Первую главу можно прочитать здесь.
-Ты можешь мне объяснить, за что ты так меня не навидишь? Что я сделала тебе? Ведь ты моя родная сестра!
Вика резко повернулась и пристально посмотрела на меня. Ее глаза пылали яростью, а движения были хаотичными.
-За что? - громко произнесла она. - Ты еще и спрашиваешь? Да как у тебя совести хватает?!
-Я не понимаю...
-Не понимаешь, да?
-Да!
-Ты бросила меня, поехала свою жизнь устраивать...ты даже не приезжала к нам, не интересовалась как мы тут живем...только тянула деньги родительские.
Ты бессовестная, я тебя просто ненавижу!
-Вика, ты что такое говоришь? Помнится мне, ты тоже жила в городе пока училась, и так же за родительские деньги!
Сестра была вне себя от ярости. Каждое мое слово резало ей слух. Она не хотела меня слушать и слышать. В тот момент мне казалось, что если бы мы были не дома, а где - нибудь на улице, она набросилась бы на меня с кулаками.
-Я была рядом со своей семьей в самые трудные времена! Мама после операции год лежала, я каждый день моталась туда - обратно, и еси бы не мой муж, я не знаю, как бы мы вообще справились. Мне пришлось взять академический отпуск, чтобы помогать родителям, а тебя вообще не интересовало, что тут происходит!
-Я регулярно отправляла вам деньги и помогала, как могла. - выдавила я из себя.
-Ты все измеряешь деньгами, Маргарита! У тебя вся жизнь - это деньги, квартиры, машины. Ты в свои тридцать восемь не можешь найти себе мужика, потому что тебе не нужна семья. Тебе нужны только деньги! Ты спишь и просыпаешься с мыслью: "Сколько сегодня мне поступит на счет". Вот поэтому я тебя ненавижу! Терпеть не могу! А еще я искренне не понимаю зачем ты приперлась сюда.
Я почувствовала, как сердце сжалось от её слов. Казалось, что каждая фраза бьёт прямо в грудь, выбивая воздух. Я молчала несколько секунд, просто смотрела на неё — свою сестру, такую родную и одновременно чужую.
Она стояла напротив, вся в напряжении: плечи подняты, губы дрожат, глаза полны слёз и злости. Я впервые увидела в ней не только раздражение, но и боль. Настоящую, глубокую, почти бездонную.
— Вика… — я наконец заговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты думаешь, я жила легко? Что у меня всё само по себе складывалось? Ты хоть раз задумалась, чего мне это стоило?
Она фыркнула, отвернулась к окну, будто не хотела слушать. Но я продолжила:
— Ты права. Я уехала. Потому что хотела чего-то большего. Я мечтала о другой жизни, и я её добилась. Но ты не знаешь, сколько раз я засыпала на матрасе в чужих квартирах одна, умирая от усталости. Сколько предательств я пережила. Сколько раз мне приходилось собирать себя по кускам, чтобы не упасть окончательно. Ты видишь только внешнюю картинку. Деньги, выставки, поездки. А внутри у меня — пустота и глубокие раны, которые не залечишь ничем.
Она резко повернулась ко мне, и на лице её промелькнула растерянность. Но сразу же, будто защищаясь, Вика снова вспыхнула:
— Это твой выбор! Ты сама решила так жить. А я… я всегда была тут. С мамой, с папой. Я всегда должна была быть рядом. А ты даже не представляешь, каково это — каждый день чувствовать себя привязанной к месту, потому что кроме меня им бы никто не помог. На тебя все смотрели с гордостью: «Вот Рита, она у нас умница, она у нас так хорошо устроилась». А я? Я всегда была тенью. Даже сейчас — все только и говорят про твои выставки, про твою работу. А обо мне только в контексте моих детей и учеников в школе! Отлично!
Её голос сорвался на крик, и в горле у меня защемило.
Я вдруг поняла: всё это время она боролась не со мной. Она боролась со своей собственной болью — от недолюбленности, от вечного сравнения, от ощущения, что её жизнь для родителей и окружающих всегда «менее значимая».
— Вика… — я шагнула к ней ближе, но она отстранилась. — Я никогда не считала тебя хуже. Никогда. Ты для меня всегда была… младшей сестрой, которую я люблю. Да, мы разные. Но ты думаешь, мне не хватало тебя? Я скучала по тебе, по маме, по папе.
Она сжала кулаки и отвернулась. Её плечи дрожали, и я видела, что в этой ярости прячутся слёзы.
В комнате повисла немая тишина, только за окном стучал дождь. За дверью послышались шаги.
-Что у вас тут происходит? Что за крики посреди ночи? Вы с ума сошли что ли?
Мама выглядела растерянно. Она смотрела то на меня, то на Вику.
Я застыла, не зная, что ответить. Вика отвернулась к окну, будто хотела спрятать лицо от мамы.
— Мам, у нас всё нормально. — выдохнула я, хотя голос дрожал.
— Нормально? — мама вскинула брови. — На весь дом орёте, дети проснулись. Виктория, Маргарита… что вы никак между собой не поделите? Сколько можно? Вы же сёстры!
Вика резко обернулась, и я увидела блеск слёз в её глазах.
— Мам, давай только не ты! — сорвалась она. — Всю жизнь одно и тоже! Всю жизнь вы меня сравнивали с Ритой. «Вот Риточка у нас умница, вот Риточка у нас красавица, у неё всё получится!» А я? Я что — не человек? Я всегда была рядом с вами! Я помогала вам, не она!
Мама прикрыла рот рукой, словно её ударили.
— Викочка… — прошептала она, но дальше слов не нашлось.
И в этот момент я впервые за долгие годы увидела свою сестру не как соперницу, не как вечную колючку, а как девочку, которую всё это время душили чужие ожидания. Девочку, которая устала доказывать, что она тоже достойна любви.
Я шагнула к ней и тихо сказала:
— Вика, хватит. Все. Довольно.
Она перевела на меня взгляд — полный боли и отчаяния. Я не выдержала и обняла её. Сначала она сопротивлялась, толкнула меня в плечо, но я держала ее очень крепко.
— Отпусти! — выкрикнула она сквозь слёзы, но голос уже дрожал. — Отпусти меня!
— Нет, — прошептала я. — Не отпущу. Хочешь — кричи, бей меня, ненавидь. Но я тебя люблю, понимаешь? Люблю.
И вдруг её руки бессильно опустились. Она уткнулась мне в плечо и разрыдалась так, как, наверное, не плакала с детства.
Мама стояла у двери, закрыв лицо ладонями, и только тихо повторяла:
— Господи, что же такое происходит - то... где мы так с отцом ошиблись... что мы не так сделали...
Я осторожно подняла голову и посмотрела на маму. В её глазах была боль, такая же глубокая, как наша с Викой обида друг на друга. Я вдруг поняла, что эта история — не только про нас с сестрой. Она про всех нас. Про семью.
— Мам, не надо, — тихо сказала я. — Это не твоя вина. Ни твоя, ни папина.
— Конечно, наша, — мама слабо махнула рукой. — Если дети вот так ненавидят друг друга… значит, мы где-то недосмотрели, где-то не додали. Я ведь всегда хотела, чтобы вы держались вместе. Сёстры — это же самое дорогое, что может быть.
Вика подняла голову с моего плеча, глаза её были красные, лицо заплаканное, но злости в нём уже не было. Только усталость.
— Мам, я тебя прошу, — хрипло проговорила она, — хватит винить себя. Это не про вас. Это мы сами… Мы сами не смогли.
Я кивнула. Вика впервые признала, что и её вина тоже есть в нашей стене отчуждения. Это было так неожиданно, что я чуть не разрыдалась сама.
— Мама, — сказала я, делая шаг к ней, — ты дала нам всё, что могла. И папа тоже. Но есть вещи, которые мы должны пройти сами. Может, нам просто понадобилось время, чтобы услышать друг друга.
Мама посмотрела на нас обеих, и по её щекам скатилась слеза. Она подошла ближе, накрыла наши руки своей ладонью.
— Доченьки мои, — прошептала она. — Вы обе для меня самые лучшие. Я никогда не разделяла вас. Никогда.
Мы втроём стояли, прижавшись друг к другу, и в эту минуту мне казалось, что даже стены старого дома дышат вместе с нами, разделяя этот момент. Дождь за окном стих, и наступила тишина — такая редкая и теплая.
Я знала: впереди ещё будут трудности, старые раны не заживут за одну ночь. Но в тот момент что-то важное сдвинулось. Мы наконец-то прикоснулись к правде, которой боялись всю жизнь.
Утро было пасмурным и туманным. Дождь не прекращался ни на минуту. Желтые листья кружили в воздухе, придавая и без того мрачной атмосфере долю грусти и печали.
Я торопливо закидывала вещи в багажник, пытаясь не смотреть на дверь, за которой стояла мама. Воздух был свежий, но в нем чувствовалась какая-то горечь — может, от недосказанности, может, от того, что я снова уезжала.
Сестра подошла ближе, и мы крепко обнялись. Ее теплые руки дрожали.
— Береги себя, — прошептала она, — и звони, ладно?
— Конечно, — ответила я, с трудом улыбнувшись. - Ты тоже береги себя.
Я оглянулась на старый дом. Крыша, знакомая до каждой трещинки, окна, в которых столько лет отражались наши жизни... Я знала, что вернусь сюда еще не скоро, и сердце защемило.
И вдруг в тишине раздался звонок. Я посмотрела на экран. Это был он. Тот самый парень, который так настойчиво хотел познакомиться со мной.
Я замерла, держа телефон в руках, не решаясь нажать кнопку «ответить».
-Кто там? - спросила Вика, заметив мою растерянность.
-Какой - то клиент. Не знаю. Звонит через социальные сети.
-Не будешь отвечать? - спросила она.
-Пожалуй нет. - ответила я и убрала телефон в карман, сбросив звонок.
Я с силой захлопнула багажник, будто вместе с ним хотела закрыть и этот вопрос. Сердце стучало быстрее обычного, но я заставила себя улыбнуться сестре.
— Ну всё, мне пора, — сказала я, обняв её ещё раз.
Вика задержала взгляд на моём лице, будто хотела что-то спросить, но промолчала.
Мы обе понимали: разговоров нам хватило на эту ночь и утро. Сейчас нужно просто разъехаться.
Я села за руль, повернула ключ в замке зажигания. Машина послушно зарычала, но в груди раздался глухой отклик — слишком уж многое оставалось за спиной.
Старый дом стоял неподвижно и спокойно, словно равнодушный свидетель наших драм. «Скоро вернусь». — подумала я, хотя сама себе не верила.
Телефон в кармане снова завибрировал.
Я бросила короткий взгляд на экран — опять он.
На секунду ладонь потянулась к трубке, но я резко выдохнула и переключила передачу.
Впереди меня ждала дорога и рабочие будни.
Продолжение следует.
Начало тут: