильнее. У подъезда, опершись о стену, стоял Андрей.
— Мы должны поговорить, — тихо сказал он, делая шаг ко мне.
— Уходи, Андрей, — голос мой был хриплым, измотанным. — У меня больше нет сил.
Но он не двинулся с места. В его взгляде было столько решимости, что мне стало страшно. Я открыла дверь и вошла во внутрь, он пошел следом за мной.
-Ты издеваешься?
-Я хочу с тобой поговорить.
-Я не настроена на разговор.
-Нет, мы все же поговорим.
Я резко достала ключи, торопливо открыла дверь и, не оглядываясь, вошла в квартиру.
Я думала, он не посмеет. Но он вошёл следом. Закрыл за собой дверь — и тишина квартиры стала невыносимой.
— Зачем ты это делаешь? — прошептала я, прижимаясь к стене. — Что тебе от меня нужно?
Он шагнул ближе, голос его был сдержан, но в нём слышалась боль:
— Потому что я не могу тебя отпустить. Я , правда, люблю тебя.
Я сжала кулаки, в груди поднялась волна отчаяния и злости. Между нами оставалось всего несколько шагов — и целая пропасть, которую невозможно перейти.
Продолжение следует.
Начало тут: